11
Обещание «поговорить завтра» так и осталась висеть в холодном воздухе миланской квартиры. На следующий день Ева практически не вылезала из мастерской. Кураторы заставили её переделывать всю ключевую часть коллекции: менять крой, перевыбирать фурнитуру, полностью переписывать концепт. Пальцы ныли от постоянной работы с грубыми лекалами, глаза слезились от тусклого света швейной лампы. К одиннадцати вечера она чувствовала себя абсолютно пустой. Морально, физически, эмоционально. Ей казалось, что она стоит на краю обрыва, а её единственный спасательный круг — её работа — медленно выскальзывает из рук.
Вернувшись в пустую квартиру, Ева на автомате включила чайник. Ей жутко хотелось услышать голос Саши. Просто нормальный, тихий голос, без вчерашней спеси и обид. Чтобы успокоить нервы, она открыла твич на телефоне — парни как раз вели вечерний стрим из студии.
Ева прислонилась спиной к кухонному гарнитуру, глядя в экран.
На стриме был весёлый хаос, в принципе как всегда. Парни сидели в зоне отдыха, играли в приставку, а на заднем плане, прямо у вешалок с новым мерчем Саши, крутилась Алина. На ней был надет тёмно-серый худи — тот самый эксклюзивный первый прототип с вышивкой на спине, который Саша когда-то показывал Еве по видеосвязи с гордым лицом: «Смотри, это единственный экземпляр, чисто мой».
-Чат пишет, что Саня отдал фамильную ценность. – вдруг произнес Данила.
Саша, сидевший на диване с геймпадом, обернулся, мельком взглянул на Алину, которая кокетливо покрутилась перед камерой, и просто весело отмахнулся:
-Да ладно вам, чат. На ней он просто выглядит лучше, чем на мне. Ребят, не спамьте глупости.
Для зрителей это был обычный секундный рофл. Но для Евы, которая сидела на полу холодной кухни за тысячи километров от дома, с опухшими от слёз глазами и заваленной концепцией всей её жизни, это стало последней каплей. Внутри что-то глухо оборвалось. Дело было даже не в ревности. Просто пришло чёткое, удушающее осознание: пока она здесь ломает себя, пытается выжить и сходит с ума от одиночества, там её место уже занято. Так же легко, со смехом и шутками на сорок тысяч онлайна. Её отсутствие в этой громкой, яркой Москве вообще ничего не изменило. По крайней мере, она так думала.
Она заблокировала экран телефона. Чайник на плите свистел, но Ева даже не шевельнулась.
Через десять минут телефон задрожал. Звонил Саша.
Ева медленно провела пальцем по экрану, принимая вызов. Она не стала включать видео.
-Ев, привет! Ты как? — голос Саши звучал уставшим после стрима, но в нём слышалось явное желание помириться после вчерашнего. -Я освободился только. Прости за вчерашнее, я реально перегнул...
-Саша, — тихо прервала его Ева. Её голос был настолько ровным, глухим и безжизненным, что Саша на том конце провода мгновенно замолчал. -Я видела стрим.
Наступила секундная, звенящая пауза.
-И что? — Саша вздохнул, и в его голосе снова послышались оборонительные нотки. — Ты из-за худи? Ев, ну это просто стрим. Алина попросила примерить для кадра, пацаны начали разгонять. Ты из-за этого опять устраиваешь сцену?
-Я не устраиваю сцену, — так же тихо и медленно ответила она. Внутри неё больше не было злости. Была только выжженная, ледяная пустыня. -Я просто поняла одну вещь. Мы с тобой — это была огромная, глупая ошибка. С самого первого дня в том сугробе. Мы просто придумали себе какую-то сказку, которой никогда не существовало.
-Ошибка? — Саша переспросил это слово так, будто его ударили. Его голос мгновенно сорвался на хрип, в нём поднялась волна дикой, раненой обиды. -То есть всё, что у нас было... те ночи за городом, набережная, то, как мы за руку ходили — для тебя это просто ошибка из-за какого-то тупого кадра на стриме? Ты серьёзно, Ева?!
-Да, Саша. Серьёзно, — из её глаз покатились слёзы, но голос оставался ледяным. -У нас нет будущего. Мы живём в разных мирах. И я больше не хочу этого мучения. Я хочу просто спокойно работать. Оставь меня в покое.
-Да ты просто трусиха! — выкрикнул Саша в трубку, и Ева физически почувствовала, как его трясёт от злости и боли на том конце провода. -Ты трусиха, Ева! Тебе так проще, да? Чуть какая-то проблема — ты сразу выстраиваешь свой забор, закрываешься и делаешь вид, что тебе плевать! Ты эгоистка. Тебе плевать, что я чувствую, как я тут задыхаюсь без тебя в этой квартире! Тебе просто удобно быть одной, страдать и строить из себя жертву! Да пошла ты со своей гордостью!
Ева зажмурилась, глотая беззвучные слёзы. Каждое его слово вонзалось в грудь ржавым ножом.
Она сбросила вызов. Пальцы дрожали так сильно, что она еле попала по экрану. Зайдя в контакты, Ева заблокировала его везде. В Телеграме, в Инстаграме, внесла номер в чёрный список. Всё. Связь оборвалась. Может и по-детски, но сейчас брюнетку это ни капли не волновало.
Она сползла по стене на пол, уткнулась лицом в колени и разрыдалась так, как не рыдала никогда в жизни. Это была не просто грусть — это была настоящая, физическая боль в груди, от которой не было лекарств. Она только что собственноручно уничтожила единственного человека, которого любила. Но её страх быть ненужной и сломанной оказался сильнее.
В Москве Саша со всей силы швырнул телефон в стену. Аппарат со звоном разлетелся на куски, пластиковый корпус треснул, а мелкие осколки экрана рассыпались по ковру. Он упал на диван, закрыв лицо руками. Его колотило. Он ненавидел её в эту секунду. Ненавидел за то, что она так легко от него отказалась. И безумно, до крика любил.
***
Прошло три недели. Связь между ними больше не возобновлялась.
В один из вечеров девчонки — Каролина, Аня, Кира и Наташа — сидели на кухне у Каролины. Парней дома не было, атмосфера была тихой и тревожной. Каролина только что закончила созвон с Евой.
-Девочки, она совсем плохая, — Каролина опустила голову на сложенные руки, её глаза были влажными. -Она похудела килограмм на пять, наверное. Синяки под глазами чёрные. Она вообще из своей мастерской не выходит, спит прямо там на диване среди рулонов. Ест раз в день в лучшем случае. И никого к себе не подпускает. Кирилл пытается ей помочь, но она и от него закрывается.
-Господи, да что же они натворили... — вздохнула Аня, вертя в руках чашку с чаем. -Саня тоже как тень ходит. На стримах шутит, орёт, а как камера гаснет — уезжает к себе и сидит там в темноте. Лёша пытался с ним поговорить, тот его чуть с лестницы не спустил.
-Она там совсем одна, в этой Италии, — тихо сказала Кира. -Ни родственников, никого. Если она так продолжит пахать и загоняться, она просто в больницу загремит с истощением.
В этот момент в прихожую вошли парни — Куертов и Илья вернулись со встречи. Влад зашёл на кухню, чтобы налить воды, и сразу заметил заплаканные лица девчонок.
-Так, а тут у нас что за траурный митинг? — спокойно спросил Влад, опираясь о косяк двери.
Каролина вздохнула и вкратце рассказала ему о состоянии Евы. Влад слушал молча, его лицо оставалось сосредоточенным и серьёзным. Он всегда был самым тактичным и рассудительным в их компании.
-Понятно, — тихо сказал Влад, делая глоток воды. Он помолчал пару секунд, прокручивая на пальце ключи от машины. -Короче, народ. Мне всё равно на следующей неделе нужно в Милан. Там по бизнесу отца пара встреч. Я полечу на пару дней раньше.
Девчонки удивлённо подняли на него глаза.
-Влад, ты серьёзно? — спросила Аня.
-Абсолютно, — кивнул Влад. -С Саней говорить бесполезно, он сейчас невменяемый. А Еве реально нужен кто-то знакомый рядом, просто чтобы она с ума там не сошла в своей коробке. Посижу с ней, вытащу в нормальный рестик, прослежу, чтобы она хотя бы поесть не забывала.
Наташа облегчённо выдохнула и подошла, чтобы крепко обнять Влада.
-Влад, спасибо тебе. Ты лучший, правда.
Влад лишь спокойно похлопал её по спине, но его взгляд оставался серьёзным. Он понимал, что эта поездка в Милан будет далеко не весёлой прогулкой, а разбитые сердца его друзей — слишком хрупкая вещь, которую теперь придётся собирать по кусочкам.