не только волейбол
На следующее утро арена казалась совсем другой — тихой, остывшей и уже не такой пугающей. Адреналин вчерашней победы сменился приятной, но тяжелой мышечной ломотой. Однако расслабляться не пришлось: с самого утра команду «оккупировали» фотографы и журналисты. Это была часть медийного протокола, обязательная и, честно говоря, довольно утомительная.
Лиза стояла перед объективом, пытаясь изобразить естественную улыбку, пока осветители выставляли свет. Рядом крутился Мони — энергичный и неспособный стоять смирно дольше двух секунд.
— Давай, Лиза, улыбнись шире! Мы же вчера разорвали их, а не похороны проводим! — подмигнул он, в очередной раз закидывая руку ей на плечо для кадра.
Фотограф щелкнул камерой, запечатлевая их в момент, когда Лиза, не выдержав, рассмеялась. Мони умел сбивать её с толку, но в этом хаосе его присутствие было единственным островком стабильности. Они сделали серию совместных снимков: дурашливых, серьезных, в игровой форме и в клубных костюмах. Лиза чувствовала себя странно, видя их «дуэт» на экранах камер, но это был хороший вид странности.
Когда камеры убрали, атмосфера моментально изменилась. В конференц-зале их уже ждал Джанлоренцо Бленгини.
Разбор матча не был похож на те, к которым Лиза привыкла в юношеской лиге. Здесь не было криков или обвинений. Бленгини методично, кадр за кадром, проецировал на экран вчерашние розыгрыши.
— Смотрите сюда, — он указал указкой на момент, где Лиза сделала ту самую скидку. — Это не просто везение. Это чтение игры. Но посмотрите на перемещение в защите во второй партии. Вы слишком растянулись. Если бы не блок Грозданова, счет был бы другим.
Лиза внимательно слушала, делая пометки в блокноте. Анализ был жестким, отрезвляющим. Победа не означала, что они идеальны; она лишь показала, что они могут сражаться. Бленгини прошелся по ошибкам каждого, хвалил за верные решения и указывал на огрехи в позиционировании. Когда он наконец закрыл ноутбук, все в комнате выдохнули.
— Отдыхайте, — сказал тренер, собирая вещи. — Завтра тренировка в привычном режиме.
Команда начала расходиться, потянулись к выходу, обсуждая планы на вечер. В дверях возник Стоил Палев, преграждая путь:
— Эй, народ. Кто за то, чтобы сегодня вечером зависнуть у меня? У меня есть UNO и чипсы. Кто проиграет — тот получает наказание !
Послышались смешки. Грозданов, который выглядел так, будто готов спать прямо на ходу, отмахнулся:
— Не, Стоил, пас. Мне нужно в ледяной душе ю, а потом в кровать на десять часов.
Некоторые тоже отказались, ссылаясь на усталость. Лиза уже открыла рот, чтобы вежливо извиниться — ей хотелось просто побыть одной, переварить эмоции и, возможно, позвонить родителям.
Но тут к ней подошел Мони. Он легонько подтолкнул её локтем в бок, хитро прищурившись.
— Ты не собираешься отказать, правда? — прошептал он, чтобы слышала только она. — Ты же не хочешь, чтобы Стоил решил, что ты скучная? У него там, говорят, правила игры строже, чем у Бленгини на разборе. Иди, отвлекись. Тебе нужно перестать анализировать волейбол хотя бы пару часов.
Лиза взглянула на него. Мони смотрел на неё с тем самым выражением, которое не оставляло шансов на отказ. В нём не было давления, только подначка, от которой невозможно было отмахнуться.
— Ладно, — вздохнула она, чувствуя, как внутри зарождается улыбка. — Но если вы будете мухлевать, я уйду.
— Мы? Мухлевать? — Мони приложил руку к груди с самым невинным видом, который только мог изобразить. — У нас в команде только честные люди!
Лиза рассмеялась, кивнула Стоилу и, прежде чем успела передумать, направилась к выходу из зала вместе с остальными. Вечер обещал быть совсем не таким, как она планировала, но, возможно, именно это ей сейчас и было нужно.