Цена твоей мести

Солнечный луч безжалостно пробился сквозь тяжелые зеленые шторы и ударил тебе прямо в глаза. Ты застонала, чувствуя, как голова раскалывается так, словно по ней всю ночь топталось стадо гиппогрифов. В горле пересохло, а воспоминания о вчерашнем вечере обрывались где-то на моменте, когда ты победно швырнула стакан в Большом зале... или это был Драко?

Ты с трудом приоткрыла глаза и резко села на кровати. Твои вчерашние кривые хвостики смешно качнулись в разные стороны. Ты огляделась: это была комната Теодора.

Сам Нотт сидел в кресле напротив кровати. Он был в идеально отглаженной школьной рубашке, скрестив ноги, и лениво потягивал кофе из фарфоровой чашки. На его лице играла фирменная, до безумия довольная и предвкушающая ухмылка хищника. Но стоило тебе поднять взгляд чуть выше его лба, как ты замерла, а твой рот удивленно приоткрылся.

На самой макушке грозного, высокомерного Теодора Нотта всё еще нелепо торчали два крошечных, небрежных хвостика, туго стянутых неоново-розовыми резинками.

— Тео... — хриплым, утренним голосом пробормотала ты, потирая виски. — Доброе утро. Слушай, а... что вообще с твоим видом? Что у тебя на голове? Ты проспорил Блейзу?

Теодор медленно опустил чашку на блюдце, и его ухмылка стала еще шире, а в темных глазах заплясали чертенята.

— О, доброе утро, мой «истинный гриффиндорский лев», — вкрадчиво, с явной издевкой протянул он, приподнимая бровь. — Мой вид, Т/И, это результат твоих ночных дизайнерских порывов. Ты реально ничего не помнишь?

Ты испуганно сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия.

— А что... что я делала?

Теодор отставил кофе, вальяжно откинулся на спинку кресла и загнул первый палец:

— Ну, начем с того, что на вечеринке ты набралась в стельку, поймала в гостиной невидимого гиппогрифа, крутила моим галстуком над головой как лассо и показала Малфою такой жирный фак, что у него, кажется, до сих пор глаз дергается. Потом ты заявила, что ты лев, встала на четвереньки и начала скакать по моей комнате, рыча на люстру и подушки.

Ты в ужасе закрыла лицо руками, чувствуя, как щеки начинают пылать от стыда.

— Мерлин... скажи, что это всё.

— Если бы, — хрипло рассмеялся Тео, загнув второй палец. — Потом ты притянула меня к себе и начала шептать мне на ушко, какой я потрясающе красивый, описывая мои кудри и плечи... а через секунду переключилась на Малфоя. Ты на полном серьезе уверяла меня, что Драко — это заколдованный хорек, который носит трусы в зеленое яблочко с малфоевским гербом на попе, а Пэнси Паркинсон — это мопс из Лютого переулка. И ты требовала, чтобы мы тайно украли у Драко парик, потому что он боится облысеть, как Люциус.

Ты застонала в ладони, мечтая провалиться сквозь землю прямо в тайную комнату.

— Пожалуйста, остановись...

— Но вишенка на торте случилась в четыре утра, — Теодор поднялся с кресла и медленно подошел к кровати, наклоняясь к тебе. Его розовые хвостики забавно качнулись. — Ты разбудила меня, устроила истерику, что мои советы плохие, снова пригрозила уйти к хорьку и... приказала мне кукарекать. И пока я, наследник рода Нотт, не прокукарекал тебе прямо в плечо, ты отказывалась спать. А потом назвала меня своим «лучшим петушком» и вырубилась.

Ты медленно убрала руки от лица, готовая сгореть со стыда. Теодор стоял прямо перед тобой, удерживая в руке флакончик с антипохмельным зельем. На его губах играла самая нежная и одновременно ехидная улыбка в мире.

— Так что, Т/И... — прошептал он, протягивая тебе зелье и дразняще трогая свой розовый хвостик. — Ложь ради мести Драко определенно удалась. Но теперь, после всего, что я о себе услышал... ты просто обязана выйти за меня замуж. Пей зелье, «лев», нам пора на завтрак. Малфой ждет.