Оковы для Ангела

Горячая вода обжигала плечи, но я едва это чувствовала. Я стояла под тугими струями душа, задыхаясь от подступающих к горлу рыданий. Тело сотрясала крупная, неуправляемая дрожь. Слёзы смешивались с водой, стекая по лицу, а из груди вырывались глухие, задушенные всхлипы. Я судорожно, до боли терла кожу жесткой мочалкой, пытаясь буквально содрать, смыть с себя всё, что произошло в той проклятой беседке.
В голове был полный, звенящий хаос. Я не понимала, как всё это вообще могло случиться. Действие алкоголя было слишком сильным, разум до сих пор казался затуманенным и тяжелым. Обрывки воспоминаний путались.

«Запомни, Ангел...»

В какой-то момент, когда это слово снова отозвалось в мыслях, мне на мгновение показалось, что сам голос был странно, смутно знакомым. Словно я уже слышала его раньше. Но сейчас, в эпицентре этого кошмара, я не придала этому никакого значения. Разум просто отказался цепляться за эту деталь, заблокированный шоком и дикой болью.

Кое-как выключив воду, я натянула на себя то, что первое попалось под руку простую домашнюю футболку и свободные серые шорты. Одежда казалась чужой и неприятной для воспаленной кожи. На неслушающихся ногах я подошла к зеркалу, чтобы умыться, но, взглянув на свое отражение, замерла. Из тумана проступило будто сломанное лицо,опухшие от слез глаза, искусанные губы и дикий взгляд.
Осознание реальности ударило с новой силой, и я разрыдалась еще сильнее, закрывая лицо ладонями.

Кое-как справившись с замком, я открыла дверь ванной. Шатаясь, дошла до своей комнаты и буквально упала на кровать, лицом в подушку.Сильнее всего была физическая боль. Там, в интимной зоне, всё горело и ныло тупой, непрекращающейся болью. Это был мой первый раз. Самый первый. И его у меня отобрали вот так — грязно, жестоко, без моего согласия, растоптав всё человеческое достоинство.

Я уткнулась носом в подушку, заглушая свои крики и рыдания. Приходилось контролировать каждый вздох, каждую судорогу тела, чтобы родители за стенкой ничего не услышали. Чтобы они не зашли и не увидели меня такой. Одной рукой я в ярости била подушку, а другой — саму себя по бедрам, до исступления наказывая за то, какая я дура. За то, что так легко доверилась ему, пошла туда, потеряла бдительность.
Я плакала долго, навзрыд, пока в организме не закончились слезы, а на смену крику не пришло полное, глухое оцепенение. От сильного эмоционального истощения и остатков алкоголя в крови глаза начали слипаться сами собой. Я уткнулась лицом в мокрую от слез ткань и провалилась в тяжелый, беспамятный сон, так и не заметив ничего вокруг себя.

Но сон не принес долгожданного спасения. Стоило сознанию отключиться, как темнота затянула меня в совершенно другой, старый и покрытый кошмар. Прошлое, которое я так тщательно пыталась запереть на самые глубокие замки своей памяти, вырвалось наружу.

Мне снилось мое детство. Воспоминания нахлынули с пугающей, осязаемой реалистичностью. Холодный, сырой подвал, пропитанный запахом плесени, сырости и застарелого страха. Мне было всего восемь, и мир вокруг казался огромным, безжалостным монстром. Вокруг стоял полумрак, тусклая лампочка под потолком едва горела, отбрасывая длинные тени на серые бетонные стены.

Мы были там вдвоем. Я и еще одна девочка, чье имя моя память заблокировала навсегда, оставив лишь смутный образ светлых волос и огромных, полных ужаса глаз. Она сидела в углу, сжавшись в крошечный комочек, и вела себя тихо. Почти не дышала, парализованная шоком. А я... я не могла остановиться. Паника разрывала меня изнутри. Я кричала во весь голос, захлебываясь слезами, колотила маленькими кулачками в запертую железную дверь и звала маму. Звала так громко, что горло раздирало от боли.

Тогда за дверью послышались тяжелые, шаркающие шаги. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге вырос силуэт похитителя. Его лица не было видно, но его голос я помнила отчетливо. Хриплый, леденящий душу:

-Если ты продолжишь орать, девчонка, участь одной из вас настигнет намного быстрее. Выбирай.

Но детский разум не соображал. Я была слишком напугана, чтобы услышать предупреждение. Я продолжала кричать, биться в истерике, умоляя отпустить меня к маме. Мужчина шагнул вглубь подвала. Я видела, как от его тяжелых шагов вздрагивала пыль на полу. Он был в ярости. Но вместо того, чтобы ударить меня, он резко развернулся, схватил за руку ту, вторую девочку, которая сидела абсолютно тихо и покорно, и грубо поволок ее к выходу. Она даже не успела закричать только бросила на меня последний, умоляющий, полный непонимания и смертного ужаса взгляд через плечо.

Железная дверь захлопнулась. Я осталась одна в темноте. Больше я ее никогда не видела.
— Нет! — с этим хриплым, задушенным криком я резко вынырнула из сна, садясь на кровати.

Сердце бешено колотилось в грудную клетку, готовое вот-вот пробить ребра. Дыхание было прерывистым, рваным, воздух с трудом проникал в легкие, словно я до сих пор находилась в том сыром подвале. Всё тело покрылось ледяным потом, а шорты и футболка неприятно липли к коже. Я судорожно огляделась по сторонам. Моя комната. За окном брезжил серый, холодный рассвет.

Я закрыла лицо руками, и новые слезы, уже от старой боли, обожгли щеки. Чувство вины удушающее как плита снова накрыла меня с головой. Я выжила только потому, что была эгоистичной, глупой девочкой. Я винила себя каждую секунду своей жизни за то, что из-за моего крика тот монстр забрал её, а не меня. За то, что она погибла, а я дышу. И этот ночной кошмар из прошлого так идеально, так жутко переплелся с тем, что случилось со мной вчера в беседке. Снова чудовище.

Дрожащей рукой я потянулась к мобильному телефону, лежавшему на краю матраса. Экран вспыхнул, ослепляя. Несколько пропущенных вызовов от Стеллы. И куча сообщений в мессенджере.

С трудом попадая пальцами по буквам, я открыла чат со Стеллой. Набирать текст было физически тяжело, но я понимала, что должна что-то ответить, иначе она начнет поднимать панику.

«Стелл, привет. Я подхватила какой-то вирус, температура под 38, всю ночь полоскало. Чувствую себя просто отвратительно, даже с кровати встать не могу. Мне нужно просто отлежаться».

Отправив сообщение, я заблокировала экран и уставилась в потолок. Мысли плавно перетекли на учебу. Университет... Сама мысль о том, что нужно встать, одеться, выйти на улицу, ехать в автобусе среди сотен чужих людей, сидеть на лекциях и делать вид, что всё хорошо, вызывала у меня приступ тошноты. На это попросту не было сил.

Физически тело до сих пор ныло от боли после вчерашнего, а морально я была выжжена дотла, превратившись в пустую оболочку. Я не смогу. Не сейчас.

Я снова разблокировала телефон и нашла в контактах старосту группы. Нужно было придумать убедительную ложь, чтобы официально обосновать свое отсутствие и не вызывать лишних вопросов ни у руководства вуза, ни у родителей, если они решат проверить.

«Привет. Слушай,меня не будет сегодня из за семейных обстоятельств.Преподавателей я предупрежу сама, как будет возможность, или вышлю справку позже. Меня не будет примерно неделю, отметь, пожалуйста».

Нажав «отправить», я со стоном откинула телефон в сторону. Первая часть плана была выполнена я выбила себе немного времени, чтобы спрятаться от этого мира. Но что делать дальше с этой разрывающей изнутри болью и грязным секретом, который теперь навсегда останется со мной, я понятия не имела.

Отбросив телефон, я долго лежала неподвижно, уставившись в одну точку на потолке.

В какой-то момент сквозь звенящую тишину дома я начала осознавать, что вокруг слишком тихо. Ни шагов на кухне, ни привычного негромкого бубнежа телевизора в гостиной. Поднявшись на локтях, я прислушалась. Тишина была абсолютной, давящей. Тут до меня дошло что я дома одна.

Родители уехали по делам еще рано утром, когда я находилась в полузабытьи. На тумбочке у кровати я заметила короткую записку от мамы: «Нас срочно вызвали по работе в филиал, возникли какие-то серьезные юридические проблемы с отчетностью. Вернемся поздно». Позже, уже ближе к полудню, телефон пискнул от нового сообщения. Папа писал, что дела затягиваются, на трассе из-за непрекращающегося ливня случилась крупная авария, движение заблокировано, и им придется остаться в гостинице до завтрашнего дня.

С одной стороны, внутри разлилось слабое облегчение мне не придется прятать заплаканное лицо и придумывать отговорки, почему я не могу нормально ходить и разговаривать. С другой стороны, остаться один на один со своими мыслями в этом огромном, пустом пространстве было невыносимо. Стены словно давили на меня, возвращая эхо вчерашнего кошмара.

Чтобы хоть как-то заглушить эту звенящую пустоту, я дотянулась до пульта и включила на ноутбуке какой-то рандомный фильм. Мне было абсолютно плевать на сюжет, на лица актеров и диалоги мне просто нужен был фоновый шум. Я натянула на себя огромную, теплую толстовку, которая буквально топила меня в своих складках, и с головой укуталась в тяжелое зимнее одеяло, оставив снаружи только нос. Меня продолжал бить внутренний озноб, который никак не был связан с температурой в комнате. Это был холод выжженной души.

Время тянулось мучительно медленно, превращаясь в бесконечную вязкую массу. На экране сменялись кадры, кто-то смеялся, куда-то бежал, а я просто лежала, свернувшись калачиком, и смотрела в пустоту перед собой. Живот стягивало от голода, но мысль о еде вызывала лишь тошноту. Внутренняя боль в теле немного притупилась, сменившись тяжелым, ноющим ощущением, которое каждую секунду напоминало мне о моем унижении.

За окном стремительно сгущались сумерки. Комната погрузилась в серые, мрачные тени, и только экран ноутбука слабо освещал бледные стены. Фильм уже давно закончился, сменившись какими-то случайными видеороликами. Ближе к вечеру, когда темень окончательно отрезала дом от внешнего мира, этот хрупкий вакуум безопасности разлетелся вдребезги.

Резкий, пронзительный звук дверного звонка разрезал тишину дома. Я вздрогнула всем телом, едва не выронив пульт. Сердце моментально подпрыгнуло к самому горлу, начав бешено, до боли колотиться. Кто это мог быть? Родители не приедут, Стелле я написала...

Звонок повторился — настойчивее, громче.
Превозмогая слабость и боль внизу живота, я сползла с кровати. Ноги были ватными, неслушающимися. Каждое движение отдавалось тяжестью. Я спустилась по лестнице на первый этаж, стараясь ступать как можно тише, буквально прижимаясь к стене. Ступеньки казались ледяными. Дойдя до массивной входной двери, я затаила дыхание. Услышать что-то из-за шума дождя на улице было невозможно.

Аккуратно, стараясь не издать ни звука, я приподнялась на цыпочки и посмотрела в стеклянный глазок. За дверью было пусто. Никого. Только пустая темная веранда и косые капли дождя, бьющие по крыльцу в свете тусклого уличного фонаря.
Паника, липкая и холодная, начала опутывать сознание. Рука задрожала, когда я потянулась к дверному замку. Медленно, сантиметр за сантиметром, я повернула защелку. Металл щелкнул. Я потянула ручку на себя и приоткрыла дверь, готовая в любую секунду захлопнуть ее обратно.
Холодный ночной воздух ворвался в прихожую, заставив меня сжаться. Но взгляд упал вниз, на порог, и я замерла в полном шоке.

Там, прямо у моих ног, лежал невероятно роскошный, огромный букет. Это были розы не просто красные, а глубокого, почти черного, кроваво-бархатного оттенка.

Бутоны были идеальными, тяжелыми от капель дождя, которые блестели на лепестках, словно слезы. Весь этот мрачный шедевр был обернут в плотную матовую бумагу черного цвета. Букет перевязывала широкая атласная лента алого цвета завязанная бант. Он выглядел завораживающе красиво, но от этой красоты веяло холодом и явной угрозой.
А в самом центре, между колючими стеблями роз, торчал плотный прямоугольный конверт из бумаги. На нем не было ни адреса, ни имени. Ничего.

У меня перехватило дыхание. Животный, первобытный страх сковал легкие. Это не мог быть подарок от друзей или ухажеров. Никто не знал, что я дома. Никто не дарил мне такие цветы.
Я нагнулась и подняла букет. Он оказался тяжелым. Я быстро затащила его в дом, с силой захлопнула дверь и повернула замок на все обороты. Тяжело дыша, спиной прижалась к двери, прижимая цветы к груди. Шипы через бумагу больно укололи ладонь, но я даже не обратила на это внимания.
Не разбирая дороги, я бросилась обратно наверх, в свою комнату, словно это место могло меня защитить. Забежав внутрь, я с размаху опустила букет прямо на пол у кровати. Сама же рухнула рядом, опустившись на колени. Цветы лежали на ковре, а этот проклятый конверт словно кричал, требуя внимания.

Пальцы отказывались слушаться. Я протянула руку, вытащила конверт из букета. Бумага была сухой и гладкой. Я начала медленно, с трудом надрывать край. Сердце колотилось так сильно, что звук ударов отдавался в висках, заглушая все остальные шумы. Внутри было несколько плотных листов глянцевой фотобумаги.

Я перевернула их.
В ту же секунду весь воздух с криком вырвался из моих легких. Земля ушла из-под ног.
На снимках была я.
Это были интимные, пугающе четкие фотографии. Я лежала на темной поверхности, раскинув руки, с растрепанными волосами и абсолютно голая. Глаза мои были закрыты, лицо бледное. Он фоткал меня тогда, в беседке или где-то еще, пока я находилась без сознания. Снимки были сделаны с разных ракурсов, безжалостно фиксируя каждую деталь моего позора, каждую отметину на моем беззащитном теле. На одном из кадров в угол попала его массивная мужская рука, грубо сжимающая мое бедро.

— Нет... Нет, нет, нет! — безумный, истошный ор сорвался с моих губ.

Я отбросила фотографии от себя, словно они были раскаленными угольями, но они лишь веером разлетелись по ковру, глядя на меня моим же собственным обнаженным, оскверненным телом. Из глаз хлынули горячие, горькие слезы шока и дикого, парализующего испуга. Руки затряслись так сильно, что я не могла их контролировать. Я зажала рот ладонями, пытаясь остановиться, но из груди вырывались дикие, животные всхлипы.

Это был не просто кошмар. Это был приговор. У него был компромат. У этого ублюдка было то, что могло уничтожить мою жизнь окончательно, растоптать мою репутацию, показать этот ужас моим родителям, университету, всему миру.

В этот самый момент, когда комната качалась перед глазами, а дыхание вырывалось из груди, тишину разрезал вибрирующий звук.
Мой телефон, отброшенный на край кровати, ожил.
Вздрогнув, я уставилась на светящийся экран. Паника ледяными тисками сдавила горло. Экран мигал, оповещая о текстовом сообщении. Короткий набор цифр вместо имени.
Дрожащими, мокрыми от слез пальцами я потянулась к мобильному. Телефон едва не выскользнул из рук. Я разблокировала экран, и строчки сообщения обожгли мне глаза.

Неизвестный
22:45:
- Надеюсь, тебе понравился мой подарок, Ангел. Черный цвет тебе к лицу.

По коже мгновенно пробежали колкие, леденящие мурашки. Желудок сжался в тугой узел. Он здесь. Он только что был у моей двери. Этот ублюдок наблюдал за мной, он знал, что я одна, знал, что я подниму этот проклятый букет. Чувство беззащитности перед этим невидимым монстром было настолько удушающим.

Страх внутри внезапно переродился во вспышку яростной, отчаянной смелости. Хватит. Я не буду послушной жертвой. Сжав зубы так, что заболели челюсти, я лихорадочно начала вбивать ответный текст, едва попадая по буквам от тряски:

-Ты больной ублюдок! Я сейчас же иду в полицию. Слышишь?! Я отдам им эти снимки, они вычислят тебя по номеру, по камерам на улице.

Отправив сообщение, я уставилась на экран, тяжело и прерывисто дыша. Сердце бухало в ушах, как сумасшедший барабан. Ответ пришел почти мгновенно, словно он сидел и ждал моей реакции, забавляясь ею.

Неизвестный
22:45:
-Полиция? Какая милая наивность, Иди, конечно. Расскажи им всё. Напиши заявление. А потом угадай, к кому на стол оно ляжет первым? Не делай глупостей, которые разрушат твою жизнь окончательно.

Мир вокруг меня окончательно рухнул.
Слезы бессилия хлынули с новой силой, капая прямо на стекло телефона. Я больше не могла терпеть эту неизвестность. Эта слепая темнота пугала сильнее, чем сам факт шантажа. Я должна была знать, с кем веду эту подлую, проигранную войну.

-Да кто ты такой.Чего ты от меня хочешь?! — отправила я, чувствуя, как внутри всё выгорает до пепла.

Ответа не было около минуты. Эти шестьдесят секунд показались мне вечностью в чистом аду. Наконец, экран снова моргнул. Новое сообщение заставило меня затаить дыхание. В его словах не было пафоса или дешевых угроз,только абсолютная уверенность человека, который полностью контролирует ситуацию.

Неизвестный
22:48:
-Скоро увидимся, ангел.Не заставляй меня ждать слишком долго. А эти фото... никто их не увидит кроме меня.
Экран погас. Телефон затих. А я осталась сидеть на полу среди разбросанных снимков своего позора, сжимая в руках телефон.

ᰔ Чтобы не пропускать выход новых глав и первыми узнавать все секреты закулисья, присоединяйтесь к нам на других площадках
「 ✦💬 Наш Telegram-канал (обсуждения, спойлеры и главы):
╰┈➤ˎˊ˗ t.me/bookliveLoves ✦ 」
「 ✦🎬 Наш TikTok (атмосферные видео, эстетика и тренды по книге):
╰┈➤ˎˊ˗ https://www.tiktok.com/@feeling.oflove?_r=1&_t=ZS-98EM2ClJIYv ✦ 」