Тут что-то было?
Красный Круг всегда шумел: шаги, шёпоты, дыхание множества людей, которые прошли Переход и ещё не поняли, кем стали.
Но сегодня он был неестественно тихим.
Лили шла по коридору, чувствуя, как стены будто слушают её мысли.
Гул в воздухе — давящий, вязкий.
Как будто весь круг затаил дыхание.
Странности начались утром
Пастырь принёс списки новопришедших.
Книга Переходов — толстая, тяжёлая, обтянутая кожей, всегда пахнущая пеплом.
— Перепроверь, — сказал он Лили.
— Что именно?
— Строку сорок одну. Там… ошибка.
Лили открыла книгу.
Строка сорок один была пустой.
Совсем.
Бездонное пустое место посреди аккуратных записей.
— Здесь должен быть кто-то? — спросила она.
Пастырь сжал губы.
— Каждый Переход заполняется. Пропусков не бывает.
Лили смотрела на чистую строчку, и ей казалось, что буквы… были там.
Совсем недавно.
Но стерлись.
Не рукой.
Не ножом.
Будто сами ушли.
Зеркала
Сегодня одно из зеркал в Зале Очищения «захлебнулось» — так Пастыри говорили о сбоях.
Его поверхность стала мутной, словно залитой молоком.
Лили подошла к нему, пытаясь увидеть собственное отражение.
И увидела.
Но не себя.
На стекле проступила женская фигура — белёсая, размытая, словно нарисованная на запотевшем стекле.
Контур лица.
Плечо.
Пепел на ресницах.
Лили дотронулась до поверхности.
И фигура повторила жест — идеально синхронно.
Шёпот:
«Я здесь…»
Лили отшатнулась.
Стукнулась спиной о стену.
Сердце заколотилось так сильно, что казалось — его слышат все.
Пастыри подбежали.
— Что произошло?
— Там… кто-то был!
— В зеркале?
Лили кивнула.
Они переглянулись.
— Оптический след, — устало сказал один.
— Эхо Перехода, — добавил другой.
— Такое бывает.
Но в их глазах читалось: не бывает.
Демьян
Он сидел в своей комнате — тёмной, почти пустой.
Только стол, свеча и книга, которую никто кроме него не имел права открывать.
В книге был ещё один список.
Другой.
Запретный.
И в нём — имя, которое он никак не мог прочесть.
Как будто буквы растворялись каждый раз, когда он смотрел на них.
Но он помнил.
Память сопротивлялась мраку.
Сопротивлялась Переходу.
Он прошептал:
— Л…
Буква не вышла.
Голос сорвался.
Имя исчезло.
Свеча дрогнула.
По комнате прошла едва ощутимая волна холода.
Она здесь.
Возвращаясь в спальню
Лили застала странную картину.
На её кроватях — белая пыль.
Её не могло быть здесь: в Красном Круге используют только красную.
Но это была белая.
Холодная до онемения.
Лили провела пальцами.
Ощущение — как от снега, который не тает.
Под слоем пыли лежал маленький предмет.
Она подняла его — и вздрогнула.
Белая бусина.
Простая. Холодная.
Но настолько знакомая, что грудь сжало.
Как будто она держала её когда-то.
Как будто подарила её кому-то.
Как будто…
Она сжала бусину в ладони.
И услышала:
«Ты не одна…»
Шёпот был тихим.
Но он прозвучал внутри головы.
Сбой в Переходе
Позже вечером Пастырь сообщил:
— Один из кругов ночью открылся сам.
— Как это возможно? — Лили почувствовала, как мурашки прошли по спине.
— Это не должно быть возможно.
Они подошли к месту.
Переходный проём, ведущий в нижние уровни, был приоткрыт.
Только немного.
Но этого было достаточно.
Тонкая струйка белой пыли тянулась наружу, как дыхание живого существа.
— Это… оттуда? — прошептала Лили.
— Откуда ушла та, кто должен была не вернуться, — тихо сказал Пастырь.
Лили смотрела в глубину проёма.
И вдруг — увидела.
На секунду.
Мгновение.
Фигуру девушки далеко внизу.
Нечёткую.
Белую.
Со смазанным лицом.
Она смотрит вверх.
Прямо на Лили.
Лили моргнула — и фигура исчезла.
Только шёпот остался:
«Помни меня…»
Но она не могла.
Как бы ни старалась — память ускользала.
Имя — растворялось.
Лицо — таяло.
Голос — расплывался.
Только страх оставался.
Страх и белая бусина в её ладони.