глава 1
Он осторожно опустился на ступни, и продвигался вдоль облачной тропы — мягкой, упругой поверхности, сотканной из серебристого тумана. Она плавно изгибалась, ведя к величественным вратам рая.
Облачная тропа, мерцающая дорожка из плотного тумана, подсвеченная изнутри лунным светом, извивалась между парящими в небе островками райских садов, где цвели невиданные цветы и пели райские птицы. Их голоса сливались в нежную мелодию, от которой на душе становилось светлее, хотя Дэймон и пытался убедить себя, что это всего лишь иллюзия.
Колонна — огромная, массивная, толщиной в несколько человеческих ростов — была высечена из цельного куска белого мрамора с золотистыми прожилками. Её поверхность украшали барельефы с изображениями праведников, восходящих к свету. Каждый лик на камне словно смотрел на Дэймона с укором, заставляя его чувствовать себя ещё более чужим в этом месте.
По обеим сторонам колонны вели вверх широкие ступени, выточенные прямо в камне. Каждая ступень была украшена серебряными символами защиты — кругами, пересекающимися треугольниками, рунами мира и гармонии. Они слабо мерцали, предупреждая: «Тебе здесь не место».
На широкой платформе у вершины колонны, на уровне врат, располагался стол привратников, за которым сидели два ангела. А прямо за их спинами возвышались золотые врата. Их створки были украшены сценами сотворения мира и благословения душ. Они излучали мягкий, тёплый свет, разливавшийся вокруг, словно приглашая войти — но только избранных.
Демон быстрым движением прислонился к колонне, притаившись, и начал осторожно подниматься по лестнице, прислушиваясь к спору двух ангелов.
Сероволосый ангел с пронзительным взглядом, раздражённо перевернул страницу свитка.
— Опять эти бесконечные списки! Почему мы должны тратить время на тех, кто даже не пытался исправиться? Они просто хотят проскользнуть, прикрывшись парой добрых дел в конце жизни!
Ангел с белоснежной повязкой на глазах, повернул голову в сторону напарника и наклонил её. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась глубокая уверенность:
— Ты видишь только поступки, Тиффон. Но я чувствую души. В этой — раскаяние. Глубокое, искреннее. Оно родилось не из страха наказания, а из любви к матери, которую он обидел перед её смертью.
— Любовь и раскаяние можно симулировать, — отрезал Тиффон, постукивая пальцами по хрустальной поверхности стола. — У нас есть правила, Элион. И они созданы не просто так.
Дэймон крался вдоль основания колонны, стараясь оставаться незамеченным. Он двигался привычно тихо, скользя между облачными завихрениями тропы. Его тёмные крылья были плотно прижаты к спине, чтобы не выдать его положение.
Внезапно Элион замер, улыбка сползла с его лица. Тиффон это заметил:
— Ты чего?
— Рядом… — прошептал Элион, и его голос дрогнул от неожиданного открытия. — Я чувствую… знакомую тьму здесь. Не пойму, что это за душа…
Демон удивлённо нахмурился и замер посмотрев вверх, от колючего страха даже дышать перестал. В груди что‑то сжалось — что за хрень?!
Тиффон мгновенно вскочил на ноги. Его крылья развернулись во всю ширину, сверкнув серебром. С лёгким звоном из ниоткуда появился меч — клинок из чистого света, пульсирующий энергией.
— Где?! — его голос загремел, эхом отражаясь от колонн. — Покажись, тварь! Я тебе глотку вырежу!
«Вот же… Истеричка», — подумал про себя нахмурившийся Дэймон. «Чуть что — сразу за меч берётся. На то он и истеричка».
Взгляд ангела упал на край стола — там, чуть ниже уровня их платформы, мелькнули очертания чего‑то тёмного.
— Так вот ты где! Выходи дрянь!!!
Он сделал шаг к лестнице, но демон тут же вышел на середину и поднял руки в примирительном жесте. В его улыбке смешались насмешка и недовольство.
— Тиш-тиш, не надо драк, уже ухожу. Не надо так мяукать, — с насмешливым смехом промолвил Дэймон, отступая назад, но его глаза внимательно следили за реакцией ангелов.
— А?.. Дэймон? — удивлённо поднял голову Элион. — Но почему я…
— Ага! Вышел! Как там тебя… Плевать. Уходи, нечисть, и больше не суйся к нам! — рявкнул Тиффон наставляя на демона меч.
— Стой! — в голосе Элиона прозвучали одновременно мольба и строгость. Он подбежал к Тиффону и схватил его за плечо — как раз там, где ангел сжимал меч. Прижал плечо друга к груди так, что Тиффон сделал шаг назад, а меч звякнул, упав на пол. В этом жесте было столько искренности и решимости, что даже Дэймон на мгновение замер.
Демон резко вскинул брови, довольно улыбнулся и резко рванул вверх по лестнице. Его тёмные крылья расправились, создавая вихрь воздуха, который ударил прямо в ангелов, заставляя их пошатнуться.
— Эй! Элион, отпусти меня! — возмутился Тиффон дёргая плечом но друг словно вцепился корнями. — Стой, тварь!
Дэймон на мгновение замер, встретившись взглядом с Элионом — хотя тот не мог видеть его. В этом взгляде читалось благодарность.
Не дожидаясь развития событий, он рванул вперёд — и в тот момент, когда Тиффон уже готов был броситься за ним, демон скользнул сквозь мерцающую завесу врат.
Золотые створки на мгновение вспыхнули ослепительным светом, а затем снова замерцали в лунном сиянии.
Тиффон сжал кулаки, хмуро глядя на врата. В его глазах читалась смесь ярости и растерянности. элион отпустил его и облегчённо выдохнул.
— Пропустил… — процедил он. — И зачем ты меня остановил?! — закричал ангел. Он повернулся к другу‑привратнику и железной хваткой вцепился в воротник Элиона, почти касаясь носом его носа.
Хоть Элион и не видел, но он отчётливо ощущал бурю эмоций, бушующую в душе Тиффона. Каждое прикосновение, каждый вздох напарника говорили ему больше, чем могли бы сказать слова. Он мягко положил ладонь на руку ангела, слегка сжимая её — не для того, чтобы освободиться, а чтобы передать своё спокойствие.
Тиффон полностью отпустил его, поморщился, поднял меч и растворил его в своих руках. Отвернулся от друга, скрывая свою злость, хотя это было бесполезно.
— Прости, что не рассказывал тебе… Но я знаю этого демона. Он не причинит никому вреда, — тихо , но твёрдо произнёс Элион.
После этой фразы Тиффон обернулся к нему и со злостью заявил:
— Не причинит вреда?! То есть ты уже пропускал его?! — в голосе ангела звучала злость, а на лице читалась надежда, что он не прав.
Элион поджал губы, но вскоре вернулся к своему обычному спокойствию. Десять секунд молчания немного разрядили обстановку, и он ответил:
— Дэймон приходит сюда, чтобы встретить своего милого друга. Он не желает нам зла…
По щеке Элиона тут же прилетела пощёчина — не сильная, но ощутимая. Элион, кажется, ожидал этого, потому-что его виражение лица никак не изменилось.
Тиффон встряхнул руку, потёр запястье, цыкнул и скрестил руки на груди. Твёрдо посмотрел в сторону, лишь бы не видеть лица друга.
— Ц… Я тебя никогда не смогу понять, — выдохнул он.
Элион потёр щёку и мягко улыбнулся, несмотря на пощёчину.
— этот демон не опасен.
— Не опасен?! — Тиффон резко отступил на шаг, разведя руки в стороны. — Демон не может быть неопасным! Это противоречит самой его природе! этих чертов нельзя пускать в рай! как ты будешь действовать если он прям сейчас что-нибудь учудит?! как ты тогда будешь обьясняться перед богом?!
Элион посмотрел на врата, и немного помолчав ответил.
— У него довольно тяжёлая судьба которую трудно понять простому человеку. Меня даже удивляет то что он вообще попал в ад... - он опустил голову на пол и прошептал — несправедливо...
Тиффон поморщился и грубо сжал кулаки на груди сильнее.
Спорить с Элианом можно сказать было бессмысленно. Он видел души насквозь, начиная от рождения этой души, и заканчивая несправедливой судьбой смерти.
— и к тому же - продолжил он. — в наших правилах не написано что демоны не могут посещать рай. Так же как и нам не запрещено ступать на землю ада.
Слова ангела были правдивыми, и возражать не было смысла. Тиффон лишь строго посмотрел на врата всё так же сжимая кулаки на груди.
— если он сделает что-то, отвечать за это будешь ты. - закончил он и Элион мило улыбнулся своему другу. Всё-таки не такой он злой каким выглядит.
Только вот.. Почему же Элион не сразу узнал Дэймона?...
***
Демон осторожно закрыл за собой золотые врата рая — створки сошлись почти бесшумно, лишь на мгновение вспыхнули мягким светом, подтверждая, что проход запечатан. Стоило ему сделать шаг назад, как ощущение священной тишины вокруг стало ещё ощутимее.
Рай предстал перед демоном во всём своём белоснежном великолепии. Почти всё вокруг было окрашено в оттенки белого — от молочного до жемчужного, с редкими вкраплениями зелени. В небе парили пять огромных летающих островов, соединённых изящными мраморными мостами с перилами из тончайшего кружева. Острова медленно кружились в вечном танце, но мосты между ними оставались неподвижными, словно привязанные к невидимым якорям.
На каждом острове раскинулись миниатюрные деревни — аккуратные поселения из белоснежных домов с крышами, покрытыми лепестками лотоса. Дома стояли вдоль извилистых дорожек, вымощенных мраморной плиткой с узорами в виде звёзд и облаков. В каждой деревне были свои сады с серебристыми деревьями, фонтаны с кристально чистой водой и небольшие храмы, где ангелы собирались для молитв и размышлений.
Первый остров, ближайший ко вратам, был покрыт белоснежными садами с деревьями, чьи ветви напоминали застывшие облака. Здесь жили молодые ангелы, только начинающие свой путь. Их деревни были самыми яркими и оживлёнными — повсюду слышались смех, пение и звон колокольчиков.
Второй остров служил обителью для ангелов‑целителей. Его деревни окружали сады с целебными растениями, чьи листья светились мягким светом. Ангелы в белых одеяниях ходили между грядками, собирая капли росы, обладающей исцеляющей силой.
Третий остров, где находился дом Серафима, утопал в цветах. Лепестки здесь были белее снега, а стебли — прозрачными, как лёд. Деревни этого острова отличались особой утончённостью: дома напоминали изящные раковины, сплетённые из ветвей и тумана.
Четвёртый остров населяли ангелы‑хранители. Их деревни располагались на склонах белоснежных холмов, а дома были построены так, чтобы из каждого окна открывался вид на другие острова — чтобы ничего не ускользнуло от бдительных глаз стражей.
В центре всей этой величественной композиции возвышался пятый, самый большой остров — обитель Бога рая. На нём стоял величественный замок, сотканный из света и облаков. Его башни устремлялись в небо, переливаясь жемчужным сиянием, а стены казались сделанными из застывшего утреннего тумана. Замок окружали сады, где росли деревья с листьями, похожими на кристаллы, и цветы, источающие аромат вечности. Мраморные мосты, более широкие и величественные, чем остальные, соединяли центральный остров с остальными, символизируя связь всего рая с его сердцем.
Под летающими островами, на земле, жили ангелы без крыльев. Одни потеряли их из‑за судьбы, другие — в результате каких‑то испытаний. Они создали свои поселения среди белоснежных деревьев, ухаживали за садами, общались друг с другом. Некоторые возделывали землю, выращивая необычные растения с серебристыми листьями, другие занимались ремёслами — плели венки из белых цветов или вырезали узоры на мраморных плитах. Среди них сновали удивительные существа: белоснежные олени с рогами, напоминающими кристаллы, птицы с перьями, похожими на снежинки, и маленькие зверьки, похожие на белок, но с пушистыми хвостами, сверкающими, как иней.
Демон расправил крылья — тёмные, перепончатые, резко контрастирующие с окружающей белизной — и поднялся в воздух. Лететь между островами было непросто: потоки воздуха здесь вели себя иначе, чем в мире людей. Он миновал первый остров с его садами, затем второй с храмами, чьи купола мерцали, как звёзды, и направился к третьему.
Подлетая, он заметил ангела издалека: он стоял на краю мраморной террасы, задумчиво листал книгу с перламутровой обложкой. Ветер играл его волосами, а крылья, раскинутые за спиной, мягко переливались в свете райского солнца. Вокруг беседки из белого мрамора, сплетённой с ветвями серебристого дерева, вились лозы с цветами, напоминающими звёзды — они мягко светились в полуденном свете.
Дэймон решил подкрасться незаметно. Приглушив шум крыльев, сделал широкий круг над островом, заходя против ветра, чтобы ангел не уловил приближения. Затем плавно снизился за его спиной, бесшумно приземлился на мраморные плиты и на мгновение замер, любуясь этой безмятежной картиной.
Решив немного подразнить старого друга, тот бесшумно, подошёл ближе, держа руки за спиной. В последний момент чуть приподнялся на цыпочки, положил подбородок ему на плечо и, склонившись к самому уху, шёпотом произнёс:
— Что читаешь, сладкий друг?
Серафим вздрогнул всем телом — книга едва не полетела вниз. Он резко обернулся, инстинктивно взмахнув крыльями, и шлёпнул его книгой по лбу. Не сильно, но ощутимо.
— Дэймон?! — он отступил на шаг, прижав книгу к груди, и окинул демона взглядом, в котором смешались испуг и узнавание. — придурок! Зачем.. Так подкрадываться! Ты.. — он запнулся, не договорив, и махнул рукой в сторону пропасти.
— Ай, ну зачем быть-то так? Ну-ка, поцелуй, чтобы не болело! — Дэймон скорчил донельзя несчастную мину, театрально надул губы и ткнул пальцем в аккуратное покраснение чуть выше бровей. Его тёмные, перепончатые крылья, абсолютно чуждые этому чистому, звенящему миру, с тихим шорохом сложились за спиной, но кончики их всё ещё подёргивались от едва скрываемого превосходства.
— Поцеловать?.. — он прижал фолиант к груди сильнее, чувствуя, как к щекам приливает жар, который никак не подобал ангелу его чина. — иди ка ты знаешь куда.
— Ну а почему нет, мой сладкий друг? — демон прищурился, и в его янтарных глазах, в которых вечно плясали искры подземного пламени, промелькнуло то самое выражение, от которого у Серафима ещё в человеческой юности перехватывало дыхание. — Я проделал такой долгий путь. Воздух здесь, конечно, чистый, но без твоей улыбки — совершенно пресный.
Ангел лишь шумно выдохнул, понимая, что злиться на него по-настоящему просто не выходит. Элион на Вратах снова проявил свою опасную милость, пропустив эту нечисть, а Серафиму теперь расплачиваться за их общие секреты.
Ангел направился к изящной скамье из белого мрамора, стоявшей в самой глубине террасы. Скамья была оплетена живыми лозами звёздных цветов. Стоило ему сесть, как их лепестки раскрылись чуть шире, испуская едва заметный, тёплый свет. Он демонстративно раскрыл книгу на середине, силясь сделать вид, что древние тексты о гармонии сфер интересуют куда больше, чем стоящий в двух шагах нарушитель небесного порядка.
Дэймон не заставил себя ждать. Он двинулся следом — вальяжно, неторопливо, расправив плечи так, словно этот остров принадлежал ему, а не ангелам. Настоящий павлин. Важный, самовлюблённый, сияющий своей тёмной, порочной красотой среди безупречной белизны Рая. Каждое его движение дышало доминированием и абсолютной уверенностью в собственной безнаказанности.
Он опустился на скамью рядом. Мрамор под ним, казалось, на мгновение заиндевел, реагируя на адскую энергетику, но звёздные цветы лишь сильнее запахли мускусом и диким мёдом. Дэймон бесцеремонно придвинулся ближе, почти вплотную. Он наклонился над плечом друга, заглядывая в раскинувшиеся страницы.
— И что за скуку ты тут изучаешь? — протянул он, пробегая глазами по золотым рунам. — «О сиянии первозданного света и смирении духа», Серафим, ты торчишь здесь уже столько веков, и тебе всё ещё не надоела эта нудятина?
— Это не нудятина, это основа... — начал было он, поворачивая к нему голову, но договорить не успел.
Дэймон вырвал книгу из рук.
— Эй! — тот вскочил со скамьи, моментально теряя всё своё ангельское хладнокровие. — Отдай сейчас же! Дэймон, это не шутки, это редчайший экземпляр из центрального архива!
Демон лишь хохотнул, вскинув руку с книгой высоко вверх. Сам он остался сидеть, закинув ногу на ногу. С этой позиции он всё равно умудрялся выглядеть так, будто контролировал абсолютно всё вокруг.
— Отдам, — протянул он, лукаво прищурившись. — Но у всего есть своя цена. Ты же знаешь правила, Серафимушка. Хочешь вернуть свою драгоценную макулатуру — плати. Поцелуй меня в лоб, как я просил, и, так и быть, я проявлю демоническое милосердие. Ну, или я могу просто скинуть её в пропасть между островами. Интересно, как быстро ангелы внизу поймают её своими сачками?
— Ты не посмеешь, — процедил тот, чувствуя, как внутри закипает самое настоящее, вовсе не ангельское возмущение. Ангел сделал шаг вперёд, пытаясь дотянуться до переплёта, но Дэймон лишь перехватил книгу другой рукой, уводя её за спину, и поймал Серафима за запястье. Его хватка была железной, горячей, но удивительно бережной. — Отдай, придурок! Прекрати свои дурацкие игры!
— Игры? — голос Дэймона вдруг изменился. Насмешка никуда не исчезла, но в ней прорезались те самые глубокие, бархатные нотки, от которых у серафима по спине пробежали мурашки. Он потянул его за руку на себя, заставляя снова опуститься на скамью, лицом к нему. — А помнишь, как ты кричал точно так же, когда мы были людьми? Там, за старым корпусом школы, у разбитых теплиц?
Серафим замер, и все слова застряли в горле. Воспоминания — те самые, которые он так тщательно прятал под покровом святости и вечности — хлынули горячей волной.
— Ты тогда тоже прятался за своими правилами и учебниками, — тихо, почти интимно продолжил демон, наклоняясь к его лицу. Его дыхание обжигало губы.
— Строил из себя примерного мальчика, старосту класса. А я украл твой конспект по философии. Ты бегал за мной по всему школьному двору, кричал, что я сорву тебе экзамен... А когда наконец зажал меня в углу за заброшенной спортивной площадкой... Что мы сделали, а, Серафим?
— Замолчи, — прошептал он, чувствуя, как земля уходит из-под ног, хотя мы и так парили в небесах.
— Мы засасывались так, что у тебя дыхания не хватало, — безжалостно и сладостно напомнил Дэймон, и его пальцы медленно скользнули от запястья серафима выше, очерчивая контур предплечья. — Ты цеплялся за мою куртку, забыв про свой чёртов конспект, про оценки, про весь мир. Я уже тогда приучал тебя к греху, мой ангел. И тебе это нравилось. Ты и сейчас такой же — правильный снаружи, но стоит мне подойти ближе, и твоя святость трещит по швам.
— Это... это было в прошлой жизни, — он попытался взять себя в руки, вернув голосу прежнюю строгость и характер. — Мы переродились. Теперь мы по разные стороны баррикад. То, что ты предлагаешь сейчас — абсурдно. Я не стану целовать тебя ради какой-то книги.
Серафим резко дёрнул рукой, высвобождаясь из его хватки, и демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Сердце колотилось в ушах как сумасшедшее. Он смотрел на парящий вдали замок Бога, надеясь, что его сияние вернёт мне былую стойкость.
Но Дэйман не собирался отступать. Отказ лишь разжёг его извечный азарт.
Книга с глухим стуком упала на мраморные плиты — ему больше не нужен был предлог.
Сильные, горячие руки обхватили Серафима за талию и рывком развернули обратно. Дэймон подался вперёд, наваливаясь всем телом, вжимая Серафима в спинку мраморной скамьи. Его крылья резко расправились, создавая вокруг них плотный, непроницаемый кокон, отсекая от всего остального Рая, от бдительных глаз стражей и чистого неба. Они оказались в полумраке, сотканном из собственной, густой тьмы Дэймона.
— Дэй... — его протест захлебнулся, так и не успев родиться.
Пальцы жёстко, но собственнически переплелись с волосами ангела на затылке, фиксируя голову, не давая ни единого шанса отстраниться.
Дэймон доминировал абсолютно, подавляя волю ангела своим первобытным, горячим напором. И в следующий миг его губы накрыли губы серафима.
Поцелуй вышел яростным, страстным, почти болезненным. Дэймон слегка кусал губы, требуя полного подчинения, и Серафим, всхлипнув от неожиданности, раскрылся навстречу этому безумию. Его язык по-хозяйски ворвался в рот серафима, сплетаясь с языком, диктуя свой рваный, сумасшедший ритм. В этом вкусе смешалось горечь адского пламени, сладость райского тумана и непередаваемый, пьянящий аромат их общей человеческой юности.
Разум ангела, до этого момента чистый и упорядоченный, мгновенно превратился в хаос. Руки серафима сами собой взлетели вверх, обхватывая шею демона, пальцы судорожно впились в его плечи, комкая ткань тёмных одеяний. Он прижимался к нему так близко, словно пытался раствориться в его обжигающей тьме, заполняя ту пустоту, которая выжигала изнутри все эти века.
Демон вцепился в талию и затылок ангела с пугающе-нежной хваткой. Его черные когти, едва ощутимо царапая кожу, впивались в плоть, не причиняя боли, но заставляя Серафима тонуть в этом собственническом жесте. Упершись коленом в лавку, Дэймон нависал над ним, давя всей мощью своего демонического естества. Его ладонь, скользнув под край одежды, коснулась обнаженного живота и начала исследовать грудь ангела, сжимая её с жадностью, присущей лишь тем, кто долго был лишен самого святого. Святая кожа Серафима обжигала демона, но этот ожог был не пыткой, а самым желанным наркотиком.
{В их мире правила были жестоки: любое прикосновение к ангелу, чье сердце полно презрения, каралось ожогами, больнее которых не было даже в глубинах Ада. Но в Серафиме кипел опасный коктейль. Злость на самого себя, презрение к Дэймону, перемешанное с извращенным удовольствием и глубокой, темной любовью. Именно это противоречие делало его кожу мягкой, податливой и нестерпимо горячей.]
Дэймон уже был готов вонзить клыки в беззащитную шею, когда разум, внезапно взял верх над инстинктами. Он остановился, замер, припав к шее ангела и вдыхая его аромат — аромат чистоты, которую он так стремился отравить своим присутствием.
Владеть ангелом — значит сделать его своей тайной собственностью.
Дэймон сменил тактику. Вместо грубого укуса, который оставил бы предательский след на виду, его губы скользнули в ложбинку между ключицами, скрытую под воротником. Он не кусал, он лишь жадно впитывал тепло святого тела, смешивая его с запахом собственного греха. Длинные пальцы с острыми когтями вычерчивали на пояснице Серафима узоры, медленно, доводя ангела до грани безумия.
— Хитрость — это тоже вид греха, мой ангел, — прошептал демон, едва касаясь губами его кожи. — Если нельзя оставить метку на виду, я оставлю её там, где никто не догадается искать. Я буду знать, что каждое твоё движение, каждый вдох будут напоминать тебе о том, как глубоко я пробрался под твою белоснежную оболочку.
Дэймон сжал светлые пряди волос на затылке Серафима, заставляя того запрокинуть голову, открывая линию подбородка и кадыка. Он провел острым языком по этой линии — медленно, методично, превращая каждое касание в незримую, но жгучую печать собственности.
Наконец, демон резко поднял голову ангела, заставляя его встретиться с собой взглядом. Он сжег свой щит, он был готов упасть в бездну, лишь бы Дэймон наконец перестал дразнить его и забрал то, что по праву принадлежало тьме.
Вот вдруг Дэймон хотел дотронутся до тряпок ангела, что бы пройтись по каждому сантиметру.. Из неоткуда послышался твёрдый голос позади.