Мать

В пыльном альбоме, хранящем ароматы прошлого, переплетались фотографии: чёрно-белые снимки турецкой глубинки, яркие вырезки из журнала "Semana" и лица… лица, в которых отражалась целая жизнь – жизнь Шин Э-сун, девочки, потерявшейся в вихре Корейской войны, и нашедшей себя в объятиях чужой земли. Сегодня, глядя на внука Э-сун, Кан Ми-нё, уже взрослого, почти потерявшего детскую угловатость, сложно было представить, что в его венах течёт кровь, видевшая столько контрастов. Сеул. Город небоскрёбов и цифровых технологий, где прошлое, казалось, растворилось в неоновых огнях. Но в глазах Ми-нё, в глубине его задумчивого взгляда, иногда проскальзывало что-то такое… что-то от той далёкой, непростой, но невероятно красивой истории его семьи...

2021-й год. 159-1, Самсондон, Каннамгу, Сеул, Южная Корея.

Дверь в прихожей открылась и в квартиру зашёл молодой юноша в опрятной школьной форме, состоящей из белого пиджака с рубашкой, клетчатых брюк серого цвета и кроссовок. На плече у него была сумка. хотя парень был азиатской внешности, как и все корейцы, в чертах его лица угадывались и ассирийские черты. Лет ему было 17-ть. Это и был Ми-нё, внук той самой Шин Э-сун. Сейчас он вернулся домой со школы и был жутко голоден.

–엄마, 저 왔어요(eomma, jeo wass-eoyo! – Мама, я дома)! – Крикнул Ми-нё.

–손 씻고 앉아서 식사하세요(son ssisgo anj-aseo sigsahaseyo – Мой руки и садись есть), – послышался голос матери из кухни. Ми-нё улыбнулся и направился в сторону ванной...

Солнце, проникающее сквозь панорамные окна, играло бликами на глянцевых фасадах кухонных шкафов. Кухня была выполнена в минималистичном стиле, характерном для современных сеульских квартир. Белые матовые поверхности сочетались с акцентами из натурального дерева, создавая ощущение тепла и уюта, смягчая строгость линий. Остров, центром которого являлась индукционная плита с тонкой вытяжкой, парил в воздухе благодаря скрытой подсветке. На столешнице из искусственного камня красовались вазы с орхидеями – любимыми цветами Хэ-сук.

Хэ-сук, в удобном домашнем костюме, стояла у острова, сосредоточенно помешивая суп в кастрюле. Аромат кимчи-ччигэ, кисло-острый и согревающий, наполнял пространство. Небольшой телевизор, встроенный в один из шкафов, тихо транслировал утренние новости. Барные стулья из светлого дерева были аккуратно задвинуты под стойку, а на столе, у окна, стояла одинокая тарелка с парочкой кимпабов, наполовину съеденных Хэ-сук ещё в завтрак.

Ми-нё пришёл на кухню и сел за стол, где его уже ждал его любимый суп самгьетанг. Он начал есть суп.

–맛있게 드세요, 아들아(mas-issge deuseyo, adeul-a – Приятного аппетита, сынок), – присела рядом, глядя на сына с теплотой, Хэ-сук.

–고마워요, 엄마(gomawoyo, eomma – Спасибо, мама), – улыбнулся Ми-нё. – 아빠는 어디 계세요(appaneun eodi gyeseyo? – А где папа)?

–직장에 계시잖아요(jigjang-e gyesijanh-ayo – На работе, ты же знаешь).

Ми-нё помолчал какое-то время, а потом снова сказал:

–아니, 서울에 사는 평범한 사람이 아시리아 혈통을 가지고 있을 거라고 누가 생각했겠어요(ani, seoul-e saneun pyeongbeomhan salam-i asilia hyeoltong-eul gajigo iss-eul geolago nuga saeng-gaghaessgess-eoyo? – Нет, ну кто бы мог подумать, что у такого обычного парня из Сеула, как я, могут быть ассирийские корни)?

–아들아, 우리 가족은 바로 그런 가족이란다(adeul-a, uli gajog-eun balo geuleon gajog-ilanda – Ну вот такая у нас семья, сынок), – улыбнулась Хэ-сук. – 문화 교류, 사랑, 그리고 상호 존중이 있는 가족이란다(munhwa gyolyu, salang, geuligo sangho jonjung-i issneun gajog-ilanda! – Культурный обмен, любовь и взаимоуважение)!

И тут вдруг телефон Ми-нё зазвонил. Он посмотрел экран и, улыбнувшись, ответил, заговорив по-турецки:

–Melek! Merhaba! Ah, kusura bakma, okuldan yeni geldim ve annem bana bir ton kimchi yedirdi. Nasılsın? Evet, evet, yeni tarih projenden bahsetmek istediğini hatırlıyorum. Hadi anlat, gerçekten merak ediyorum... Gerçi, itiraf ediyorum, şu anda biraz yorgunum. Belki beni hikayelerinle uyandırabilirsin? O çıkardığın ses de ne...? Ha-ha! Dur, o şaka yapan kardeşin mi? Ona benden selam söyle! Evet... Hadi, projenden bahset. Seni dinliyorum(Мелек! Привет! Ой, прости, я только что вернулся из школы и мама накормила меня тонной кимчи. Как у тебя дела? Да, да, я помню, ты хотела рассказать про свой новый проект по истории. Рассказывай, мне очень интересно… Хотя, признаюсь, сейчас я немного уставший. Может, ты меня разбудишь своими рассказами? А что это за шум у тебя..? Ха-ха! Подожди, это твой брат балуется? Передай ему привет от меня! Да… Ну, давай, рассказывай уже про свой проект. Я весь во внимании)!

Ми-нё ещё поговорил по телефону, смеясь, и потом закончил разговор.

–이 사람이 네 친구야(i salam-i ne chinguya? – Это твоя знакомая)? – Поинтересовалась Хэ-сук.

–멜렉 말하는 거야? 응, 맞아(melleg malhaneun geoya? eung, maj-a – Ты про Мелек? Да, это она), – кивнул Ми-нё. – 우리는 그녀와 자주 이야기를 나누는데, 그녀는 정말 멋진 여자예요(ulineun geunyeowa jaju iyagileul nanuneunde, geunyeoneun jeongmal meosjin yeojayeyo – Мы с ней часто общаемся, она довольно-таки классная девчонка).

Ми-нё, доев суп, стал что-то печатать в телефоне. Он наткнулся на статью в Wikipedia и то, что он прочитал, приятно его удивило:

"Шин Э-сун (кор. 신애순, тур. Shin Ae-sun, род. 1943, Корея) – корейско-турецкая модель, свидетельница Корейской войны и общественный деятель. Широко известна своей необычной судьбой, став одной из корейских сирот, нашедших приют в Турции после Корейской войны. В настоящее время проживает в Сеуле, Южная Корея".

–엄마, 위키피디아에 할머니에 대한 기사가 있대요(eomma, wikipidia-e halmeonie daehan gisaga issdaeyo! – Мама, оказывается в Wikipedia есть статья про бабушку)! – Удивлённо произнёс Ми-нё, на что Хэ-сук приподняла бровь:

–놀라세요(nollaseoyo? – А тебя это удивляет)?

Ми-нё немного запнулся:

–글쎄요... 할머니가 그렇게 유명하실 줄은 생각 못했어요... 특히 59년이 지났잖아요(geulsseyo... halmeoniga geuleohge yumyeonghasil jul-eun saeng-gag moshaess-eoyo... teughi 59nyeon-i jinassjanh-ayo? – Ну... я не думал, что бабушка будет так известна... Тем более, 59-ть лет прошло)?

–글쎄, 할머니는 정말 풍요롭고 파란만장한 삶을 사셨죠. 모델, 회사원, 심지어 해외여행까지 하셨잖아요(geulsse, halmeonineun jeongmal pung-yolobgo palanmanjanghan salm-eul sasyeossjyo. model, hoesawon, simjieo haeoeyeohaengkkaji hasyeossjanh-ayo! – Ну, у твоей бабушки просто была насыщенная и бурная жизнь. Она успела побывать и моделью, и офисной сотрудницей, и побывать заграницей)!

–그런데 할머니는 잘 지내세요? 할아버지랑 할머니 댁에도 가 보셨어요(geuleonde halmeonineun jal jinaeseyo? hal-abeojilang halmeoni daeg-edo ga bosyeoss-eoyo? – А кстати, как бабушка? Ты навещала их с дедушкой)? – Вдруг спросил Ми-нё.

–네, 가 봤어요. 괜찮아요. 다만 할머니 시력이 좀 나빠지셨고, 할아버지는 가끔 관절이 욱신거리는 느낌이 드세요. 하지만 그건 정상적인 거예요. 그 나이쯤 되면 누구나 그런 걸 느끼잖아요(ne, ga bwass-eoyo. gwaenchanh-ayo. daman halmeoni silyeog-i jom nappajisyeossgo, hal-abeojineun gakkeum gwanjeol-i ugsingeolineun neukkim-i deuseyo. hajiman geugeon jeongsangjeog-in geoyeyo. geu naijjeum doemyeon nuguna geuleon geol neukkijanh-ayo – Да, навещала. Они в порядке, правда у твоей бабушки немного усилились проблемы со зрением, а твой дедушка иногда чувствует боль в суставах. Но это нормально, ведь все в таком возрасте чувствуют что-то подобное).

Снова наступила пауза. Ми-нё снова обратился к маме:

–엄마, 증조할머니랑 증조할아버지 얘기 해주신 거 기억나? 할머니랑 같은 마을에 사셨잖아. 그분들 이야기는 어땠어(eomma, jeungjohalmeonilang jeungjohal-abeoji yaegi haejusin geo gieogna? halmeonilang gat-eun ma-eul-e sasyeossjanh-a. geubundeul iyagineun eottaess-eo? – Мама, ты помнишь, ты рассказывала про прабабушку и прадедушку? Они ведь жили в той самой деревне, откуда бабушка родом? Какие у них были судьбы)?

Хэ-сук, услышав вопрос сына, мгновенно вспомнила рассказы матери о своих родителях, её бабушке и дедушке. Хэ-сук знала, что её мать лишилась родителей ещё будучи ребёнком, и тоже печалилась. Ведь что может быть грустнее, чем лишиться матери и отца в раннем возрасте?

–그래, 아들아, 네 말이 맞아. 네 할머니의 부모님, 증조할머니와 증조할아버지는 둘 다 범골 마을에 살았어. 엄마 말씀으로는, 아마 거기서 나고 자랐고, 사랑에 빠져 결혼했다고 하더라. 그리고... 네 할머니, 신애순이 태어났지. 그다음에 무슨 일이 일어났는지 알잖아(geulae, adeul-a, ne mal-i maj-a. ne halmeoniui bumonim, jeungjohalmeoniwa jeungjohal-abeojineun dul da beomgol ma-eul-e sal-ass-eo. eomma malsseum-euloneun, ama geogiseo nago jalassgo, salang-e ppajyeo gyeolhonhaessdago hadeola. geuligo... ne halmeoni, sin-aesun-i taeeonassji. geuda-eum-e museun il-i il-eonassneunji aljanh-a – Да, сынок, ты прав. Родители твоей бабушки, твои прабабушка и прадедушка, оба жили в деревне Бомголь. Мама рассказывала, вроде, что они оба там родились и выросли там же, они полюбили друг друга и поженились. А потом... у них родилась твоя бабушка, Шин Э-сун. Ну ты знаешь, что было дальше).

–할머니 부모님은 전쟁 초기에 돌아가셨고, 할머니는 터키로 피난 가셔서 11년 동안 사셨어요. 네, 알아요(halmeoni bumonim-eun jeonjaeng chogie dol-agasyeossgo, halmeonineun teokilo pinan gasyeoseo 11nyeon dong-an sasyeoss-eoyo. ne, al-ayo... – Родители бабушки погибли в начале войны, а сама бабушка была эвакуирована в Турцию и прожила там 11-ть лет. Да, я знаю)... – Кивнул Ми-нё. – 그런데 할머니는 친구분과 함께 터키로 피난 가셨죠? 그 친구분 이름이 차여정이셨던 것 같은데요(geuleonde halmeonineun chingubungwa hamkke teokilo pinan gasyeossjyo? geu chingubun ileum-i chayeojeong-isyeossdeon geos gat-eundeyo? – Кстати, а ведь бабушка была эвакуирована в Турцию вместе с подругой, так ведь? Кажется, её подругу звали Чха Ё-чжон)?

–그래, 맞아. 여정이 네 종조모야. 내가 말했듯이, 그녀는 남편 탕야오와 마찬가지로 터키에 남았어. 내가 한 말 기억나? 그는 부산 근처 솔명 마을에 살았는데, 터키로 피난 갔고, 당시 그는 어린아이였어. 그들에게는 딸 탕미란과 아들 탕지셴이 있었지(geulae, maj-a. yeojeong-i ne jongjomoya. naega malhaessdeus-i, geunyeoneun nampyeon tang-yaowa machangajilo teokie nam-ass-eo. naega han mal gieogna? geuneun busan geuncheo solmyeong ma-eul-e sal-assneunde, teokilo pinan gassgo, dangsi geuneun eolin-aiyeoss-eo. geudeul-egeneun ttal tangmilangwa adeul tangjisyen-i iss-eossji – Да, это так. Ё-чжон – твоя двоюродная бабушка. Она, как я тебе рассказывала, осталась в Турции, как и её муж Тан Яо. Помнишь, я тебе рассказывала? Он жил в деревне Сольмёнг недалеко от Пусана, но тоже был эвакуирован в Турцию, и тоже тогда был ребёнком. У них родились дети: дочь Тан Ми-ран и сын Тан Цзи Сянь).

–지셴 삼촌과 미란 숙모도 부모가 되셨죠(jisyen samchongwa milan sugmodo bumoga doesyeossjyo? – А дядя Цзи Сянь и тётя Ми-ран тоже, вроде, стали уже родителями)?

–네. 지셴은 중국 청두에 오래 사셨어요. 아내와 자녀가 있어요. 아들 탕즈하오와 딸 탕웨가 있습니다(Да. Цзи Сянь уже давно живёт в Китае, в Чэнду, у него жена и дети: сын Тан Цзы Хао и дочь Тан Юэ).

–미란 이모는요(milan imoneun-yo? – А тётя Ми-ран)?

–이모도 가정을 꾸리셨는데, 홍콩에 사세요. 아들 하나와 딸 둘이 있어요. 아들 이름은 장원정이고, 딸들은 장쉐자오와 장슈팡이에요. 그리고 미란의 남편은 대만 사람이에요(imodo gajeong-eul kkulisyeossneunde, hongkong-e saseyo. adeul hanawa ttal dul-i iss-eoyo. adeul ileum-eun jang-wonjeong-igo, ttaldeul-eun jangswejaowa jangsyupang-ieyo. geuligo milan-ui nampyeon-eun daeman salam-ieyo! – Она тоже успела завести семью, она живёт в Гонконге. У неё есть сын и две дочери. Сына зовут Чжан Вэнь Чжэн, а дочерей Чжан Сюэ Цзяо и Чжан Шу Фан. И кстати, муж Ми-ран – тайванец)!

–그는 대만 출신인가요? 하지만 중국과 대만의 관계가 복잡하지 않나요(geuneun daeman chulsin-ingayo? hajiman jung-guggwa daeman-ui gwangyega bogjabhaji anhnayo? – Он из Тайваня? Но ведь Китай и Тайвань в сложных отношениях)?

–하지만 그렇다고 해서 중국인과 대만인 사이의 결혼 가능성이 배제되는 건 아닙니다. 대만인 남성과 한국계 중국인 여성 사이의 결혼도 가능하죠. 물론 그런 결혼은 매우 드물지만요(hajiman geuleohdago haeseo jung-gug-ingwa daeman-in saiui gyeolhon ganeungseong-i baejedoeneun geon anibnida. daeman-in namseong-gwa hanguggye jung-gug-in yeoseong saiui gyeolhondo ganeunghajyo. mullon geuleon gyeolhon-eun maeu deumuljiman-yo – Но это не исключает возможность брака между китайцами и тайваньцами. И брака между тайваньцем и китаянкой корейского происхождения тоже. Хотя такие браки довольно редки).

–멋지네요! 엄마, 중국어 할 줄 아세요? 뭐든 할 수 있어요(meosjineyo! eomma, jung-gug-eo hal jul aseyo? mwodeun hal su iss-eoyo? – Круто! Мам, а ты знаешь китайский? Можешь что-нибудь сказать)? – Спросил Ми-нё.

–大家好，我叫姜海淑。我的父母是申爱顺和阿什尔·萨夫拉。我的生活很美好(Dàjiā hǎo, wǒ jiào jiānghǎishū. Wǒ de fùmǔ shì shēn ài shùnhe ā shén ěr·sà fū lā. Wǒ de shēnghuó hěn měihǎo! – Привет, меня зовут Кан Хэ-сук. Мои родители – Шин Э-сун и Ашор Сафра. У меня замечательная жизнь)！- Улыбнулась Хэ-сук, заговорив на беглом китайском, который учила по онлайн-курсам.

–흥미롭네요... 뭐라고 하셨어요(heungmilobneyo... mwolago hasyeoss-eoyo? – Интересно... А что ты сказала)?

–그냥 인생은 아름답다는 거예요(geunyang insaeng-eun aleumdabdaneun geoyeyo – Просто, что жизнь прекрасна).

Ми-нё взглянул в окно, откуда ласково выглядывало солнце. Да, семья Ми-нё определённо была самой необычной, но в то же время самой настоящей и счастливой!..

2021-й год. Сочо-гу, Хуам-дон, 43-12, Сеул, Южная Корея.

Э-сун, одетая в простую вязаную кофту и тёмные брюки, а ещё в носки зелёного цвета, сидела на диване их с Ашором квартиры. Она заметно постарела – её волосы теперь не просто были седыми, как ещё тринадцать лет назад, но уже по-настоящему серебристо-седыми. На лице появилось ещё больше морщинок. Голос стал ещё более старческий. Э-сун смотрела фильм "Айла: дочь войны" совместного производства Турции и Южной Кореи о турецком солдате, спасшем корейскую девочку и полюбившем её как родную дочь. Сейчас Сулейман Дилбирлиги, как звали того солдата, встретился с девушкой по имени Нуран, своей возлюбленной. Ту звали прямо как приёмную тётю Э-сун из Ташкиран.

"-Bana doğruyu mu söylediler(Мне правду сказали)? "- Спросил Сулейман возлюбленную. Нуран отвела неловко взгляд:

–"Amcam her şeyi radyodan duydu. Dünya senin için büyük, ama benim için küçük(Мой дядя всё услышал по радио. Мир для тебя велик, но он тесен)"

–"Duymuşum diye ne olmuş yani! Neden kendin söylemedin? Söylemeliydin! Neden sustun Nuran? Ben hırsız mıyım, serseri miyim? Ya da belki kötü müyüm, yoksa yalancı mı(Подумаешь, услышал! Почему ты сама не сказала? Надо было сказать! Почему ты молчала, Нуран? Разве я – вор, или бродяга? А может, злой или лжец)"?

–"Hırsız değilsin(ты не вор)", – подняла на него взгляд Нуран. – "Kötü değilsin ve yalancı da değilsin. Ama sadakatsizsin Süleyman: önce kaçtın, sonra beni düşünmeden kalmaya karar verdin. Senden beni terk etmemeni istedim, ama o kız senin için daha değerli çıktı(Ты не злой и не лжец. Но ты неверный, Сулейман: сначала ты сбежал, а потом не подумал обо мне и решил остаться. Я просила не покидать меня, но та девочка оказалась тебе дороже)... ".

Э-сун смотрела на это и остановила фильм на паузу. Из её глаз покатились слёзы. Как же, всё-таки, жизнь той девочки по имени Айла похожа на её жизнь! И тут Э-сун вспомнился разговор с Ё-чжон, произошедший много лет назад:

"Э-сун. Ё-чжон, ты слышала сегодня за обедом? Про турецкого солдата и корейскую девочку?

Ё-чжон. Да, слышала. "Айла"… Красивое имя.

Э-сун. Тебе не кажется всё же, что это похоже на нас?

Ё-чжон. Ну, мы тоже кореянки и нас привезли в Турцию. Но он, наверное, спас её от войны, а нас… нас просто привезли сюда".

Э-сун прерывисто вздохнула и сказала сама себе:

–몇 년이 흘렀는지... 너무나 많은 슬픔을 겪었어... 엄마, 아빠... 다시 만날 수 있다면 얼마나 좋을까(myeoch nyeon-i heulleossneunji... neomuna manh-eun seulpeum-eul gyeokk-eoss-eo... eomma, appa... dasi mannal su issdamyeon eolmana joh-eulkka... – Сколько лет прошло... Я пережила столько горя... Мама,.. папа... Вот бы ещё раз увидеть их)...

И тут сзади послышался знакомый голос:

–이선, 자기야(iseon, jagiya... – Э-сун, милая)...

Э-сун спокойно повернулась на голос и увидела сидящую на другом краю дивана маму. Мать Э-сун была в том же неизменном красивом ханбоке, с вышитыми цветами и золотыми нитями. Она выглядела на 27-мь, как и в довоенной Корее, в том далёком июне 1951-го года, в Японии 1967-го и уже здесь, в Сеуле 2008-го. Ён-и, которая в далёком 2008-м всё же перешла в Мир иной, решила снова навестить дочку.

В этот раз Э-сун не вздрогнула, не испугалась и не удивилась. Она привыкла к таким "визитам", хотя мать "навещала" её не так часто.

–어머니(eomeoni? – Мама)? – Спросила спокойно, но с лёгкой тревогой Э-сун. Та улыбнулась:

–안녕, 내 딸! 나 다시 왔어(annyeong, nae ttal! na dasi wass-eo – Здравствуй, моя девочка! Я снова здесь).

Э-сун взглянула на себя и с самоиронией хмыкнула:

– 음... 보시다시피, 그 어린 소녀의 흔적은 전혀 남아있지 않네. 난 이제 늙은 여자가 됐어(eum... bosidasipi, geu eolin sonyeoui heunjeog-eun jeonhyeo nam-aissji anhne. nan ije neulg-eun yeojaga dwaess-eo – Ну... Как видишь, от той девочки не осталось и следа. Я – старуха).

–그런 말 하지 마. 네가 78살이 됐어도 넌 언제나 내 작은 딸이야. 아빠랑 엄마는 널 아주 많이 사랑해(geuleon mal haji ma. nega 78sal-i dwaess-eodo neon eonjena nae jag-eun ttal-iya. appalang eommaneun neol aju manh-i salanghae – Не говори так. Ты всегда будешь моей малышкой, даже если тебе уже 78-мь лет. Мы с твоим отцом тебя очень любим).

Э-сун кивнула, улыбнувшись, а потом спросила, перестав улыбаться:

–엄마, 무슨 일이에요? 요즘 저를 자주 찾아오시잖아요. 비록… 규칙적으로 오시는 건 아니지만요. 왜 그러세요? 제가 곧 죽는다는 뜻인가요(eomma, museun il-ieyo? yojeum jeoleul jaju chaj-aosijanh-ayo. bilog… gyuchigjeog-eulo osineun geon anijiman-yo. wae geuleoseyo? jega god jugneundaneun tteus-ingayo? – Мама, в чём дело? Ты стала часто меня навещать, хоть и... не регулярно. Почему так?.. Это к тому, что я скоро умру)?

–무슨 소리니, 얘야! 그런 말 하지 마. 아직 오래 사셔야지(museun solini, yaeya! geuleon mal haji ma. ajig olae sasyeoyaji – Что ты, милая! Не говори так, тебе ещё надо жить), – на мгновение ужаснулась мать.

–제가 78년이나 살았잖아요, 엄마. 제 인생에서 못 본 게 뭐 있겠어요(jega 78nyeon-ina sal-assjanh-ayo, eomma. je insaeng-eseo mos bon ge mwo issgess-eoyo? – Я уже 78-мь лет живу, мама. Чего я только не видела в жизни)?

Эту фразу Э-сун сказала с какой-то... усталостью. Ведь это была правда, она многое пережила. Сейчас Э-сун уже спокойно ждала тот день, когда умрёт и встретится на Том свете с родителями.

Мать Э-сун с лёгкой печалью коснулась морщинистой руки дочери:

–아쇼르는요? 강해석 씨 부부와 민녀는요? 그 사람들은 엄마에게 아무 의미도 없니(asyoleuneun-yo? ganghaeseog ssi bubuwa minnyeoneun-yo? geu salamdeul-eun eomma-ege amu uimido eobsni? – А как же Ашор? А Кан Хэ-сук, её муж и Ми-нё? Неужели они ничего не значат для тебя)?

–당연히 소중해요, 엄마! 하지만 항상 그들과 함께 있을 수는 없잖아요. 그냥 너무 지쳐서… 좀 쉬고 싶어요. 어서 쉬고 싶어요(dang-yeonhi sojunghaeyo, eomma! hajiman hangsang geudeulgwa hamkke iss-eul suneun eobsjanh-ayo. geunyang neomu jichyeoseo… jom swigo sip-eoyo. eoseo swigo sip-eoyo – Конечно, значат, мама! Но я не могу быть постоянно с ними. Я просто устала... Я хочу отдохнуть. Я жду этого).

Глубоко вздохнув, Э-сун снова взглянула на маму:

–나 영화 보고 있어. 한국 전쟁에 관한 영화야. 엄마, 제발, 우리 같이 끝까지 볼까? 부탁이야? 엄마, 빨리 가시려고 하는데, 가지 마(na yeonghwa bogo iss-eo. hangug jeonjaeng-e gwanhan yeonghwaya. eomma, jebal, uli gat-i kkeutkkaji bolkka? butag-iya? eomma, ppalli gasilyeogo haneunde, gaji ma! – Я смотрю один фильм. Он как раз о Корейской войне. Мама, пожалуйста, давай досмотрим его вместе? Прошу тебя? Ты уходишь быстро, я хочу, чтобы ты задержалась)!

Мать Э-сун долго смотрела на дочь, но потом улыбнулась и с материнской любовью обняла дочь:

–물론이지, 얘야. 네가 원한다면, 엄마는 반대하지 않을 거야(mullon-iji, yaeya. nega wonhandamyeon, eommaneun bandaehaji anh-eul geoya – Конечно, моя милая. Если ты этого хочешь, я не буду возражать).

Мать села поудобнее, а Э-сун включила фильм снова. Так мама и дочь стали смотреть фильм, чем-то похожий на судьбу нашей героини. Э-сун, смотря на маму, положила голову ей на плечо:

–고마워요, 엄마. 정말 고마워요(gomawoyo, eomma. jeongmal gomawoyo... – Спасибо, мама. Спасибо)...