непримиримые

Прим. автора: большую часть воспоминания Дазая снова писала не я

.·•°✧ пов. Дазай ✧°•·.

Я лежал на койке, смотрел в окно, за которым постепенно сгущалась ночная темнота, и снова вспоминал свою старшую школу, а в особенности - как я мстил Куникиде.

.·•°✦ воспоминание ✦°•·.

Ещё неделю весь класс обсуждал раскрашенное лицо Куникиды, но тот упорно молчал о том, кто это сделал.

‹пытается быть гордым! Ха, идиот!›

Очередная бумажка полетела в его сторону.
Он недовольно вздрогнул, но не обернулся.
Я забрасывал его ими уже несколько минут, а ему хоть бы что!

Голос с задней парты: - Слышал? Его какой-то чел избил из-за того, что он к девчонке его приставал.

Второй голос: - Этот очкарик? Да я не верю! Он скорее геем окажется, чем сердцеедом!

- Да ладно, смотри, как на него наши девчонки реагируют, и валентинок много у него было..

- А ты что думаешь по этому поводу, Мумия?

Услышав свое прозвище, я обернулся и увидел товарищей, которым лишь бы избить кого-нибудь.

‹Ого... Вот это удача›

В моей голове родился план мести.

Дазай: - Он гей, и, насколько я знаю, пытался приставать к кому-то, потому его так разукрасили.

‹ненавидишь геев? Посмотрим, что ты на это скажешь›

Первый: /скривился от омерзения/ -Серьёзно?! Ну и мерзость.

Второй: - Надо бы его проучить; ещё педиков нам здесь не хватало.

Я поёжился от этих слов, но быстро взял себя в руки. Больше никто не узнает моего секрета. А ему никто не поверит. Я об этом позабочусь.
После окончания занятий я и несколько парней из класса долго ждали его около школьных ворот.
Наконец, задрав нос, горделивой походкой Перси Уизли в облике Куникиды Доппо попытался пройти мимо, но один из нас преградил ему путь, без раздумий ударив кулаком в живот.

‹оп, куда собрался... Сейчас будет мясо›

Первый: /поставив Куникиду на колени и схватив его за волосы на макушке/ - Любишь к мужикам приставать?

Куникида: /возмущенно/ - Что вы несёте, придурки?!

Звонкий шлепок раздался в тишине опустевшей улицы.

Второй: /пнул блондина в спину, от чего тот упал на землю/ - Заткнись, мразь заднеприводная.

Третий: /мерзко смеясь, добавил свой пинок в бок/ - Здесь таких не любят.

Пока трое хулиганов всячески глумились над идеалистом, я внимательно смотрел в окна школы и следил, чтобы никто случайно не увидел наши разборки. К счастью, уборщицы были слишком заняты, чтобы смотреть по сторонам, а охранник... Смотрел телевизор, который застал динозавров.
Спустя минуту я заметил видеокамеру и ужаснулся, но потом вспомнил, что монитор включается лишь при появлении директора, и успокоился...
Жаль ли мне Куникиду? Совсем немного. Хотел бы я это остановить? Может быть. Но пути назад нет. А я твёрдо убеждён, что он сам виноват в этой участи.

‹Я превращу твою жизнь в ад, покажу, как живу последние несколько лет. Ненавидишь геев? Я покажу тебе, как выглядят гомофобы со стороны. Я заставлю тебя пожалеть о сказанных словах. Не своими, так чужими руками. Это только начало, Куникида›

Поглядев, как он лежит ничком в снегу, мы ушли, обсуждая этот школьный день и стараясь не касаться «голубой» темы и совершенного преступления.

.·•°✦ конец ✦°•·.

.·•°✧ пов. Куникида ✧°•·.

Я заметил, что после той встречи с Дазаем меня стали преследовать моменты из старшей школы, которые я так хотел забыть. Скажу больше: я отдал бы все, лишь бы их никогда не было. Я тоже человек, и мне хочется, чтобы этот период, ассоциирующийся у многих с первой любовью и прочей розовой дрянью, был совершенно нормальным...
Сейчас я лежал в своей комнате, смотрел в потолок и ощущал на своих щеках медленные, теплые слезы старой боли унижения.

.·•°✦ воспоминание ✦°•·.

Всю ту неделю, в течение которой я жил вместе с доктором Йосано, абсолютно все, кому не лень, обсуждали мои синяки. Ведь это удивительное дело: избили старосту класса! Также все эти люди и учителя пытались выяснить, кто это сделал, но я молчал, потому что не хотел новых проблем. Я знал, что если выдам Дазая, он снова будет бить меня.
В конце концов, в классе было три версий: парень одной из одноклассниц; группа алкашей; третья версия была самой маловероятной, но она имела место быть: я признался в чувствах какому-то парню, но тот оказался гомофобом и проучил меня.
Надо сказать, что эту версию распространял некто иной, как Дазай Осаму.
На удивление, почти все ему верили.
Однажды после уроков, когда этот чертов суицидник снова наболтал по мою душу, я увидел в окне вестибюля, как он торчит во дворе вместе с отъявленными хулиганами из нашего класса и понял, что сейчас будут очередные разборки.
Я долго решался; снова быть избитым совершенно не хотелось. Но я пошел. Пошел, потому что уборщица и охранник с интересом поглядывали на меня.
Я старался пройти мимо них гордо, но ничего не получилось. Меня опять колотили, и опять я лежал в снегу. И на этот раз я медленно, но верно умирал. Чувствовал адскую боль в спине, не менее мучительную слабость во всем теле, которая не позволяла мне встать, как постепенно намокает моя одежда и как отмерзают руки и ноги, и отлично понимал, что если не буду что-то делать, я заработаю воспаление легких и умру.

‹Может... Мне и вправду умереть?›

Через некоторое время я наконец смог побороть это бессилие и встал. Превозмогая сильное головокружение, вызвал скорую помощь и потерял сознание.

.·•°✦ конец ✦°•·.

Автор: люди, вы как тут? еще выдерживаете весь этот беспредел? чтобы вы не грустили из-за ну очень многострадального Куникиды, скажу, что в следующей главе выяснится, что Дазай спалился

Спасибо за лайк и комментарий :›
Хорошего дня ♡