14
Влад вернулся в Москву в середине недели. Город встретил его привычной суетой, но мысли его всё ещё периодически возвращались к той самой миланской студии и темноволосой девушке, которая провожала его у двери.
Уже в пятницу вечером Лёша собрал парней у себя. Это была первая за долгое время встреча в их старом, тесном составе. В гостиной у друга тихо работал телевизор, на полу валялись геймпады, а из приоткрытого окна тянуло свежим воздухом.
Саша приехал одним из первых. Лёша с удивлением отметил, что на друге впервые за последние месяцы была не растянутая домашняя футболка, а свежее худи его собственного бренда. На лице Саши больше не было той давящей, глухой тоски. Он выглядел отдохнувшим, на губах блуждала спокойная улыбка. В его шоуруме дела наконец-то пошли ровно: ажиотаж вокруг первого дропа утих, накладные были закрыты, а рекламные контракты прибавились настолько, что бренд прочно встал на ноги.
-Опа, смотрите, кто вышел из тильта! — весело воскликнул Илья, когда Саша зашёл на кухню. -Санёк, ты прямо светишься. Что, наконец-то выспался?
-Да ладно тебе, Илюх, — усмехнулся Саша, усаживаясь на свободный стул и забирая свой стакан. -Реально выспался. И в магазе наконец-то всё настроили, теперь не нужно торчать там до ночи.
-Это победа, — одобрил Фрама, доставая из духовки горячую пиццу. -А то на тебя в прошлую пятницу смотреть больно было. Влад, двигайся, дай человеку сесть.
Влад, сидевший на углу стола, подвинулся, приветливо кивнув Саше. Разговор потёк легко. Парни обсуждали новые идеи для роликов, шутили над Данилой, который умудрился уронить телефон в ведро с краской во время ремонта в офисе, и делились планами на весну.
Но ближе к полуночи, когда парни ушли на балкон подышать воздухом, блондин неторопливо покрутил в руках банку лимонада, посмотрел на Влада и негромко, стараясь, чтобы голос звучал буднично, спросил:
-Ну, как там вообще? Как Ева?
Влад не удивился вопросу. Он спокойно отставил свой стакан, опёрся локтями о стол и посмотрел на друга.
-Когда я только прилетел, она была вообще никакая, — честно ответил Влад. -Лиля с Кириллом её накачали успокоительными и буквально заперли дома, чтобы она поспала. Она не ела нормально, исхудала вся. Мы поговорили. Тяжело ей, конечно. Загнала себя в рамки этой своей карьеры, боится всё сломать. Но потом мы погуляли. Она немного оживилась, показала мне свои маршруты, пиццерию их любимую.
Саша слушал, затаив дыхание. Сердце в груди застучало быстрее, но он сдержал эмоции, лишь крепче сжав ладонь.
-А потом она меня со своими друзьями познакомила, — продолжил Влад, нахмурившись. -Лиля вроде нормальная девчонка, а вот Кирилл этот, фотограф... Мутный тип, если честно.
Саша мгновенно подобрался, его взгляд потемнел:
-В смысле мутный?
-Ну, берега путает, — ровно пояснил Влад. -Постоянно к ней липнет. То за плечо приобнимет, то шарф ей поправляет, то смотрит так знаешь, будто она уже его собственность. Мне вот это вообще не понравилось. Ева, конечно, держит дистанцию, но она будто уже слишком привыкла к нему, чтобы замечать такие вещи. Короче, парень явно метит не в друзья.
Саша почувствовал, как внутри всё мгновенно закипело. Ему жутко захотелось прямо сейчас оказаться в этом Милане и лично объяснить этому фотографу правила приличия.
-Вот же мудак, — тихо, сквозь зубы процедил Саша.
-Спокойно, Сань, — вернувшийся с балкона Лёша услышал конец фразы и присел рядом. -Влад там всё проконтролировал. Главное, что Ева пришла в себя. А с этим фотографом она сама разберётся, она у нас девочка не глупая. Не накручивай себя.
-Да я не накручиваю, — глухо отозвался Саша, делая глубокий вдох, чтобы вернуть самообладание. Он не хотел показывать слабость. -Просто бесит.
-Всё нормально будет, — тихо сказал Влад. -Она остынет, поймёт всё сама.
***
Тем временем в Милане жизнь Евы действительно начала медленно, но верно налаживаться. Визит Влада словно снял с неё невидимые оковы. Она наконец-то нашла в себе силы отпустить ту глупую, разрывающую обиду и полностью сосредоточиться на работе. Теперь её ничего не отвлекало. Твич был удалён, чаты закрыты, а все мысли занимала только новая коллекция.
Ева проводила в мастерской дни напролёт, но теперь это не было саморазрушением. Это был чистый творческий азарт. Она полностью переписала концепцию, добавив в неё больше смелых, геометрических линий и необычных сочетаний тканей.
И это сработало.
На промежуточном показе строгий итальянский куратор, тот самый синьор, который раньше брезгливо кривился при виде её эскизов — долго рассматривал готовые макеты на манекенах. Наконец, он медленно опустил очки на переносицу, повернулся к Еве и одобрительно кивнул:
-Это именно то, что мы искали. Свежо, дерзко и очень стильно. Мы запускаем это в производство для основного показа.
Лиля, стоявшая за спиной Евы, победно сжала кулаки и беззвучно закричала от радости. Ева облегчённо выдохнула, чувствуя, как с её плеч спадает огромная, тяжёлая гора. Её работа была одобрена. Её репутация была спасена. И впервые за долгое время она почувствовала себя по-настоящему счастливой.
Через пару дней они закончили позднюю съёмку одежды для новой коллекции в арендованной фотостудии на окраине города. Лиля уже уехала заносить готовые вещи на производство, и в просторном зале, залитом мягким светом заходящего солнца, остались только Ева и Кирилл.
Ева собирала свои вещи у вешалок, весело напевая под нос какую-то итальянскую мелодию.
-Ева, ты сегодня была просто великолепна, — Кирилл подошел со спины, тихо шурша подошвами кед по циклораме. Он держал камеру в руках, но снимать уже закончил. -Твоя коллекция это шедевр. И ты сама... ты светишься. Мне безумно нравится это твоё новое состояние.
-Спасибо, Кирилл. Без твоей помощи ничего этого бы не получилось, — искренне улыбнулась Ева, поворачиваясь к нему.
Кирилл сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними.
В его глазах больше не было привычного рабочего задора — там читалось что-то другое, более тяжёлое и настойчивое. Он протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, коснулся пряди её тёмных волос, убирая её за ухо.
Ева мгновенно напряглась. Внутри проснулся неприятный сигнал тревоги. Она сделала незаметный шаг назад, освобождаясь от его прикосновения.
-Кирилл, ты че? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно.
-Ева, ну сколько можно? — тихо, с какой-то затаённой обидой произнёс он. Он сделал ещё шаг, перехватывая её за запястье. Его хватка была не сильной, но уверенной. — Мы вместе уже столько времени. Я постоянно рядом. Я помогаю тебе с брендом, организую съёмки, защищаю от этих придурковатых итальянцев. Ты ведь понимаешь, что я чувствую к тебе. Почему ты постоянно держишь эту дурацкую дистанцию? Твой этот... московский идиот остался там, в своём твиче. Он даже не приехал, когда тебе было плохо. А я здесь. С тобой.
Слова Кирилла больно ударили по нервам. Но больше всего Еву зацепило то, как пренебрежительно он назвал Сашу. Внутри неё мгновенно поднялась волна холодной, звенящей ярости. Вся её былая мягкость исчезла за секунду.
Она резко и уверенно вырвала свою руку из его ладони, глядя ему прямо в глаза ледяным, проницательным взглядом:
-Руку убрал, Кирилл. И никогда больше не смей говорить о Саше в таком тоне.
Парень удивлённо приподнял брови, его лицо исказилось от уязвлённого эго. Он зло усмехнулся:
-Да ладно? Ты реально до сих пор сохнешь по этому клоуну, который катил к другой девке на глазах у 10 тысяч человек? Ева, очнись! Я предлагаю тебе нормальные, взрослые отношения здесь, в Милане. Я могу сделать для твоей карьеры гораздо больше, чем вся твоя московская банда вместе взятая.
-Моя карьера это моя забота, — очень тихо, но отчётливо произнесла Ева, и её голос звенел от напряжения. -А твоё «покровительство», как я вижу, было просто билетом в мою постель. Как же это дёшево, придурок.
-Да пошла ты, — Кирилл вспыхнул, его лицо пошло красными пятнами от злости и обиды. Он резко закинул камеру на плечо.
-Че ты строишь из себя недотрогу? Посмотрим, как ты запоёшь, когда поймёшь, что в этом городе и в этой стране ты без меня никто.
Он быстро развернулся, подхватил свой рюкзак со стула и с силой захлопнул за собой тяжёлую дверь студии.
Ева осталась стоять одна посреди полутёмного зала. Её плечи слегка подрагивали, это был гнев, смешанный с невероятным, огромным чувством облегчения. Она посмотрела на закрывшуюся дверь и тихо выдохнула.
Она наконец-то стёрла эту последнюю, фальшивую грань в своей миланской жизни. И теперь, стоя в тишине студии, она отчётливо понимала, что Саша, со всеми его глупыми шутками и громкими стримами, никогда бы не позволил себе использовать её слабость или торговать своими чувствами. Он любил её просто так. Искренне и бескорыстно. И эта простая истина наконец-то заполнила всю ту пустоту, которая жила в её груди последние недели.