♡ Шелковое сердце ♡

прим.: извиняюсь за долгое отсутствие, возникли некоторые проблемы, из-за чего не находилось минутки на выкалывание глав:<

~♪~♪~♪~♪~

«— Ты идиотка, Сато Агеха!!— схватив айдола за грудки и приподняв от пола, кричала Икара.

— Я должна была избавиться от этой проклятой броши!— в слезах отвечала ей Аэлита.— Думаешь, я не помнила тот твой рассказ про игру, исчезновение и последовавшую за ней гибель сестры? Я не дура! Я прекрасно понимала, что та швея и есть твоя сестра!

— Именно поэтому брошь должна была быть у меня изначально!

— Широганэ отдала брошь мне, потому что знала о том, насколько она губительна! Твоя сестра предупредила меня об этом еще тогда, семь лет назад, и сказала, что делать, если появится человек, который захочет ее забрать!

— Она...— Глаза Икары распахнулись от удивления.— Она отдала тебе эту брошь специально?

— Да! Чтобы, если с Широганэ что-то случится, я передала брошь тому человеку и тем самым навсегда избавилась от нее.

— Да с чего ты вообще взяла, что таким образом избавишься от броши?

— Так сказала Широганэ!— Сато вырвалась из ослабевшей хватки Икары и отошла на безопасное расстояние.

— На какой адрес ты отправила брошь?— наступая, спрашивала женщина; ее голос подрагивал от плохо скрываемого волнения и осознания.

Она видела в глазах Сато этот чертов полумесяц.

Ее сестра неплохо успела поработать над Аэлитой.

— Я не скажу тебе, Икара! Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же, что и с твоей сестрой!...»

— ...А потом я влепила ей затрещину.— Бесцветным голосом закончила айдол.

— Откуда Широганэ могла знать, что именно Момо придет за брошью?

— Я думаю, что ей было все равно, кто заберет брошь.

— Почему ты так уверена в этом?

— Ты правда не понимаешь или твои мозги слоем жира заплыли, Окадзаки Рёта? Твоя жена позволила тебе вернуться из игры, а сама осталась там, только потому что думала, что ты найдешь человека, которого можно будет запихнуть в игру вместо нее!

— Я бы не смог отправить ни в чем не повинного человека... буквально на смерть...— Мужчина сел в кресло, опуская голову на руки.

— Радуйся!— с сарказмом воскликнула Икара.— Теперь туда отправляется твоя дочь! И хрен знает, не отправилась ли уже.

— Н-но ведь нельзя попасть в игру одному.

— Имея брошь и ожерелье, можно. Просто выбраться она не сможет, пока мы не запихнем туда кого-нибудь еще...— Икара поднялась и начала нервно расхаживать взад-вперед.— Удивительно, как ты сам этого не знал.

— Я всего-лишь воссоздал то, что было у Широганэ на той флешке. Я не вникал в подробности, клянусь, код был уже написан.

— Да при чем тут флешка?! Разве сестрица не должна была тебе рассказать об этом после первого же возвращения из игры?— Икара покачала головой.— Я все больше начинаю сомневаться в том, что Широганэ не промывала тебе мозги.

— «Промыла мозги»?

Теруко закатила глаза. «Нет, с его башкой все точно должно быть нормально — он просто тупой».

— Ожерелье, как и брошь,— один из артефактов, открывающий портал в мир игры. Брошь является частью нашего мира, а ожерелье — частью мира игры, но почему-то они оба оказались здесь. Пользуясь ожерельем, Широганэ научилась вводить человека во что-то вроде гипноза.

— Звучит как сказка для семилеток, честно говоря.— Хмыкнул Рёта, устало потирая переносицу.

— Тебе придется поверить, потому что я видела это собственными глазами. Поначалу сестра проводила промывку мозгов только на богатеньких дурачках, выкачивая с них деньги, но потом, когда нашла путь в игру, принялась использовать ее иначе.

— Ты знаешь как именно?

— Окадзаки, ты придурок или прикалываешься, я не пойму?!— рявкнула Икара, но стоило непонимающему взгляду мужчины пересечься с ее, как краска вмиг спала с лица Инугами.

Не церемонясь, она подошла к Рёте, схватила его лицо и пристально вгляделась в радужку глаз.
«Ты, оказывается, даже своим тупым муженьком не побрезговала»,— скривилась от безысходности Теруко, лишь только завидев мелькающий в глазах мужчины серебряный полумесяц.

~♪~♪~♪~♪~

Икара выскочила на улицу, совершенно не понимая, что ей делать. Она была на квартире у племянницы, правда ей никто не открыл, и даже ходила на старую квартиру Широганэ, но она как пустовала, так и продолжала пустовать. Аэлита не сказала Икаре, на какой адрес отправила брошь, а отец Момо не имеет никакого понятия о том, с кем водит дружбу его дочь и кто может знать ее местонахождение.
   Телефон девушки тоже молчал, видимо, стоял на беззвучном.
   «Либо Момо уже в игре».
Теруко должна была охранять брошь, следя за тем, чтобы рядом с Аэлитой не крутился кто-либо, мечтающий заполучить эту вещицу. Она должна была тем самым защищать Момо, не давая ей приблизиться к броши.
Изнеможенная за эти последние пару часов женщина остановилась посреди дороги и подняла глаза к потемневшему небу. На мгновение ей даже причудилось смеющееся над ней лицо сестры.

— Ты хотела больше... ты всегда хотела больше, сестра. Тебе было плевать, какими способами, главное — добиться своего. И что в итоге? Испоганила жизнь мужу, сделав из него жирного отца-одиночку, который только и делает, что хлебает пивко. Залезла в мозги юной девочке-айдолу, заставив ее бояться какого-то там мира. Насильно привязала дочь к ателье и ожерелью. А сама умерла. Не дождалась. Не выдержала. Так что же в итоге, Широганэ?!— крикнула Икара. Отчаянный крик женщины быстро отскочил от домов, растворяясь в пустых улицах.

— А я скажу тебе, сестра.— По щекам Теруко покатились слезы.— Ты хотела обрести большее, но в конечном итоге ты это самое большее потеряла. Потому что оно уже было у тебя.

   Тушь медленно стекала вместе со слезами, оставляя на лице Икары черные подтеки, в ночной темноте больше смахивающие на кровь.

— Прости меня, Момо, я снова не смогла, вновь потеряла еще одного близкого человека... прости меня... и прощай.

~♪~♪~♪~♪~

   Становится все чудесаете и чудесатее, неправда ли? Что же это за игра такая? Почему Икара чувствует себя виноватой? Почему считает Момо погибшей? И как она вообще со всем этим связана?
   Наша история еще обязательно к этому вернется, а пока давайте посмотрим за нашими новоиспеченными друзьями. Неужели у них тоже прямо сейчас все настолько ужасно?...

— ДА!— радостно, почти как один воскликнули Кирю и Окадзаки, когда меч пронзил сердце главаря разбойников, напавших на деревню.

   Весело переглянувшись, они дали друг другу «пять».

— Святые устрицы, в моменте мне показалось, что мы погибнем.— Момо свалилась на спину, комично раскинув руки.

— Это нужно отпраздновать, как считаешь, м?— Мицуки потянулся за бутылкой газировки.

— Я такое еще не пробовала.— Призналась девушка, заприметив ярко-розовый напиток.

— Со вкусом бабл-гама.

— Химоза какая-то, да?— улыбнулась Окадзаки, подставляя кружку с мордой мультяшного белого пони, любезно одолженную у Мицуки.

— Зато безалкогольное.— Парировал парень.— За нас!

— За наши желудки.— Фыркнула Момо, стукаясь с ним кружками.— Как думаешь, что лучше: сгубить желудок или печень?

— Не знаю. Передо мной сидит улыбающаяся, счастливая Окадзаки, так что меня все устраивает.— Подмигнул ей Кирю, на что девушка моментально среагировала, дернувшись и слегка покраснев.

   На экране телевизора высветилось окошко с надписью: «Перейти на следующий этап?», а также две кнопки «Да» и «Нет».
   Момо сделала небольшой глоточек. «Мм, эта газированная порошковидная абракадабра не такая уж и плохая».

— Окадзаки,— позвал ее Мицуки, принюхиваясь.— Чуешь? Кажись, чем-то паленым пахнет.

   Девушка принюхалась. Пахло горелой тканью; уж сколько на своем веку она испортила утюгов, подпалив ими одежду — фью! И не счесть! Умирать будет — ни с чем этот аромат не спутает.

— Кажись, твоя кофта, Окадзаки...

   Не дослушав, Момо молниеносным движением руки придвинула к себе одежду. Что-то прожигало карман кофты.

— У тебя зажигался там чтоль?— неуверенно протянул парень, придвигаясь ближе.

   «Ожерелье!».
   Момо вывернула карман, и ей на ладонь шлепнулся полумесяц.
   Громко взвизгнув, девушка выронила его и прижала руку к себе.

— Оно горячее... очень горячее!

   Пол под полумесяцем начал медленно чернеть, словно готовый вот-вот воспламениться, а сам полумесяц сиял. Буквально сиял, можно даже сказать светился, будто кто-то зажег внутри него лампочку.

— Погляди на брошь!— воскликнул Мицуки.

   Девушка обернулась.
   Звезда внутри броши тоже светилась.

   Кирю попытался ее вытащить, но тоже одернул руку от накалившейся вещицы и зашипел.

— Попробуем вырубить игру!— в панике крикнула ему Момо, кидаясь к джойстику.— Где гребаное меню?!

— Оно светится все сильнее!! Мы сейчас загоримся к чертовой матери!

   Недолго думая, Окадзаки отшвырнула джойстик, схватила стакан и плеснула газировкой на ожерелье. Едва достигнув раскалившегося украшения, напиток превратился в густой пар, который моментально взмыл к потолку.
   Она кинулась к телевизору и попыталась выдернуть провода, но вновь обожглась.

— Не выходит?!

— Нет!— девушка взялась за свой джойстик вновь в надежде отыскать спрятавшийся где-то значок меню.

   Увы, это была тщетная попытка.

— Что нам делать? Куда жать?!

— Просто нажми уже куда-нибудь! Клинусь, Окадзаки, я вижу огонь!

   Ослепленная светом, исходящим от броши, Момо нажала на кнопку.

   Сияние мигом погасло.

— Н-неужели все?— негромко проговорил Мицуки, не до конца веря, что все так просто прекратилось.

— Кажется, да...

   На глаза Момо навернулись слезы облегчения. Трясущимися руками она отложила джойстик и осторожно взяла с пола ожерелье. Полумесяц был холодным, почти ледяным — так и не скажешь, что буквально минуту назад он напоминал раскалённое стекло.

— Божечки, что только что произошло?— Кирю был бледным.

— Главное, что оно прекратилось.

   Девушка подняла украшение, дабы получше его разглядеть. Оно было таким, как раньше, даже поблескивало в свете лампы.
   Правда, блеск этот исходил отнюдь не от светильника. Переведя взгляд на брошь, она заметила, как от нее тянется тонкая, едва заметная нить, заканчивающаяся прямо на полумесяце.

— Кирю, послушай...— было единственное, что удалось сказать Момо, прежде чем пол ушел у нее из-под ног.

~♪~♪~♪~♪~