Глава 5. За закрытыми дверями
Осень постепенно вступала в свои права.
По утрам окна Министерства покрывались тонкой дымкой, а сотрудники всё чаще приносили с собой горячий чай вместо привычного кофе. В коридорах обсуждали только Турнир Трёх Волшебников. Казалось, весь волшебный мир ждал первого испытания.
Но за дверями кабинетов было не до ожидания.
Министерство работало без остановки.
Перси уже перестал считать часы, проведённые на работе. Иногда ему казалось, что домой он приходит лишь затем, чтобы сменить мантию и поспать несколько часов.
- Уизли!
Он поднял голову.
На пороге кабинета стоял Барти Крауч-старший.
- Эти документы должны быть готовы к завтрашнему утру. И мне понадобится полный отчёт по соглашениям с Дурмстрангом и Шармбатоном.
- Да, мистер Крауч.
- И не забудьте проверить старые поправки. В прошлый раз в отчёте была неточность.
- Разумеется.
Крауч кивнул и так же быстро исчез за дверью.
Перси посмотрел на внушительную стопку пергаментов.
Он уже знал, куда пойдёт.
Архив встретил его привычной тишиной.
Одри сидела за своим столом, делая пометки в небольшом блокноте с тёмно-коричневой кожаной обложкой.
Услышав шаги, она подняла голову.
- Добрый вечер, мистер Уизли.
- Боюсь, он давно перестал быть добрым.
Она удивлённо посмотрела на него.
Это была, пожалуй, первая фраза, которую можно было принять за шутку.
И Одри тихо улыбнулась.
- Значит, прогресс есть.
Перси непонимающе посмотрел на неё.
- Простите?
- Вы пошутили.
Он задумался.
- Не уверен, что это была шутка.
- Тем не менее, получилось неплохо.
На несколько секунд в архиве воцарилась тишина.
Потом Перси протянул ей список.
- Мне нужны соглашения с Дурмстрангом и Шармбатоном. Все редакции. И всё, что связано с предыдущими международными мероприятиями в Хогвартсе.
Одри быстро пробежала глазами по пергаменту.
- Это займёт около часа.
- Так долго?
Она посмотрела на него поверх списка.
- Вы начинаете меня баловать, мистер Уизли.
Он смущённо кашлянул.
Кажется, он действительно привык, что невозможное здесь становилось возможным.
Пока Одри искала документы, Перси устроился за длинным дубовым столом.
В архиве почти никого не осталось.
Где-то тихо тикали часы.
Перо скользило по пергаменту.
Иногда Одри проходила мимо, неся очередную папку.
Она двигалась совершенно бесшумно.
Словно была частью самого архива.
- Нашла.
Она положила перед ним три толстые папки.
- И ещё одну.
- Ещё?
- Это личные заметки комиссии после Турнира 1792 года. Формально они не входят в официальный отчёт. Но там есть объяснение, почему некоторые правила изменили.
Перси удивлённо поднял взгляд.
- Откуда вы знаете?
- Потому что читала их.
- Все?
Она пожала плечами.
- Когда работаешь в архиве, рано или поздно начинаешь читать то, что сортируешь.
Он невольно улыбнулся.
- Похоже, вы знаете историю Министерства лучше тех, кто её создаёт.
Одри тихо рассмеялась.
- Нет.
Она покачала головой.
- Просто они редко перечитывают собственные ошибки.
Эти слова заставили Перси замолчать.
Он снова опустил взгляд на документы.
Почему-то именно эта фраза не выходила у него из головы.
Когда часы пробили девять, архив почти опустел.
Одри закрывала последние папки.
Перси наконец поставил подпись под отчётом.
Он устало потёр переносицу, сняв очки.
- Устали? - спросила Одри.
- Немного.
Она посмотрела на него несколько секунд.
- Это неправда.
Перси удивлённо поднял голову.
- Простите?
- Вы не "немного" устали.
Вы очень устали.
Он хотел возразить.
Но понял, что не может.
Вместо этого лишь тихо выдохнул.
Одри молча подошла к полке у стены.
Вернулась с небольшой жестяной коробкой.
- Это чай.
- Чай?
- Шотландский.
Папа присылает мне его каждый месяц.
Она поставила коробку на стол.
- Если не возражаете, я всё равно собиралась сделать себе кружку.
Перси колебался всего мгновение.
- Не возражаю.
Пока в небольшой комнате для сотрудников закипал чайник, архив впервые перестал казаться просто рабочим местом.
Они почти не разговаривали.
Но молчание уже не было неловким.
Оно было спокойным.
Когда Перси уходил, в руках у него были документы, готовый отчёт... и лёгкий аромат верескового чая, который почему-то напоминал ему, что за стенами Министерства существует жизнь.
И впервые за долгое время эта мысль показалась ему приятной.