Глава 5: Искусство ломать волю
На следующий день в классе 2-3 произошел инцидент, который заставил всех учеников зашептаться.
Во время утренней перемены Пак Мин Гю — всегда громкий, самоуверенный и наглый — вошел в кабинет с низко опущенной головой. Он не смотрел ни на кого. Молча подошел к парте Ким Джи Хуна, положил перед ним его старый телефон, на котором хранился компромат, и тихо, но отчетливо произнес:
— Извини. Я больше тебя не побеспокою.
Класс замер. Шум разговоров мгновенно стих. Джи Хун испуганно уставился на телефон, а затем медленно перевел взгляд на соседнюю парту.
Кан Ха Рин сидела на своем месте, подперев бледную щеку рукой. На её лице не было ни капли косметики, её кожа казалась почти прозрачной в лучах утреннего солнца, а длинные черные волосы мягко обрамляли тонкое лицо. Она выглядела как хрупкий ангел, абсолютно безучастный к происходящему. Она даже не подняла глаз от учебника.
Но Мин Гю знал. Он чувствовал её ледяной взгляд спиной. Вчера вечером она прислала ему всего один скриншот — копию жалобы из дисциплинарного комитета Сон강 и контакты деканата юридического факультета, где учился его брат. Этого хватило, чтобы сломать его. Она не угрожала физически, не кричала. Она просто показала ему петлю и позволила самому затянуть её на шее.
Ученики переглядывались, не понимая, что произошло. И только один человек в классе знал истинную причину этой внезапной покорности.
Чха У Мин сидел за своей партой в конце класса, покачиваясь на задних ножках стула. Его темные глаза были прищурены, а на губах играла опасная, восхищенная улыбка. Он наблюдал за Ха Рин.
«Красивая, умная... и абсолютно безжалостная», — подумал он.
Она не просто спасла Джи Хуна. Она полностью подчинила себе Мин Гю, сделав это чужими руками и оставшись в стороне. Она разыграла эту партию как гроссмейстер. И У Мину это чертовски нравилось. Это заводило его сильнее, чем любая драка.
——————————
После обеда пошел сильный дождь. Небо над школой затянуло свинцовыми тучами, и в коридорах стало темно.
Ха Рин вызвалась дежурить в библиотечном архиве — тихом, полузаброшенном месте на четвертом этаже, куда редко кто заглядывал. Ей нужно было побыть одной, чтобы систематизировать информацию на флешке. Она сидела за старым дубовым столом между высокими стеллажами с книгами, вглядываясь в экран своего ноутбука.
Её тонкие пальцы быстро бегали по клавишам, когда позади неё раздался тихий скрип половицы.
Ха Рин не обернулась. Она почувствовала его присутствие по запаху — горький табак, дождь и дорогой парфюм.
— Ты слишком предсказуема для гения, Кан Ха Рин, — раздался из темноты низкий, бархатный голос У Мина.
Он вышел из тени стеллажа. На нем не было школьного пиджака, только белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажающими сильные предплечья с тонкими венами. Он выглядел диким, не укрощенным школьными правилами.
У Мин подошел ближе и сел на край её стола, бесцеремонно закрыв крышку её ноутбука. Ха Рин наконец подняла на него глаза. В полумраке архива её бледное лицо казалось светящимся, а глаза — бездонными озерами черной воды.— Зачем ты здесь, У Мин? — спокойно спросила она, сложив руки на груди. Её тонкие запястья выглядели настолько хрупкими, что казалось, их можно сломать одним движением.
— Пришел посмотреть на своего нового кукловода, — У Мин наклонился к ней, опираясь руками о стол по обе стороны от её бедер, практически зажимая её в ловушку. — Красивое шоу ты устроила утром с Мин Гю. Класс до сих пор в шоке. Ты ломаешь людей так легко, словно они сделаны из бумаги.
— Люди и есть бумага, — Ха Рин не отвела взгляд. Между их лицами снова оставалось ничтожно малое расстояние. — На них легко писать свои правила. И так же легко сжигать, если они становятся ненужными.
У Мин тихо рассмеялся. Его взгляд опустился на её бледные, сухие губы, на которых не было ни грамма помады, но которые манили его с невероятной силой.
— А я? — прошептал он, и его голос стал глубже. — Я тоже бумага для тебя, Ха Рин? Ты думаешь, что если нашла тот рапорт из Кёнги, то можешь управлять мной?
— А разве нет? — Ха Рин едва заметно улыбнулась. — Твой отец уничтожит тебя, если узнает, что ты снова взялся за старое. Ты боишься его, У Мин. Я видела это в твоих глазах, когда упомянула «Чха Групп».
В ту же секунду улыбка исчезла с лица У Мина. Его глаза вспыхнули опасным огнем. Он протянул руку, его длинные пальцы мягко, но крепко обхватили её тонкую шею. Он не сжимал её, не причинял боли, но Ха Рин почувствовала всю силу его контроля. Её пульс под его ладонью забился чаще, выдавая её внутреннее волнение.
— Ты права, я ненавижу отца, — тихо процедил он, приблизив свои губы к её уху. — Но ты совершаешь ошибку, думая, что я буду играть в твои игры из-за страха. Я не Мин Гю, Ха Рин. Меня нельзя подчинить шантажом.
Он медленно провел большим пальцем по её нижней губе, заставляя её слегка приоткрыть рот.
— Но я предлагаю тебе сделку, — продолжил он, глядя ей прямо в глаза с удушающей близостью. — Мне скучно в этой школе. Все эти люди — ничтожества. Но ты... ты другая. Давай поиграем вместе. Ты будешь придумывать планы, а я буду твоей силой.
Ха Рин замерла. Её мозг лихорадочно анализировал его предложение. Союз с Чха У Мином давал ей безграничную власть над школой. Но это также означало впустить монстра в свою жизнь. Он не был марионеткой. Он был хищником, который в любой момент мог перекусить нити кукловода.
— А если я откажусь? — тихо спросила она, её дыхание коснулось его губ.
У Мин ухмыльнулся, медленно убирая руку с её шеи, но оставляя ощущение тепла на её бледной коже.
— Ты не откажешься, — уверенно сказал он, поднимаясь во весь рост. — Потому что тебе это нравится так же сильно, как и мне. Мы с тобой одного вида, Ха Рин. И ты это знаешь.
Он развернулся и пошел к выходу из архива, оставив её одну в полумраке под шум бьющегося о стекла дождя.
Ха Рин прижала пальцы к губам, на которых все еще оставалось фантомное ощущение его прикосновения. Её сердце билось неестественно быстро. Чха У Мин был самой опасной переменной в её «Теории подчинения». И впервые в жизни она не была уверена, что сможет удержать контроль.