Глава 46. Самое тихое лето
Дом Грейнджеров всегда был тихим.
Не потому, что в нём было мало людей.
А потому, что здесь каждый уважал чужую тишину.
В первые дни после возвращения из Хогвартса именно этого Эмбер не хватало больше всего.
Никаких движущихся лестниц.
Никаких сов.
Никаких разговоров о Турнире Трёх Волшебников.
Только запах свежего кофе по утрам, книги на полках и тихое тиканье часов в гостиной.
Казалось, именно этого ей и хотелось.
Но уже через несколько дней она поняла, что спокойствие не всегда означает покой.
Ночью ей снилось кладбище.
Хотя она никогда его не видела.
Она знала о нём только со слов Гарри.
Но во сне всё выглядело так, словно она была там сама.
Холод.
Туман.
Высокие надгробия.
И чей-то высокий, ледяной смех.
Каждый раз Эмбер просыпалась резко, хватая ртом воздух.
Несколько секунд ей казалось, что она всё ещё находится там.
Лишь потом она слышала привычное поскрипывание старого дома и понимала - это всего лишь сон.
И всё равно уснуть снова удавалось не сразу.
Однажды ночью она тихо спустилась на кухню.
Хотелось выпить воды.
Но свет уже горел.
За столом сидела Гермиона.
Перед ней стояла кружка с давно остывшим чаем.
- Не спится? - тихо спросила Эмбер.
Гермиона вздрогнула.
- Немного.
Эмбер села рядом.
- Опять кошмары?
Гермиона долго молчала.
А потом совсем тихо сказала:
- Мне всё время кажется, что если бы мы что-то сделали иначе... Седрик был бы жив.
Эмбер покачала головой.
- Нет.
- Но...
- Герми.
Она осторожно накрыла ладонь сестры своей.
- Иногда происходят вещи, которые никто не может остановить.
Даже Дамблдор.
Даже Гарри.
Даже мы.
По щекам Гермионы медленно покатились слёзы.
- Мне страшно.
Эмбер впервые услышала эти слова.
Не от маленькой девочки.
А от девушки, которая всегда старалась быть самой сильной.
Она молча пересела ближе и крепко обняла сестру.
- Мне тоже.
Они просидели так почти полчаса.
Без слов.
Иногда молчание лечит лучше разговоров.
Родители ничего не спрашивали.
Они понимали, что дочери сами расскажут, когда будут готовы.
Но заботились так, как умели.
Мама чаще готовила любимые блюда девочек.
Отец каждый вечер приглашал их прогуляться по парку.
Они не говорили о Волан-де-Морте.
О смерти.
О страхе.
Они говорили о деревьях, книгах, соседской собаке и смешных историях из детства.
И именно это постепенно возвращало ощущение дома.
На четвёртый день прилетела первая сова.
Гермиона улыбнулась.
- Даже не спрашиваю, от кого.
Эмбер сняла письмо.
На конверте был знакомый почерк.
Немного неровный.
Очень торопливый.
"Доброе утро, моя самая умная ведьма.
Сегодня впервые за долгое время вышел на тренировку.
И впервые понял, что автоматически ищу тебя глазами на трибунах.
Похоже, привычка сильнее меня.
Надеюсь, ты хорошо спишь.
Хотя почему-то уверен, что нет.
Я скучаю.
Очень.
Люблю.
Оливер."
Эмбер улыбнулась.
И впервые за несколько дней улыбка была искренней.
- Опять краснеешь, - заметила Гермиона.
- Неправда.
- Правда.
- Ты ужасная сестра.
- Зато честная.
Обе тихо рассмеялись.
Письма стали приходить почти каждый день.
Иногда длинные.
На несколько страниц.
Иногда совсем короткие.
"Сегодня поймал снитч.
Но всё равно день был бы лучше, если бы ты была рядом."
Или:
"Мама опять спросила, когда ты приедешь.
Кажется, она скучает по тебе не меньше моего."
Иногда в конвертах лежали маленькие засушенные полевые цветы.
Иногда фотографии.
Иногда просто смешные рисунки, где Оливер пытался изобразить себя, проигрывающего спор собственной метле.
Через две недели раздался звонок в дверь.
Эмбер открыла.
И замерла.
На пороге стоял Оливер.
В светлой рубашке.
С букетом ромашек.
И совершенно счастливой улыбкой.
- Привет.
- Ты...
- Решил, что письма - это хорошо.
Но тебя нельзя обнять через пергамент.
Эмбер даже не ответила.
Просто шагнула вперёд и крепко его обняла.
Он прижал её к себе так, словно скучал целую вечность.
Хотя прошло всего две недели.
- Мам! - крикнула Эмбер. - У нас гости!
Миссис Грейнджер выглянула из кухни.
Увидела Оливера.
И тепло улыбнулась.
- Здравствуй, Оливер.
Рада снова тебя видеть.
- Добрый день, миссис Грейнджер.
Он слегка смутился.
- Надеюсь, я не слишком неожиданно.
- Если ты приехал к нашей дочери - значит, всегда вовремя.
Эмбер тихо засмеялась.
Оливер бросил на неё обречённый взгляд.
- Кажется, теперь я понимаю, откуда у тебя чувство юмора.
Вечером они все сидели в саду.
Мистер Грейнджер расспрашивал Оливера о тренировках.
Тот рассказывал о своей мечте попасть в профессиональную команду.
- И получится, - уверенно сказал мистер Грейнджер.
- Очень надеюсь.
- Не надейся.
Работай.
Ты уже доказал, что умеешь это делать.
Оливер улыбнулся.
- Да, сэр.
Позже, когда солнце начало садиться, они с Эмбер ушли гулять.
Шли медленно, не спеша.
Как будто впереди было бесконечно много времени.
- Я скучал, - тихо сказал Оливер.
- Я тоже.
- Даже больше, чем думал.
Эмбер посмотрела на него.
- Мне кажется, это лето изменило нас.
Он кивнул.
- Да.
Пауза.
- Но знаешь, что осталось прежним?
- Что?
Оливер осторожно переплёл свои пальцы с её.
- Каждый раз, когда я беру тебя за руку...
Мне становится спокойно.
Эмбер улыбнулась.
- Тогда не отпускай.
Он посмотрел ей в глаза.
- Не собираюсь.
И они продолжили идти по тихой летней улице.
Не думая о том, что совсем скоро письма станут тревожнее.
Что Министерство начнёт отрицать очевидное.
Что мир снова изменится.
Сегодня они просто были двумя людьми, которые любили друг друга.
И этого было достаточно.
Хотя бы на один спокойный летний вечер.