я сломан...
Резина стояла перед Ником, сжав руки в кулаки. Её фиолетовые глаза горели - не гневом, а болью.
Она видела его насквозь, и это бесило его больше всего...
Резина голосом тихим, но твёрдым
Резина -Я всё понимаю. Ты гордый, ты свободный, ты не терпишь, когда тебя ограничивают. Но ты оставил своего сына. Своего собственного сына, Ник. Это нельзя исправить цветами и песнями.
Ник резко обернулся, его глаза сверкнули холодом.
Ник голосом, режущим, как лёд:
Ник- Заткнись! Я тебя не спрашивал. Не тебе меня судить. Если ты ещё раз заведёшь разговор на эту тему... я не знаю, что с тобой сделаю. Надеюсь, я понятно выразился?
он сделал шаг вперёд, и в его голосе зазвучала угроза.
Но Резина не отступила. Она смотрела на него с той же тихой решимостью, с которой когда-то приняла свою тьму.
Резина - Ты просто боишься показать себя. Боишься, что кто-то увидит, что под маской лиса - не тьма, а страх. Страх быть раненым. Страх быть отвергнутым.
Ник замер. Слова попали в цель, и он не мог этого отрицать.
Ник - Боюсь?! Я ничего не боюсь! Мне нет дела ни до кого из Страны чудил! Ни на йоту! Вы все - мои игрушки! Мне нравится с вами играть, это всё условности! Девушки приходят, получают удовольствие и уходят - а может, и нет! Мне нужно только удовольствие! Ничего больше!..
он тяжело дышал, сжав кулаки, и в его глазах было что-то отчаянное.
Резина стояла и смотрела на него. В её взгляде не было страха. Только грусть и понимание.
Резина - Ты врёшь себе, Ник. И ты знаешь это.
она развернулась и ушла, оставив его одного в тишине, которая оглушала сильнее любых слов.
Ник остаётся один и впервые за долгое время чувствует не гнев, а пустоту. Он начинает сомневаться в себе
Резина отдаляется от него, но продолжает наблюдать издалека, готовая прийти, если он позволит.
...
Тот разговор с Резиной врезался в память Ника, как осколок стекла в сердце.
Он не мог выбросить его из головы. Её слова - «ты просто боишься показать себя» - звучали в его ушах, когда он просыпался, когда пил чай, когда смотрел в чёрное небо Страны чудил.
И он снова начал налегать на мускатный орех.
Небольшие кусочки.
Потом - всё больше.
Он хотел забыться. Он хотел, чтобы мир стал мягким, размытым, безопасным.
Но на этот раз орех начал играть с ним в другую игру.
Сначала он видел тени на краю зрения.
Мелькающие силуэты. Когда он оборачивался - никого не было.
Потом он начал слышать голоса. Шёпот, который звучал как его собственный, но с чужими интонациями.
Голос тихо, из темноты:
- Ты оставил сына, Ник. Как ты мог?
Ник -Кто здесь?..-но никого не было.
Только тишина и светящиеся грибы.
Галлюцинации становились всё ярче...
Однажды он увидел себя - маленького, беззащитного, сидящего у зеркала.
Он плакал, потому что его бросили. Ник смотрел на это и чувствовал, как что-то сжимается у него в груди.
Голос снова, теперь уже изнутри:
- Ты стал тем, кого боялся. Ты бросил своего сына, как когда-то бросили тебя.
Ник закричал, схватился за голову и упал на колени. Он хотел, чтобы это прекратилось.
Он понял, что орех больше не помогает. Он лишь делает боль осязаемой. Он пытался остановиться, но рука сама тянулась к заветному кусочку.
Резина видела это. Она не подходила, но она была рядом. Она видела, как он борется с тем, что не победить одной лишь силой воли.
Резина тихо, стоя на краю поляны, глядя на него:
Резина -Ты не сможешь заглушить это, Ник. Ты можешь только пройти через это.
Ник понимает, что мускатный орех ведёт его к краю, и впервые решает остановиться - он выбрасывает оставшиеся кусочки в светящийся ручей
Он пытается заснуть без ореха, и ему снятся сны, в которых он видит Винди - мальчика с белыми волосами и жёлтыми глазами, который улыбается ему
Ник просыпается в слезах и впервые чувствует не стыд, а желание исправить то, что он сломал...