Глава 1. Ирэн
— Мы встречаемся уже полгода, Ирэн.
Я громко вздохнула, понимая, о чем может пойти речь. Но все же спросила:
— И?
— И ничего! — Нейт резко подался вперед, его голос из натянутого шепота мгновенно перерос в яростный, глухой рык. — Между нами абсолютно ничего нет! Ты издеваешься надо мной?
— Нейт, потише, мы в библиотеке... — попыталась осадить его,чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда и подступающей паники.
— Да плевать мне на библиотеку! —говорит он, окончательно теряя контроль. Его лицо шло красными пятнами. -Почему,блядь,нет?
Нейт резко выдохнул через нос, но вместо того чтобы успокоиться, его взгляд стал презрительным и холодным. Он скрестил руки на груди, свысока разглядывая меня, словно какую-то бракованную вещь.
— Знаешь, Ирэн, с тобой явно что-то не так, — процедил он, и этот его тон ранил сильнее, чем крик. — Полтора года.Ни один нормальный парень не стал бы столько ждать. Ты ведешь себя как закомплексованная, фригидная идиотка. Думаешь, строить из себя недотрогу?С такой как ты вообще невозможно быть мужчиной.
Внутри меня что-то с грохотом оборвалось.Я резко поднялась со своего места, шумно отодвинув стул, и посмотрела ему прямо в глаза. Сдерживать голос я больше не собиралась.
— Значит,невозможно быть мужчиной?— выплюнула я, чувствуя, как от гнева и страха дрожат губы. — То есть твоя мужественность измеряется только тем, пустила я тебя к себе в трусы или нет?
Я сгребла свои тетради в охапку и с силой прижала к груди.Будто бы пытаясь отгородить себя от тех обидных слов которые летели в мою сторону.
Нейт даже не моргнул. В его глазах не было ни капли раскаяния — только глухое, злое торжество от того, что он смог довести меня.
— Бегать за тобой я больше не собираюсь.Твоя святость для меня это уже не загадка, а диагноз.
Он сделал шаг вперед, заставляя меня позорно попятиться назад, пока я не уперлась поясницей в край тяжелого дубового стола.
— Мы расстаемся, — отчеканил он, и на его губах появилась усмешка. -Можешь и дальше чахнуть над своими книжками в одиночестве. Только запомни когда ты наконец решишься повзрослеть, на тебя уже никто не посмотрит. Ты пустая.
Нейт резко выпрямился, намеренно задев мое плечо своим так, что я едва удержала равновесие, а одна из тетрадей выскользнула из моих рук и с негромким хлопком упала на пол. Он даже не взглянул вниз. Развернувшись, он размашистым шагом направился к выходу из читального зала, оставляя меня стоять посреди оглушительной тишины библиотеки под прицелом десятков любопытных и осуждающих глаз.
Я не помнила, как опустилась на корточки. Пальцы дрожали так сильно, что упавшая тетрадь выскользнула дважды, прежде чем мне удалось сгрести её. В ушах звенело от унижения.
Я не побежала,заставила себя идти, хотя перед глазами всё плыло. Главное выдержать эти несколько метров до тяжелых дубовых дверей.
Но стоило двери за мной закрыться, как фасад рухнул.
Я почти влетела в женский туалет в конце коридора, слава богу, пустой, и заперлась в крайней кабине. Спина врезалась в холодное кафельное покрытие. Воздуха критически не хватало. Грудь сдавило так сильно, будто Нейт оставил на мне физическое клеймо, лишая возможности дышать.
Всхлип сорвался с губ скопившейся за эти месяцы боли и обиды. Слезы хлынули сплошным потоком, мгновенно размывая макияж.
Экран телефона в кармане вспыхнул. На дисплее высветилось имя Стеллы.
Дрожащим пальцем я смахнула зеленую трубку и прижала мобильный к уху.
— Ты освободилась? Пойдем... — веселый, звонкий голос подруги ворвался в мой кошмар.
— С-Стелла... — это всё, что я смогла из себя выдавить. Вместо слов из груди вырвался судорожный, рваный вздох, переходящий в глухой плач.
— Что случилось? — тон Стеллы мгновенно изменился, в нем прорезалась паника. -Ты где? Тебя кто-то обидел? Что этот урод сделал?
— О-он... мы... — я задыхалась. Горло сковал спазм, а слезы душили, не давая связать и двух слов. Я просто не могла физически выговорить, что Нейт бросил меня, назвав бракованной.
— Я не... не могу...
На том конце провода послышался шорох, крик Стеллы кому-то в сторону: «Да подожди ты со своими планами!» — и решительный стук каблуков.
— Не трать силы. Ты в университете?
Я смогла лишь шумно, утвердительно шмыгнуть носом.
— Отлично. Сиди там и никуда не уходи. Жди меня, я сейчас приду за тобой. Через пять минут буду. Слышишь? Не вздумай выходить на улицу одна. Я иду.
Трубка отключилась. Я осталась сидеть на полу, прижав колени к груди, и слушать капли воды, бьющие по раковине в такт моему бьющемуся сердцу.
Стелла ворвалась в женский туалет ровно через пять минут. Увидев мое заплаканное лицо и размазанную тушь, она не стала задавать лишних вопросов. Подруга просто крепко обняла меня, позволяя выплакать последние горькие слезы, а затем решительно схватила за руку и вывела через черный ход библиотеки на парковку.
В салоне её машины пахло дорогой ванилью и замшей. Едва захлопнулись двери, отрезая нас от внешнего мира, Стелла включила печку на максимум, хотя на улице было тепло.
— Рассказывай. Коротко. Что этот ублюдок сделал? — Стелла крепко сжала руль, выруливая с университетского двора.
Слова давались с трудом. Голос то и дело срывался на прерывистый шепот. Я рассказала всё. О том, как Нейт кричал на всю библиотеку. О том, как швырнул мне в лицо обвинения во фригидности. О том, как назвал «пустой» и «диагнозом» за то, что я просто не была готова зайти с ним так далеко.С каждым моим словом атмосфера в машине становилась всё более накаленной. Стелла тяжело дышала, её идеальные ногти до белизны въелись в кожаную оплетку руля.
— Какой же он ублюдок... — процедила она, и в её голосе звенящим металлом отозвалась чистая ярость.
- Ирэн, послушай меня, мы это так просто не оставим. Этот придурок еще захлебнется своими словами, я тебе обещаю. Но сначала... сначала мы сотрем этот день из твоей памяти.Машина резко свернула в сторону моего квартала.
— Куда мы? — тихо спросила я, вытирая сухие дорожки слез на щеках.
— Домой к тебе. Сбросишь этот библиотечный хлам, переоденешься, и мы едем в бар. Тебе нужно отключить голову.
—Ты же знаешь, я не пью...
— Сегодня выпьешь. Впервые в жизни, дорогая. Тебе это жизненно необходимо.
Уже дома я подошла к зеркалу и содрала с себя мешковатый свитер.Хотелось чистоты.Чего-то, что вернет мне ощущение себя.Мой гардероб всегда был моей крепостью, а белый цвет — личной фишкой, манифестом. Я вытащила из шкафа любимое платье. Оно было воплощением скромной, почти винтажной эстетики: тяжелый шелк белого цвета,закрытые плечи и тончайшее французское кружево, которое обрамляло запястья и высокий воротник. Когда я застегнула крошечные пуговицы на спине, кружево мягко легло на бледную кожу. Я распустила волосы, смыла потекшую тушь, оставив лицо абсолютно чистым.
К полуночи неоновые вывески бара «Amber» расплывались перед моими глазами в сплошное грязное марево.Я никогда в жизни не пробовала алкоголь. Для моего организма это стало настоящим химическим шоком. Стелла заказывала коктейль за коктейлем, и я, поддавшись глухому, отчаянному желанию заглушить боль, пила их как воду. Горько, приторно, обжигающе.Алкоголь подействовал быстро и безжалостно. Мы сидели в самом дальнем, темном углу полупустого заведения, раз за разом перемывая кости моему бывшему.
— Да он... он просто ничтожество! — заплетающимся языком восклицала я, крутя в пальцах пустой бокал.
— Представляешь,... «никто не посмотрит»... Но к двум часам ночи эйфория сменилась тяжелым, свинцовым опьянением. Голова раскалывалась.Я была пьяна в хлам, абсолютно беззащитна и едва понимала, где нахожусь.
Разговор со Стеллой оборвался внезапно, когда над нашим столиком выросла высокая мужская фигура. Это был Ной — парень Стеллы. Моя подруга мгновенно преобразилась: её боевой запал испарился, уступая место влюбленному, почти кошачьему восторгу. Они начали тихо перешептываться, целуясь прямо у меня на глазах, отчего мне стало еще тошнее.
— Ирэн, милая, мы отойдем в туалет на пару минут? — Стелла заговорщически подмигнула мне, увлекая Ноя за руку в сторону служебных коридоров.
Мне не нужно было объяснять, чем именно они собираются там заняться. Оставшись в полном одиночестве, я невидящим взглядом уставилась на дно своего бокала. Обида, смешанная с огромной дозой алкоголя, окончательно отключила мой мозг. В голове набатом стучала одна мысль: «Я должна уйти». Домой. Прямо сейчас. В таком состоянии я совершенно не осознавала, насколько глупо и опасно было уходить одной посреди ночи, не дождавшись подруги.
Кое-как поднявшись на ноги, я пошатывалась. Мое белое кружевное платье, казалось измятым, а подол едва заметно испачкался. Накинув черное пальто на плечи, я выскочила на ночную улицу.
Воздух Флориды был удушливо-теплым и влажным. Перед глазами всё плыло. Я шла вперед, цепляясь каблуками за трещины в асфальте, ведомая лишь смутным чувством направления. Мимо проносились редкие машины, но я не обращала на них внимания. В какой-то момент я свернула в незнакомый переулок и замерла.Прямо передо мной высилось монументальное двухэтажное здание, утопающее в густом, агрессивном неоновом свете. Сначала я попыталась пройти мимо, но фиолетово-розовые лучи вывески буквально пригвоздили мой взгляд к стеклянному фасаду. Это место манило своей запретностью. Словно под гипнозом, я толкнула тяжелую стеклянную дверь и шагнула внутрь.
Внутри пахло дорогой кожей, латексом и каким-то сладким, дурманящим парфюмом. Стоило мне сделать несколько шагов по мягкому ковролину, как до моего затуманенного алкоголем разума наконец дошло, куда я попала.Огромные глянцевые витрины, изысканные манекены в откровенном белье, стеллажи с плетями, наручниками и девайсами, о существовании которых я даже не догадывалась. Это был «Adam & Eve Stores» — самый роскошный, скандальный и популярный секс-шоп во всей Флориде.
Стыд ворвался в мое сознание внезапно, протрезвляя меня на какую-то долю секунды. До меня наконец дошло, где я нахожусь. Сердце испуганно забилось о ребра, а к щекам прилил густой, обжигающий румянец. Мне стало так неловко, что захотелось провалиться сквозь землю. Пытаясь спрятать глаза от охранника на входе, я сделала вид, будто целенаправленно иду к одной из стеклянных витрин. Но стоило мне опустить взгляд, как дыхание перехватило.На бархатной подложке лежал изящный, дорогой вибратор из матового розового силикона. Я уставилась на него, не в силах отвести глаз, хотя изнутри меня буквально сжигало смущение. В голове эхом пронеслись слова бывшего.В груди снова заныла старая рана. Я стояла перед этой витриной, сжимая пальцами подол своего платья, вся пунцовая, пьяная, едва удерживающая равновесие.Пытаясь отвлечься от душных мыслей, я перевела взгляд чуть правее, на соседний стеллаж, и замерла.
Там, в приглушенном свете неоновых ламп, лежали наручники. Но не те дешевые, металлические, из магазинов приколов, а тяжелые, сделанные из мягкой, дорогой черной кожи с аккуратной ручной прошивкой. От них веяло опасной, темной силой. Металлические карабины хищно блестели под фиолетовыми лучами.Я завороженно смотрела на них.Это была осязаемая грань порока, к которой я никогда в жизни не прикасалась.Я потянулась рукой к витрине, ведомая каким-то пьяным, отчаянным любопытством, совершенно не замечая, что из глубокой тени второго этажа за каждым моим робким движением уже наблюдают чужие, пугающе внимательные глаза.