Глава 15. Октоберфест
Ужасный месяц с гипсом наконец остался позади.
В первый день после того, как его сняли, Матильда почти целый час ходила по квартире, осторожно наступая на правую ногу, словно заново училась доверять собственному телу. Каждый шаг был непривычным. Врачи сразу предупредили, что ещё несколько недель она будет слегка прихрамывать, мышцы заметно ослабли, а связкам потребуется время, чтобы снова привыкнуть к нагрузке. Но её это совершенно не пугало. Уже сам факт, что она снова могла самостоятельно выйти из дома, спуститься по лестнице, открыть дверь магазина или просто пройтись по улице без костылей, казался маленькой личной победой.
Она всегда ненавидела чувствовать себя зависимой.
Наверное, именно поэтому этот месяц оказался для неё таким тяжёлым. Не столько из-за боли, сколько из-за невозможности жить так, как она привыкла. Матильда всегда была человеком, который решал проблемы сам. Она никогда не любила просить помощи, предпочитая лишний раз устать, чем почувствовать себя для кого-то обузой. И теперь ей казалось, будто вместе с гипсом она наконец возвращается к самой себе.
Вместе с этим постепенно исчезали и последние следы её вынужденной жизни у Майкла. Она забрала запасную одежду, любимую кружку, зарядку для телефона, зубную щётку и ещё несколько мелочей, которые за этот месяц незаметно стали частью его квартиры. Не потому, что собиралась уйти. Совсем наоборот. Ей хотелось снова ощущать, что она приходит к нему не потому, что так удобнее или потому, что её вещи уже давно лежат у него в шкафу, а потому, что ей самой этого хочется. Потому что каждый приезд остаётся её собственным выбором.
После их разговора Майкл действительно изменился.
Совсем немного. Настолько, что кто-то другой, возможно, даже не обратил бы на это внимания.
Но Матильда замечала.
Он стал чаще спрашивать, как чувствует себя её нога. Иногда неожиданно приезжал с продуктами. Несколько раз сам приготовил ужин, пусть самый простой. Если они шли вместе, молча забирал у неё тяжёлую сумку, будто это было совершенно естественно.
Со стороны могло показаться, что всё наконец начинает становиться лучше и наверное, так оно и было. Вот только внутри самой Матильды уже что-то изменилось.
Каждый его новый жест почему-то казался немного запоздалым.
Она всё чаще ловила себя на мысли, что если бы тогда, несколько недель назад, она не сказала ему вслух, как ей больно и чего ей не хватает, он, скорее всего, никогда бы и не догадался сделать всё это сам. От этой мысли становилось грустно не потому, что Майкл был плохим человеком. Нет. Она уже давно поняла, что он просто иначе понимает заботу. Просто теперь ей было сложно не думать о том, что иногда самые важные вещи человеку приходится буквально объяснять.
Она всё равно искренне благодарила его.
Говорила, какой он хороший и как ей приятно, что он старается.
И всё же каждый раз внутри появлялось странное ощущение, будто раньше ей отчаянно хотелось именно этих поступков, а теперь она наблюдает за ними немного со стороны. Словно та часть её, которая так сильно нуждалась в заботе, уже успела научиться жить без неё.
Она не держала обиду. Не пыталась наказывать его холодностью. Не вспоминала тот разговор при каждом удобном случае.
Просто где-то очень глубоко поселилось ощущение, что какую-то часть доверия невозможно вернуть одним ужином, пакетом с продуктами или неожиданным вопросом о самочувствии.
Наверное, именно так и появляются первые трещины.
———
Через несколько дней Майкл неожиданно сам заговорил о Джамале.
После тренировки большая часть команды уже разъехалась, а они задержались возле парковки. Кто-то ещё разговаривал с тренерами, кто-то складывал вещи в багажник, вокруг постепенно становилось всё тише.
— Слушай, — неожиданно произнёс Майкл.
Джамал поднял голову.
— М?
— Вы с Матильдой давно знакомы?
Тот спокойно посмотрел на него.
— Несколько лет.
— Близко общаетесь?
На лице Джамала появилась лёгкая улыбка.
— Нет. А почему спрашиваешь?
Майкл несколько секунд молчал.
Он и сам до конца не понимал, зачем вообще начал этот разговор.
— Просто... вы в последнее время часто видитесь.
Джамал тихо усмехнулся.
— Брат...
Он даже покачал головой.
— Ты сейчас серьёзно?
Майкл ничего не ответил.
— Я знаю, что между вами что-то есть. По крайней мере, слухи ходят уже давно. И, если честно, мне даже в голову никогда не приходило смотреть на неё иначе.
Он ненадолго задумался.
— Матильда классная. Правда. Но мы познакомились ещё подростками. Тогда она бегала по стадиону с камерой, а я только переходил в первую команду. С тех пор иногда пересекались, здоровались, могли пошутить друг над другом. Вот и всё.
Он посмотрел на Майкла уже совершенно серьёзно.
— И если уж совсем честно... я бы на твоём месте переживал не из-за меня.
Майкл поднял взгляд.
— А из-за того, почему ей понадобилось, чтобы кто-то другой просто помог ей открыть дверь.
Эти слова прозвучали удивительно спокойно.
Потом Джамал легко хлопнул его по плечу.
— Не накручивай себя. Правда.
Он сел в машину и уехал, а Майкл ещё долго стоял на парковке.
Странно, но именно последняя фраза никак не выходила у него из головы.
⸻
Матильда заранее предупредила его, что ближайшие месяцы будут очень тяжёлыми.
Они сидели вечером у неё дома. На столе лежали учебники, толстые конспекты, чертежи, ноутбук с открытыми схемами и десятки исписанных листов бумаги.
Она устало провела ладонью по волосам и тихо выдохнула:
— Начинается четвёртый курс.
Майкл вопросительно посмотрел на неё.
— Диплом, курсовые, практика... В какой-то момент мне кажется, что я вообще забуду, как выглядит нормальная жизнь.
Она улыбнулась.
— Наверное, какое-то время я буду приезжать к тебе намного реже.
Он посмотрел на разбросанные по столу бумаги.
— Настолько сложно?
Матильда негромко рассмеялась.
— Ты сейчас разговариваешь с человеком, который решил строить машины. Немецкое качество само себя не создаст.
Она пожала плечами.
— Если честно... мне кажется, я уже заранее устала.
Майкл молча кивнул.
— Учёба важнее.
Она внимательно посмотрела на него.
— Ты правда не обидишься?
— На что?
— Что какое-то время я буду уделять тебе меньше времени.
Он снова пожал плечами.
— Конечно нет.
Почему-то именно после этих слов ей стало легче.
Она наклонилась и коротко поцеловала его.
— Спасибо.
———
Через неделю Мюнхен окончательно погрузился в атмосферу Октоберфеста.
Город менялся буквально на глазах. Всё чаще на улицах встречались мужчины в традиционных кожаных шортах и клетчатых рубашках, девушки в ярких дирндлях, витрины украшали гирляндами, а в воздухе уже чувствовалось то особенное праздничное настроение, которое невозможно перепутать ни с чем другим.
Матильда всегда любила это время.
Даже не столько из-за самого фестиваля, сколько из-за людей. В эти недели город словно становился добрее.
Люди больше улыбались друг другу.
Даже незнакомые прохожие могли пожелать хорошего вечера.
В этом году ей особенно хотелось провести этот день вместе с Майклом. Просто как девушка, которая идёт рядом со своим любимым человеком.
Ей казалось, что именно такие дни потом становятся воспоминаниями на всю жизнь.
Просто день, когда они будут смеяться, пить безалкогольное пиво, кататься на аттракционах, спорить, кто выиграет плюшевого медведя в тире, и возвращаться домой с глупыми фотографиями в телефоне.
———
За несколько дней до праздника она приехала к маме.
Та уже разложила на кровати несколько дирндлей.
— Ну что, какой выбираем?
Матильда рассмеялась.
— Ты серьёзно подготовилась.
— Конечно. Это же Октоберфест.
Через несколько минут они уже вдвоём крутились перед зеркалом. Мама поправляла воротник, аккуратно расправляла юбку, затем осторожно завязала фартук бантом справа.
Отступила на шаг.
— Вот теперь идеально.
Матильда посмотрела на своё отражение.
Бант справа.
Совсем маленькая традиция, которую в Баварии понимал почти каждый.
«Я занята.»
И неожиданно внутри стало тепло.
Впервые ей самой хотелось открыто сказать миру:
«Да.
Я люблю.»
———
За день до праздника они встретились с Майклом.
Матильда с увлечением рассказывала, как мама уже подготовила платье, как они собираются встретиться всей семьёй, а потом пойти в большой шатёр, где обычно собираются игроки «Баварии».
Она говорила быстро, воодушевлённо, словно маленькая девочка, которая с нетерпением ждёт праздника.
— Будет здорово... Правда. Я так давно хотела просто провести этот день вместе.
Майкл улыбнулся.
— Конечно.
Потом ненадолго задумался.
— Только...
Она вопросительно посмотрела на него.
— Что?
Он говорил совершенно спокойно.
Так спокойно, будто обсуждал какую-то незначительную бытовую мелочь.
— На официальной части давай не будем всё время ходить вместе.
Матильда не сразу поняла, что именно он имеет в виду.
— Почему?
— Там будет пресса. Фотографы. Очень много людей. Не хочу лишнего внимания. Потом всё равно увидимся, когда официальная часть закончится. Там уже все будут сами по себе.
Она помолчала всего несколько секунд.
Потом всё-таки улыбнулась.
— Конечно... если так тебе будет спокойнее.
Он кивнул.
Совершенно искренне не замечая, как изменилось выражение её лица.
По дороге домой Матильда долго смотрела в окно машины. Наверное, он действительно не хотел лишних разговоров. Наверное, так действительно проще.
Наверное...
Она всё чаще ловила себя на том, что вместо того, чтобы просто чувствовать, начинает искать объяснения чужим поступкам.
И впервые за долгое время подумала одну очень неприятную мысль.
Если любимого человека приходится постоянно оправдывать в собственной голове...
Возможно, однажды оправдания просто закончатся.
Октоберфест всегда казался Матильде каким-то удивительным временем. Будто на несколько недель не только Мюнхен, а вся Бавария забывала о своей привычной сдержанности. Исчезали строгие костюмы, деловые лица, вечная спешка. Люди улыбались незнакомцам, поднимали тяжелые стеклянные кружки под громкую музыку, смеялись так искренне, словно никто из них уже не помнил, какой сегодня день недели и сколько рабочих писем осталось без ответа. Воздух пах жареным миндалем, карамельными яблоками, свежими брецелями и осенью. Этот праздник никогда не был для нее просто возможностью выпить пива или надеть красивое платье. Он пах детством.
Иногда ей казалось, что самые счастливые воспоминания об отце навсегда останутся именно здесь. Еще до того, как он начал меняться. До того, как любовь превратилась в страх.
Она помнила, как он крепко держал ее маленькую ладонь, чтобы она не потерялась в огромной толпе. Помнила, как они вместе смеялись на аттракционах, как он покупал ей сладкую вату, а потом долго смеялся, потому что она испачкала сахарной пудрой весь нос.
Однажды какой-то журналист, заметив маленькую девочку в красном шарфе Баварии, присел перед ней на корточки с микрофоном.
— И что сегодня будет делать главная болельщица Баварии?
Матильда тогда совершенно серьезно посмотрела в камеру.
— Конечно, пойду на горки!
Журналист улыбнулся.
— Только на горки?
Она на секунду задумалась.
— Нет. Еще папа обещал купить мне что-нибудь вкусное. Только я еще не решила что.
Отец тогда так громко рассмеялся, что поднял ее на руки.
— Вот она, самая главная фанатка Баварии!
Эта запись потом еще долго гуляла по местным новостям, а сама Матильда каждый раз ужасно смущалась, когда кто-то из родственников включал ее снова.
Наверное, именно поэтому Октоберфест всегда оставался для нее чем-то очень личным. Он был не столько про праздник, сколько про ощущение дома. Про те редкие моменты, когда она действительно чувствовала себя счастливой.
И именно поэтому сегодня ей так хотелось прожить этот день рядом с Майклом. Когда-то она ходила здесь, крепко держась за руку отца.
Теперь ей хотелось идти рядом с человеком, которого она любила.
Не потому, что ей нужен был красивый кадр для социальных сетей.
Не потому, что ей хотелось показать всем вокруг, что она встречается с футболистом.
Ей просто хотелось чувствовать, что они вместе.
⸻
Мама суетилась вокруг нее так, будто Матильде снова было шестнадцать.
Она то поправляла воротник дирндля, то расправляла складки юбки, то снова бралась за телефон.
— Подожди... Нет, не двигайся. Сейчас свет хороший.
— Мам...
— Подожди.
Щелчок камеры.
— Еще один.
— Мам...
— Последний. Обещаю.
Матильда закатила глаза и рассмеялась.
— Ты неисправима.
— Потом спасибо скажешь.
Она еще раз внимательно посмотрела на дочь, отошла на шаг и довольно улыбнулась.
— Какая же ты у меня красивая.
Матильда машинально опустила взгляд.
Странно, но впервые ей самой хотелось, чтобы весь мир это видел. Чтобы не нужно было ничего скрывать, придумывать или объяснять. Чтобы можно было просто сказать: «Да. Я люблю».
⸻
Возле огромного шатра уже собирались игроки Баварии, сотрудники клуба, их семьи, друзья и партнеры. Повсюду мелькали фотографы, слышались приветствия, смех, вспышки камер.
Матильда почти сразу увидела Майкла.
Он стоял неподалеку, разговаривая с несколькими игроками команды. Иногда улыбался, здоровался, пожимал руки. Высокий, уверенный, спокойный.
Будто это место всегда принадлежало ему.
Она уже сделала шаг в его сторону и почти сразу остановилась.
Перед глазами всплыли его слова.
«На официальной части давай не будем все время ходить вместе.»
Она медленно убрала руку обратно. Сделала вид, что рассматривает украшения у входа.
Потом просто подошла к маме. Наверное, так действительно будет проще.
Наверное.
— Матильда!
Она обернулась.
Перед ней стоял Джамал.
Рядом — его мама, женщина с очень теплой улыбкой, младший брат лет десяти и сестра-подросток, крепко державшая мальчика за руку.
— Привет.
— Привет, — улыбнулась Матильда.
Джамал первым посмотрел на ее ногу.
— Уже без гипса?
— Наконец-то.
— Вот и отлично.
Мама Матильды неожиданно перевела взгляд сначала на него, потом на женщину рядом.
— Подождите... Вы мама Джамала?
Та удивленно улыбнулась.
— Да.
— Надо же... А я мама Матильды.
Женщины одновременно рассмеялись.
— Представляете, — сказала мама Матильды. — Наши дети столько лет знакомы, а мы с вами только сейчас встретились.
— И правда.
Они почти сразу нашли общий язык.
Стали вспоминать первые турниры, академию, бесконечные переезды родителей, ожидание после тренировок, разговоры на трибунах.
— Он тогда был таким худеньким, — улыбнулась мама Джамала.
— А Матильда бегала с камерой быстрее всех журналистов, — засмеялась ее мама.
Потом внимательно посмотрела на Джамала.
— Зато теперь посмотрите на себя... Возмужал. Такой высокий стал. Красивый молодой человек.
Она прищурилась и добавила уже с улыбкой:
— Хотя знаешь... в лице ты все равно остался тем самым маленьким Бэмби.
Все дружно рассмеялись.
Джамал только смущенно потер шею.
— Мне это часто говорят.
— Потому что это правда.
Матильда невольно улыбнулась.
Наверное, именно поэтому рядом с ним всегда было так спокойно.
Он никогда не пытался казаться важнее, взрослее или серьезнее, чем был на самом деле.
⸻
Через некоторое время мама тихо наклонилась к дочери.
— Ты же говорила, что встречаешься с Майклом?
Матильда кивнула.
— Да.
— А где он?
Она на секунду замолчала.
— Сейчас... наверное, подойдет.
Мама внимательно посмотрела на нее.
— Все хорошо?
— Конечно.
Матильда быстро улыбнулась.
— Просто сначала официальная часть.
Она нашла Майкла взглядом.
— Вон он.
Мама проследила за ее взглядом.
Несколько секунд молчала.
Потом негромко сказала:
— Красивый парень.
Пауза.
— Только глаза у него очень уставшие.
— Мам...
— Что?
Она мягко улыбнулась.
— Я же ничего плохого не сказала.
Именно в этот момент Майкл наконец подошел.
Матильда словно оживилась.
Ей вдруг по-детски захотелось, чтобы мама посмотрела на него и подумала: «Да. Хорошего человека выбрала моя дочь.»
— Майкл, познакомься. Это моя мама.
Он вежливо протянул руку.
— Очень приятно.
— Мне тоже, — тепло ответила женщина.
Она попыталась завести разговор, спросила о сезоне, о здоровье, пошутила про немецкую погоду.
Майкл отвечал спокойно, вежливо, но очень коротко.
Будто каждая следующая фраза требовала от него небольшого усилия.
Через несколько минут он посмотрел в сторону команды.
— Извините... Мне нужно к ребятам.
— Конечно, — улыбнулась мама.
Матильда лишь проводила его взглядом.
Почему-то именно сейчас ей особенно хотелось, чтобы он задержался еще хотя бы ненадолго.
⸻
Спустя час праздник окончательно ожил.
Матильда вдруг заметила неподалеку яркие американские горки.
Она невольно улыбнулась.
Когда Майкл снова оказался рядом, она осторожно коснулась его руки.
— Слушай... пойдем покатаемся?
Он посмотрел сначала на аттракцион, потом на нее.
— Матильда...
— Что?
— Ты же не маленькая.
Она сначала даже решила, что он сейчас пошутит.
Но он продолжил совершенно спокойно.
— Да и нога у тебя только восстановилась. Зачем?
— Мне просто очень хотелось...
— Не вижу смысла.
Он пожал плечами.
— Мы уже взрослые. Да и платье... ветер поднимется. Потом еще плохо станет после пива.
Для него это был абсолютно логичный ответ.
Для нее — словно кто-то тихо закрыл дверь в одно из самых теплых воспоминаний детства.
Она улыбнулась.
Совсем немного.
— Хорошо.
— Лучше здесь посидим.
— Конечно.
Именно в этот момент рядом снова появился Джамал.
— О, вы здесь.
Он сразу заметил, куда смотрит Матильда.
— На горки хотела?
Она неловко улыбнулась.
— Уже неважно.
— Почему?
— Да так...
Он перевел взгляд на ее ноги.
— Слушай... тебе вообще удобно на каблуках после перелома?
Она автоматически посмотрела вниз.
— Если честно... нет.
— Так и думал.
Он кивнул в сторону палаток.
— Здесь продаются мягкие кеды с символикой фестиваля. Или у тебя в машине есть другая обувь?
Матильда тихо рассмеялась.
— Есть кроссовки.
— Вот и отлично. Переобуйся. Иначе к вечеру нога тебе спасибо точно не скажет.
Он произнес это так естественно, будто говорил о самой очевидной вещи на свете. И именно эта естественность неожиданно согрела ее сильнее любых красивых слов.
Чуть поодаль Майкл невольно наблюдал за ними.
В этот момент кто-то из знакомых снова похлопал его по плечу, втягивая в разговор, но взгляд все равно возвращался к Матильде.
Он видел совсем немного.
Как Джамал что-то говорит.
Как Матильда смеется.
Как они вместе уходят в сторону парковки за кроссовками.
Рациональная часть его сознания упрямо повторяла, что ничего не происходит.
Совсем ничего. Но где-то глубоко внутри неприятно кольнуло другое чувство. Рядом с Джамалом Матильда снова смеялась.
Так легко. Так искренне.
Так, как рядом с ним она почти перестала смеяться и впервые за долгое время Майкл поймал себя на мысли, которая оказалась гораздо страшнее самой ревности.
Он даже не заметил, когда именно она перестала быть счастливой рядом с ним.
Они всё-таки пошли на аттракционы.
Ещё несколько минут стояли перед входом, с сомнением рассматривая высокие рельсы, по которым с оглушительным грохотом проносились вагончики.
— Поздно передумать? — нервно улыбнулась Матильда.
Джамал засмеялся.
— Конечно. Но тогда я буду рассказывать всем, что ты испугалась.
— Это шантаж.
— Абсолютно.
Она тихо фыркнула и всё-таки протянула ему руку.
— Ладно. Если станет страшно — виноватым будешь ты.
— Договорились.
Когда вагончик сорвался вниз, Матильда закричала так громко, что через секунду сама рассмеялась своему крику. Ветер растрепал волосы, сердце бешено колотилось, а где-то на середине трассы страх окончательно сменился восторгом. Она смеялась, забыв обо всём: о переломе, о Майкле, о том, что весь день пыталась заслужить чьё-то внимание.
Она просто жила этим моментом.
Именно за это она так любила аттракционы.
За возможность снова почувствовать себя ребёнком. Вспомнить, как когда-то держала отца за руку, а потом, смеясь до слёз, выбегала с карусели с ощущением, будто способна покорить весь мир. Эти яркие воспоминания были слишком дороги, чтобы позволить им исчезнуть. И сейчас рядом оказался человек, который не смеялся над её страхом, а смеялся вместе с ней.
Когда вагончик остановился, ноги всё ещё дрожали.
Матильда вышла, держась за поручень, а потом вдруг повернулась к Джамалу и, смеясь, крепко его обняла.
— Боже... Спасибо! Это было невероятно!
— Я же говорил.
— Сто процентов ещё раз пойду!
— Вот видишь.
Она отпустила его, всё ещё смеясь.
Щёки раскраснелись, глаза сияли. Наверное, такой счастливой её давно никто не видел.
В этот момент кто-то из знакомых окликнул их:
— Эй! Станьте вместе!
Они автоматически повернулись к камере.
Матильда подняла большой палец вверх.
Джамал улыбнулся своей спокойной, почти мальчишеской улыбкой.
Щёлк.
— Ещё одну!
Теперь Матильда смеялась так, что едва могла стоять ровно.
— Всё. Эту фотографию я точно выложу в Инстаграм.
— Только не отмечай меня.
— Почему?
— Потому что потом мне будут писать, что я украл чью-то девушку.
Она закатила глаза.
— Ой, ты драматизируешь.
— Ни капли.
Пока они возвращались к шатру, Джамал нёс в руках её туфли на высоких каблуках. Матильда совсем забыла оставить их в машине и почти сразу переобулась в кроссовки — ходить по территории фестиваля оказалось намного удобнее.
Он поднял туфли.
— Ну что, выгляжу странно?
— Очень.
— Спасибо.
— Зато как настоящий джентльмен.
Он театрально вздохнул.
— Боже... Наконец-то хоть кто-то это заметил.
Они снова рассмеялись, но смех исчез почти мгновенно.
Потому что они уже подошли к шатру.
Майкл стоял в компании нескольких девушек.
Высоких.
Красиво одетых.
В традиционных баварских платьях с глубокими вырезами.
Впрочем, сами вырезы Матильду совершенно не волновали. У неё никогда не было комплексов по поводу своей внешности или фигуры. Она смотрела совсем не на это.
Одна из девушек что-то увлечённо рассказывала Майклу, почти повиснув у него на плече. Другая смеялась так громко, что всё время касалась его руки. Третья, объясняя что-то, положила ладонь ему на грудь.
Майкл тоже смеялся.
Совершенно расслабленно.
В какой-то момент он машинально придержал одну из девушек за талию, чтобы та не потеряла равновесие, а потом, слушая её, на секунду опустил взгляд чуть ниже, чем следовало.
Матильда остановилась.
Несколько секунд она молча смотрела на эту картину.
А потом достаточно громко, чтобы услышали все, произнесла:
— Я вам не мешаю?
Смех вокруг мгновенно стих.
Майкл резко обернулся.
Их взгляды встретились.
— Матильда...
Она лишь слегка приподняла бровь.
— Нет-нет. Не отвлекайтесь.
Она улыбнулась.
Она повернулась к Джамалу.
— Спасибо, что составил мне компанию.
Он слегка кивнул.
— Всегда пожалуйста.
Матильда забрала у него свои каблуки.
— Я сейчас вернусь.
Не сказав больше ни слова, она развернулась и пошла в сторону туалетов.
Майкл ещё несколько секунд стоял неподвижно.
Потом коротко бросил девушкам:
— Извините.
И быстрым шагом пошёл следом.
———
В туалетной комнате было тихо. Лишь приглушённая музыка доносилась с улицы сквозь стены шатра.
Матильда остановилась перед большим зеркалом. Долго смотрела на своё отражение. Потом медленно подняла руку к банту, завязанному справа.
Несколько секунд просто держала ленту между пальцами.
Аккуратно развязала узел.
И так же спокойно перевязала его на левую сторону.
Она ещё раз посмотрела на себя в зеркало.
— Так будет честнее, — почти шёпотом сказала она.
Выйдя обратно, она не успела сделать и нескольких шагов, как почувствовала, что Майкл осторожно, но настойчиво взял её за руку.
— Пойдём.
— Куда?
— Нам нужно поговорить.
Не дожидаясь ответа, он отвёл её за угол шатра, где музыка звучала тише, а людей почти не было.
Он отпустил её руку и сразу заговорил:
— Что это сейчас было?
Матильда спокойно посмотрела на него.
— Что именно?
— Эта сцена.
— Какая сцена?
— «Я вам не мешаю?» Серьёзно? Мы что, дети? Зачем было устраивать спектакль при всех?
Она несколько секунд молчала.
Потом тихо переспросила:
— Спектакль?
Майкл шумно выдохнул.
— Да. Именно спектакль. Ты прекрасно понимала, что делаешь. Зачем было говорить это при всех? Мы что, дети? Такие вещи можно выяснять без зрителей.
Матильда ещё несколько секунд молча смотрела на него. Долго. Будто пыталась понять, серьёзно ли он сейчас говорит.
Потом спокойно спросила:
— А что именно тебя задело?
Он нахмурился.
— В каком смысле?
— То, что я сказала? Или то, что это услышали другие?
Его лицо сразу стало жёстче.
— Не переворачивай всё.
— Я не переворачиваю. Я спрашиваю.
— Ты выставила меня идиотом.
Матильда невольно усмехнулась.
Не насмешливо.
Скорее устало.
— Майкл... Я никого не выставляла. Я просто увидела то, что увидела.
— Да перестань.
— Нет.
Теперь её голос стал твёрже.
— Это ты перестань.
Она выдержала короткую паузу.
— Весь сегодняшний день я пыталась быть рядом с тобой.
Он молчал.
— Когда приехала мама, я хотела спокойно вас познакомить. Хотела, чтобы мы хоть немного посидели вместе. Чтобы вы поговорили. Чтобы она увидела человека, которого я люблю.
Она опустила глаза.
— А ты ушёл.
— Потому что у меня были дела.
— Конечно.
Она кивнула.
— У тебя всегда находятся дела.
Снова тишина.
— Потом я предложила тебе пойти на аттракционы.
— Потому что мне хотелось провести этот день вместе. Но ты сказал, что мы уже взрослые.
— Потому что это правда.
— Хорошо.
Она снова кивнула.
— Значит, мы взрослые. Только почему-то взрослость понадобилась именно тогда, когда мне хотелось побыть с тобой.
Он раздражённо провёл рукой по волосам.
— Что ещё?
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Потом ты остался здесь.
— Я разговаривал с людьми.
— Конечно.
— А знаешь, что делала я?
Он промолчал.
— Я весь день провела с человеком, который вообще ничего мне не был должен.
Она начала загибать пальцы.
— Он открыл передо мной дверь.
— Он пошёл со мной на горки, хотя мог отказаться.
— Он нёс мои туфли, потому что мне было неудобно.
— Он фотографировал меня.
— Он смеялся вместе со мной.
— Он просто был рядом.
Она ненадолго замолчала.
В её голосе больше не было злости.
Только усталость.
— И знаешь, что самое обидное?
Майкл ничего не ответил.
— Всё это должен был делать мой парень.
Она горько усмехнулась.
— А знаешь, что в это время делал мой парень?
Он напрягся.
— Мой парень смеялся с другими девушками.
— Обнимал их.
— Пил с ними.
— Смотрел на них так легко и свободно, как будто именно с ними ему хотелось проводить этот вечер.
Она медленно покачала головой.
— А я...
Она на секунду замолчала.
— Я весь день чувствовала себя лишней.
Эти слова прозвучали почти шёпотом.
И именно поэтому оказались такими тяжёлыми.
— Я смотрела на тебя.
— Искала тебя глазами.
— Ждала, что ты сам подойдёшь.
— Что обнимешь.
— Возьмёшь за руку.
— Просто спросишь, как я.
Она улыбнулась.
Совсем грустно.
— Но этого так и не произошло.
Он резко отвёл взгляд.
— Ты специально сейчас говоришь о Джамале?
— Нет.
Она покачала головой.
— Я вообще сейчас говорю не о Джамале.
Она сделала шаг ближе.
— Я говорю о тебе.
Он нервно усмехнулся.
— Серьёзно? Потому что со стороны выглядело так, будто ты прекрасно проводила время с другим мужчиной.
— Да.
Она даже не стала спорить.
— Я действительно прекрасно проводила время.
Он поднял на неё глаза.
— Потому что впервые за сегодняшний день перестала ждать тебя.
Она медленно вдохнула.
— Перестала надеяться, что ты наконец-то вспомнишь обо мне.
— Перестала выпрашивать внимание человека, который сам называл меня своей девушкой.
Он смотрел на неё молча.
— Знаешь, что самое страшное?
Она коснулась банта, теперь уже завязанного слева.
— Сегодня я впервые почувствовала себя свободной.
Он перевёл взгляд на ленту.
Только сейчас заметил.
— Поэтому ты его перевязала?
Она кивнула.
— Да.
— Потому что весь день я чувствовала себя не твоей девушкой.
Повисла долгая тишина.
— Ты моя девушка.
Она спокойно посмотрела на него.
— Правда?
— Да.
— Тогда почему сегодня я почувствовала это только в тот момент, когда ты увидел меня рядом с Джамалом?
Он сжал зубы.
— Не начинай.
— Нет.
Она покачала головой.
— Это ты не заканчиваешь.
— Ты смеялся с другими девушками.
— Ты не захотел пойти со мной.
— Не захотел сделать со мной ни одной фотографии.
Она невесело улыбнулась.
— Потому что вдруг кто-нибудь увидит?
— Потому что интернет снова начнёт обсуждать?
— Потому что футболист не может появиться на фотографии с собственной девушкой?
Она выдержала паузу.
— А знаешь, что произошло потом?
Он молчал.
— Меня сфотографировали с Джамалом.
— Его тоже знают.
— Его тоже фотографируют.
— И почему-то его это совершенно не смутило.
Её голос стал ещё тише.
— Он не боялся идти рядом со мной.
Эти слова попали точно в цель.
Майкл заметно напрягся.
— Потому что он к тебе подкатывал.
— Нет.
— Ты просто не хочешь этого видеть.
— Нет, Майкл.
Она устало покачала головой.
— Это ты сейчас видишь то, чего нет.
Он повысил голос:
— Конечно, ревную!
— Я видел, как ты его обнимала!
— Да.
Она даже не отвела взгляд.
— Потому что была счастлива.
Он сделал шаг вперёд.
— Матильда...
Она сразу подняла ладонь.
— Нет.
Но он словно уже перестал себя контролировать.
— Ты хоть понимаешь, как это выглядело?
— А ты понимаешь, как выглядел весь сегодняшний день для меня?
Он нервно провёл рукой по лицу.
— Да потому что я вообще не понимаю, что тебе ещё нужно!
— Я приехал!
— Я познакомился с твоей мамой!
— Я был рядом весь день!
— Что ещё?
Матильда долго молчала.
Так долго, что Майкл уже начал жалеть о собственных словах.
И только потом очень спокойно произнесла:
— Быть рядом...
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— ...не значит находиться в одном помещении.
Он замер.
Его пальцы резко сомкнулись на её предплечье.
Матильда вздрогнула.
Она медленно перевела взгляд на его руку.
Потом подняла глаза.
— Попробуй ещё раз.
Майкл будто очнулся.
Он сразу разжал пальцы.
Отступил назад.
Несколько секунд смотрел на собственную ладонь так, словно видел её впервые.
Матильда медленно поправила рукав платья.
Там, где только что были его пальцы.
— Никогда больше так не делай.
Он молчал.
— Слышишь меня?
Молчание.
— Я не игрушка.
— Не вещь.
— Не красивое дополнение к твоей жизни.
— Не приз, который можно поставить рядом с собой, когда удобно, а потом забыть.
Она глубоко вдохнула.
— Я человек.
— Такой же, как и ты.
— Мне всё равно, сколько у тебя денег.
— Мне всё равно, сколько людей знают твоё имя.
— Рядом со мной сейчас стоит не известный футболист.
Она выдержала паузу.
— Рядом со мной сейчас стоит мужчина, который решил, что его ревность важнее моего достоинства.
Он попытался что-то сказать.
Она не дала.
— Сегодня ты испугался не того, что можешь потерять меня.
Она покачала головой.
— Сегодня ты испугался того, что больше не можешь мной управлять.
Она сделала шаг назад.
— Не подходи.
Он едва заметно двинулся вперёд.
Она подняла ладонь.
— Нет.
Её голос был спокойным.
Пугающе спокойным.
— Ещё один шаг — и я ударю тебя.
Он застыл.
— Мне будет совершенно всё равно, кто ты.
Долгая пауза.
— Потому что сегодня ты впервые заставил меня испугаться.
Он побледнел.
Она тихо закончила:
— Не тебя.
— А того, кем ты можешь стать, если однажды окончательно перестанешь себя контролировать.
Она ещё несколько секунд смотрела на него. Потом молча развернулась и ушла.
На этот раз он не пошёл следом. За стенами шатра всё так же играла музыка.
Люди смеялись. Чокались тяжёлыми кружками. Пели.
Октоберфест продолжался так, словно ничего не произошло.
Только для Майкла праздник закончился.
Он всегда думал, что однажды Матильду может увести кто-то другой.
Более красивый. Более успешный. Более внимательный, но впервые понял другую вещь. Иногда человека не уводят, иногда он уходит сам.
И впервые за долгое время Майкл испугался не Джамала.
Он испугался самого себя.