глава 67. год
Год начался так, будто всё уже было на грани, но ещё держалось на привычке делать вид, что контроль существует.
Хогвартс они оставили позади, но война - нет.
Она просто перестала быть школьной.
Операция "Семь Поттеров" пришла как резкий разлом между тем, что они ещё могли назвать "жизнью", и тем, что уже нельзя было игнорировать.
Эмбер не была в центре операции, но ожидание оказалось хуже участия.
Она сидела вместе с Джинни и Молли, сжимая пальцы так сильно, что ногти впивались в кожу.
Оливер был далеко.
И это расстояние впервые стало не просто географией.
А страхом.
Когда всё закончилось, и стало ясно, что они выжили, Эмбер даже не сразу смогла выдохнуть.
Она просто закрыла глаза и на секунду позволила себе слабость.
Джинни рядом прошептала:
- Они вернулись.
И этого было достаточно, чтобы мир не рухнул полностью.
После этого всё изменилось.
Не резко - хуже.
Постепенно.
Как будто каждый день убирал ещё одну иллюзию спокойствия.
И именно тогда Оливер перестал делать вид, что может ждать.
Он приехал однажды вечером в Шотландию без предупреждения.
И не стал ходить вокруг.
Он просто взял её за руку.
Долго молчал.
А потом сказал:
- Я не хочу больше жить так, будто у нас есть время "потом".
Эмбер посмотрела на него настороженно.
- Что ты имеешь в виду?
Он сделал вдох, будто это решение стоило ему больше, чем любой матч.
- Я имею в виду... что я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Тишина в комнате стала плотной.
Эмбер не ответила сразу.
Не потому что сомневалась.
А потому что впервые в этой войне ей предложили что-то, что не связано со страхом.
Она выдохнула очень тихо.
И сказала:
- Да.
Оливер не сразу поверил.
Потом просто резко притянул её к себе.
И впервые за долгое время они оба позволили себе не думать о войне хотя бы несколько секунд.
Свадьба Билла и Флёр должна была быть днём, где всё снова становится нормальным.
И первые часы действительно были такими.
Слишком яркое солнце. Слишком много смеха. Слишком сильное ощущение, что можно притвориться, будто всё ещё есть мир, а не война.
Эмбер стояла рядом с Оливером, и его рука была тёплой и уверенной.
Гермиона смеялась чуть чаще обычного.
Рон пытался не выглядеть слишком нервным.
Гарри был слишком внимателен ко всему вокруг.
И всё казалось почти живым.
До момента, пока всё не исчезло.
Это произошло не сразу и не громко.
Просто пространство будто сломалось.
Люди закричали.
Кто-то упал.
Кто-то побежал.
И в этом хаосе всё стало неясным.
Гермиона исчезла из поля зрения.
Рон - тоже.
Гарри - тоже.
И в тот же момент Эмбер почувствовала резкий холод внутри.
Не магию.
После свадьбы Билла и Флёр всё разрушилось почти сразу.
Слишком быстро.
Слишком резко для дня, который ещё утром казался редкой передышкой.
Золотое трио исчезло само.
Не в хаосе.
Не в панике.
А осознанно.
Они ушли искать крестражи.
И в тот же момент война перестала быть чем-то "где-то там".
Она стала пустотой рядом с теми, кто остался.
Эмбер исчезла почти сразу после этого.
Не вместе с ними.
Не добровольно.
Её забрали.
Сначала это казалось частью общего хаоса.
Паника. Суматоха. Разделённые люди. Непонимание.
Но очень быстро стало ясно: это не случайность.
Это целенаправленно.
И Эмбер оказалась не там, где должна была быть.
Август 1997 года стал началом того, что нельзя было назвать жизнью.
Только существованием.
Она не считала дни.
Сначала пыталась.
Потом перестала.
Потому что время там не имело смысла.
Только повторение.
Вопросы.
И боль.
Её пытались сломать не сразу.
Сначала - слова.
Потом - давление.
Потом - ожидание ошибки.
И только потом - то, что превращает человека в тень.
Они хотели знать одно:
Где Гарри.
Где Гермиона.
Где те, кто сопротивляется.
Где её сестра.
Но Эмбер молчала.
Даже когда это было невозможно.
Они держали её не одну.
И именно это спасло её разум.
Оливандер был там.
Сломленный, но живой.
Иногда он говорил.
Не о важном.
О палочках.
О магии.
О структуре дерева.
И это странным образом удерживало реальность на месте.
Луна Лавгуд тоже была там.
Она говорила тихо.
Иногда не по теме.
Иногда так, будто видела что-то, чего другие не видят.
И в этом была её сила.
Она не позволяла тьме стать единственным голосом в комнате.
Эмбер держалась за их присутствие.
За их странную устойчивость.
За то, что они не исчезали из себя полностью.
Но это не делало плен легче.
Он просто не делал её пустой внутри.
И всё равно были моменты, когда она почти сдавалась.
Когда тишина становилась слишком длинной.
Когда голоса становились слишком близкими.
Когда имя Гермионы звучало как нажим.
И каждый раз она отвечала одно и то же.
Ничего.
Конец марта 1998 года стал другим.
Не потому что стало легче.
А потому что стало хуже.
Их привели туда.
К Гермионе и остальным.
И в тот момент Эмбер впервые за всё время почувствовала не страх.
А ярость.
Потому что Гермиона была там.
И не знала, что её сестра уже здесь.
И что она вообще жива.
Беллатриса появилась быстро.
Слишком легко.
Слишком привычно для того, кто привык причинять боль.
Её взгляд остановился на Гермионе.
И это было предсказуемо.
- Начнём с неё, - сказала она.
И тогда Эмбер шагнула вперёд.
Даже не думая.
Даже не рассчитывая.
- Нет.
Тишина изменилась мгновенно.
- Что ты сказала? - голос Беллатрисы стал опасным.
Эмбер смотрела прямо.
- Я сказала: нет.
И в этот момент всё изменилось.
Потому что Беллатриса улыбнулась.
И выбрала другую цель.
- Тогда ты.
И Эмбер не отступила.
Потом было то, что нельзя назвать временем.
Только последствия.
Боль приходила волнами.
Не как вспышка.
А как процесс.
Как проверка того, сколько можно выдержать, не перестав быть собой.
И самое страшное было не это.
А тишина между.
Когда мир будто замирал.
И оставались только мысли.
Но она не сломалась так, как от неё хотели.
Потому что где-то рядом были голоса.
Оливандер.
Луна.
И это не давало исчезнуть.
В какой-то момент всё изменилось снова.
Резко.
Невозможно.
Добби.
Свет.
Движение.
Разрыв пространства.
И воздух, который впервые за долгое время не давил.
Они оказались в ракушке.
Дом Билла и Флёр.
Там, где всё было слишком тихо, чтобы поверить, что они выжили.
Гермиона была там.
И когда она увидела Эмбер, она не сразу поверила.
Потому что Эмбер выглядела не как человек, который просто устал.
А как человек, который прошёл через то, что не должен был пережить никто.
- Ты... - голос Гермионы сорвался.
И она не закончила.
Потому что просто бросилась к ней.
Эмбер обняла её крепко.
Слишком крепко.
Как будто боялась, что если отпустит - всё окажется сном.
Гермиона плакала.
Долго.
И не сразу могла говорить.
- Я не знала... - шептала она. - Я не знала, что ты...
Эмбер закрыла глаза.
- Тише.
Пауза.
- Всё нормально.
Это была ложь.
Но не для неё.
Для того, чтобы сестра могла дышать.
- Ты... - Гермиона посмотрела на неё, - ты в плену была всё это время?
Эмбер кивнула.
И Гермиона закрыла рот рукой, потому что не смогла сразу это принять.
Они обнялись снова.
Как раньше.
Как будто пытались вернуть время назад.
Позже пришёл Оливер.
Он не спрашивал ничего.
Просто увидел её - и остановился.
И в его взгляде не было шока.
Только понимание.
И страх, который он больше не пытался скрыть.
Он подошёл медленно.
И обнял её так, будто это был единственный способ убедиться, что она здесь.
Что она настоящая.
Что она выжила.
Эмбер не говорила ничего.
Потому что слова были лишними.
И впервые за долгое время она позволила себе просто быть в чьих-то руках.
Не сильной.
Не выжившей.
А живой.