глава 2.
Ночь - это время, когда город сбрасывает маски, а в круглосуточном магазине на окраине начинается своя, отдельная жизнь.
Таймер на кассе лениво отсчитывал без четверти два. Ты стояла за стойкой, подперев подбородок рукой, и разглядывала свое отражение в темном стекле витрины. Отросшие темные корни уже вовсю просили обновления, контрастируя с обесцвеченным каре. Перекраситься в блондинку было твоим первым бунтарским решением после того, как ты со скандалом - но со слезами на глазах - съехала от родителей.
Ты безумно любила их, а они тебя. Просто в какой-то момент их «золотая клетка» и тотальный контроль над каждым твоим шагом стали душить. И вот результат: девятнадцатилетняя дочь топ-менеджеров крупной компании сама зарабатывает себе на жизнь, совмещая в характере природную миловидность с наработанной за последние месяцы дерзостью. Жизнь на свои хлеба быстро учит зубастости.
Колокольчик над дверью резко звякнул, прерывая твои мысли.
В полупустой зал влетела девушка. И она явно была ярким пятном в этой серой ночной рутине. Кудрявые темные волосы взъерошены, на плечах - объемный бомбер с невероятно крутыми, явно вручную сделанными швами и дерзким принтом на спине, а во взгляде - абсолютная уверенность. На одном из ее пальцев поблескивал потертый наперсток, а из кармана сиротливо торчал хвостик измерительной ленты. Она выглядела так, будто весь этот город принадлежит ей.
Незнакомка целеустремленно направилась к стеллажу с энергетиками, схватила пару банок и подошла к кассе. На ее пальцах ты заметила легкие следы от мела и мелкие царапины - следы работы с иглами.
- Тяжелая ночь? - с легкой, немного дерзкой усмешкой спросила ты, пробивая товар. Твой голос прозвучал мягко, но с вызовом.
Девушка подняла на тебя глаза, и на ее губах заиграла ответная, очень живая улыбка.
- Не то слово. Сдача коллекции через два дня, а мои руки уже отказываются держать иглу, - она облокотилась на прилавок, разглядывая тебя с неподдельным интересом. - Я Адель, кстати.
- Т/И, - представилась ты, складывая энергетики в пакет. - Коллекция? Сама шьешь?
- Ага, у меня свой бренд. Всё делаю сама - от эскизов до последнего стежка, - Адель задорно подмигнула. - Съехала от предков в четырнадцать, так что крутиться и работать руками научилась быстро. Зато никто не говорит, как жить, и одежда получается именно такой, какой ее вижу я: дерзкой и свободной.
Ты невольно замерла, оценивающе глядя на нее. Четырнадцать лет? Сама кроит, сама шьет, сама строит жизнь? На фоне твоей собственной истории с побегом от гиперопеки это звучало как сюжет для фильма.
- Ого. Смело, - честно призналась ты, и твоя привычная маска «колючей продавщицы» на секунду спала, обнажая искреннее восхищение. - Мои вот до девятнадцати лет пытались расписать мою жизнь на тридцать лет вперед. Пришлось сбежать. До сих пор скучаю, но... свобода дороже.
Адель внимательно посмотрела на твои отросшие темные корни, затем на блондинистое каре и понимающе кивнула.
- Понимаю. Свобода - штука дорогая, но она того стоит. Слушай, Т/И... - Адель вдруг замолчала, окинув тебя профессиональным взглядом дизайнера, который ищет идеальную музу. - А у тебя крутой вайб. Немного дерзкая, но милая. И это каре... Я как раз дошиваю финальный образ для лукбука, и мне позарез нужно лицо новой коллекции. Настоящее, а не кукольное. Что думаешь?
Ты удивленно моргнула. Ночная смена в супермаркете плавно перетекала в предложение, способное перевернуть всё.
- Ты предлагаешь работу незнакомке из ночника? - прищурилась ты, возвращая свою фирменную дерзость.
- Я предлагаю это девушке с характером, на которой мои вещи будут сидеть идеально, - парировала Адель, доставая маркер и быстро записывая свой номер прямо на чеке. - Моя мастерская на соседней улице. Я буду шить там до утра. Приходи после смены, снимем с тебя мерки. Не разочаруй меня, блондинка.
Она забрала пакет, подмигнула на прощание и скрылась за дверью, оставив после себя шлейф вдохновения и шуршание чека с номером телефона.
Ты посмотрела на цифры, написанные размашистым почерком, и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему предвкушающе. Кажется, эта ночь была началом чего-то очень большого.