Грань терпения

Выручай-комната гудела от басов, смеха и звона стаканов. Гриффиндорцы притащили целую коробку контрабандного огненного виски Близнецов Уизли, и алкоголь лился рекой. Пытаясь заглушить глубокое чувство вины перед запертым в спальне Малфоем и спрятаться от липких мыслей о его вчерашних поцелуях, ты явно переборщила. Ты пила стакан за стаканом, пока алкоголь окончательно не ударил в голову, превращая реальность в яркое, плывущее пятно. Ты опьянела в самый хлам.

В какой-то момент музыка стала невыносимо громкой, а душный воздух Выручай-комнаты начал давить на виски. Понимая, что ноги тебя почти не держат, ты незаметно выскочила за дверь и, шатаясь, побрела по темным коридорам Хогвартса обратно к башне старост.

Ты пинком открыла дверь вашей комнаты, совершенно забыв про всякую осторожность.

Драко не просто сидел в комнате — он буквально метался по ней из угла в угол, напоминая разъяренного, запертого в клетке хищника. На его шее всё ещё болтался тот самый желто-черный пуффендуйский шарф, но воротник рубашки был безжалостно растерзан, а платиновые волосы взъерошены. Он был весь на нервах, сжимая в кулаке твою записку. Время на часах показывало без пяти минут полночь — его рабство почти истекло.

Ты ввалилась внутрь, глупо ухмыляясь, и, покачиваясь из стороны в сторону, принялась громко и весело напевать дурацкий пуффендуйский гимн, который вспомнила на ходу:

— «Барсуки-и-и бегут по полю, Малфой плачет в ка-а-ануре...» — пропела ты заплетающимся языком и с размаху плюхнулась на пол прямо у входа, не удержав равновесие.

Драко мгновенно замер. На его бледном лице отразилась целая буря эмоций: от дикого облегчения до глухой, первобытной ярости, когда до его носа долетел отчетливый, тяжелый запах огненного виски. Он сделал два широких шага, рывком поднял тебя с пола за талию и буквально впечатал в закрытую дверь, нависая сверху. Его серые глаза горели опасным, бешеным огнем.

— Где. Ты. Была? — процедил он сквозь зубы, и его голос вибрировал от ярости, пока его пальцы больно сжимали твои бока через джемпер. — Ты пила огневиски? С гриффиндорцами?! Ты хоть понимаешь, что я едва не разнес эту комнату к чертям, пока ждал тебя?!

Ты лишь весело и пьяно икнула, подняла руки и потрепала его за мягкие платиновые пряди, совершенно не замечая его гнева.

Ты продолжала глупо ухмыляться, абсолютно не замечая грозовых туч, собиравшихся на лице Малфоя. Твой затуманенный алкоголем мозг выдавал одну нелепую идею за другой. Вместо того чтобы испугаться его бешеного взгляда, ты лишь сильнее ухватилась за его платиновые пряди и, покачиваясь прямо в его руках, запела ту же песню ещё громче и фальшивее:

— «Барсуки-и-и бегут по по-о-олю… Малфой плачет в ка-а-ануре-е-е… Змейки спрятались под юбку, у-у-у, Малфойка-зазнайка-а-а!»

Драко обречённо застонал и закатил глаза. Гнев на секунду уступил место полному бессилию перед твоим пьяным упрямством. Поняв, что вести с тобой адекватный диалог сейчас бесполезно, он подхватил тебя под ягодицы, донёс до твоей постели и бесцеремонно повалил на мягкий матрас.

— Лежи и спи, невыносимый ты алкоголик, — ворчливо бросил он, натягивая на тебя одеяло до самого подбородка.

Малфой облегчённо выдохнул, развернулся и ушёл на свою половину комнаты. Он сбросил туфли, устало опустился на свою кровать прямо в одежде и растянулся на подушках, надеясь наконец закрыть глаза после этого сумасшедшего дня.

Но сна в твоём организме не было ни в одном глазу. Огненный виски требовал продолжения праздника. Ты полежала ровно полминуты, затем резко скинула одеяло, села на кровати и хитро посмотрела на Драко.

Ты поднялась на ноги, сделала пару шагов назад для разгона и с весёлым визгом прыгнула через разделяющее вас расстояние прямо на лежащего Малфоя — словно он был огромной, мягкой перьевой подушкой.

— Хлоп! — ты со всего маху приземлилась прямо ему на грудь и живот, выбивая из парня весь воздух.

— Кхм… Т/И! Твою мать! — ошалело прохрипел Драко, рефлекторно обхватывая тебя руками за талию, чтобы ты не скатилась с него на пол. Его серые глаза округлились от шока, а лицо покраснело от неожиданного удара. — Ты совсем с ума сошла?! Ты мне чуть рёбра не сломала!

Но тебе было абсолютно всё равно. Ты уютно устроилась верхом на его бёдрах, упёрлась ладонями в его твёрдую грудь и, глупо улыбаясь, принялась петь ещё глупее и громче, раскачиваясь из стороны в сторону:

— «Жил-был серенький козлёно-о-ок, звали Дракошка его-о-о! Он носил пушистый шарфик, бе-е-е, и не знал он ничего-о-о! Ля-ля-ля, Малфой — козлик, ля-ля-ля!»

Драко замер, прижатый твоим телом к матрасу. Он слушал твой нетрезвый, весёлый бред, чувствуя, как твои бёдра плотно сжимают его бока, а твоё горячее дыхание с запахом виски щекочет ему шею. Напряжение между вами снова вспыхнуло с новой, куда более опасной силой.

Драко шумно выдохнул, перехватил тебя за талию и, кряхтя от твоих брыканий, снова оттащил на твою кровать. Он буквально впечатал тебя в матрас, надеясь, что на этот раз гравитация и алкоголь сделают своё дело.

Но не тут-то было. Едва твоя спина коснулась постели, ты принялась со смехом кататься по всей кровати из стороны в сторону, заворачиваясь в одеяло, как сосиска в тесто. И при этом ты запела ещё громче, срывая голос на самых нелепых нотах.

У Драко окончательно сдали нервы. Этот бесконечный пьяный концерт посреди ночи мог довести до цугундера даже самого стойкого слизеринца. Он резко схватил свою массивную перьевую подушку, размахнулся и запустил её прямо в тебя.

— Да заткнись ты наконец, Т/И! — в сердцах рявкнул он.

Подушка пролетела через комнату и — бам! — мягко, но довольно метко прилетела тебе точно в голову, прерывая твой очередной триумфальный аккорд. Она, конечно, была перьевой, но эффект неожиданности сработал на все сто.

Ты мгновенно затихла. Замерла, распуталась из одеяла и уставилась в потолок. А в следующий миг твоё лицо смешно сморщилось, губы задрожали, и ты разрыдалась в полный голос, заливая подушку горючими пьяными слезами.

— Ы-ы-ы! Ты меня не лю-у-убишь! — запричитала ты на всю комнату, всхлипывая и размазывая тушь по щекам. — Ты злой! Ты швыряешься в меня мебелью! Я вообще никому не нужна в этом проклятом замке! Уйду жить к плаксе Миртл в туалет, она хотя бы подушками не дерётся!

Драко от такой резкой смены декораций знатно струхнул. Он моментально подскочил со своей кровати, подлетел к тебе и сел на край матраса, растерянно протягивая к тебе руки. Вся его злость испарилась, уступая место чистой панике.

— Т/И… Ну ты чего? Прости. Сильно больно, да? — испуганно спросил он, аккуратно касаясь твоей макушки своими длинными пальцами, пытаясь проверить, не поставил ли он тебе шишку обычной перьевой подушкой. — Ну не плачь, слышишь? Я не хотел.

Но его забота пустила твою алкогольную драму на новый круг. Ты лишь закатила истерику ещё громче, задрав ноги вверх и начиная колотить ими по матрасу.

— Уйди, чудовище! — взвыла ты, а затем, утерев нос рукавом, решила добить его морально.

С самым трагичным выражением лица, шмыгая носом и икая, ты завела, по твоему мнению, невероятно глубокую, душераздирающую и грустную песню о своей несчастной доле. На самом же деле из-за заплетающегося языка, пьяных всхлипов и дурацких рифм это слышалось настолько смешно, что Драко едва сдерживал хохот.

— «Одинокий ка-а-актус на окне-е-е…» — завыла ты, трагично прижав руку к сердцу. — «Никто не польёт меня в этой тюрьме-е-е… Малфой — злобный полива-а-альщик, он бьёт меня по башке-е-е… Прощай, моя юность, я вяну в тоске-е-е! Ик!»

Драко закрыл лицо руками, и его плечи начали мелко дрожать. Он больше не мог это слушать серьезно. Этот пуффендуйский кактус в полосатом одеяле окончательно свёл чистокровного аристократа с ума.

Драко больше не мог выносить этот уморительный, но оглушительный концерт. Понимая, что его уговоры тонут в твоих страданиях по «одинокому кактусу», он устало вздохнул и выхватил из кармана волшебную палочку.

— Извини, Т/И, но это вопрос моего выживания, — проворчал он и точным взмахом направил палочку на тебя. — Силенцио!

Твой трагичный вой мгновенно оборвался. Ты открывала рот, твои связки напрягались, ты пыталась выдать самый высокий и скорбный аккорд своей ушной пытки, но из горла не доносилось ни единого звука. Абсолютная, звенящая тишина.

Ты замерла, ошалело моргая мокрыми от слез глазами. Твоя немая истерика на секунду прекратилась, сменяясь диким, праведным пуффендуйским гневом. Ты уставилась на Малфоя так, словно он только что лично скормил твой факультетский шарф пушку-трехглавику.

Но огненный виски внутри тебя не собирался сдаваться какому-то заклинанию немоты. Раз ты не могла петь голосом, ты решила задействовать инструментал.

Ты яростно подскочила с кровати, покачиваясь, дотопала до личной полки Драко, где у него стоял красивый фарфоровый набор, присланный Нарциссой Малфой, и бесцеремонно цапнула оттуда дорогую серебряную вилку и тарелку с фамильным гербом.

Вернувшись на свою постель, ты уселась по-турецки, со всей силы замахнулась и начала с бешеной скоростью барабанить вилкой по фарфору, устраивая адский, оглушительный звон на всю башню старост. Дзынь-дзынь-клац-клац-дзынь!

При этом ты продолжала беззвучно, яростно открывать рот, изо всех сил артикулируя слова своей дурацкой песни и злобно зыркая на слизеринца. На твоем лице читалось абсолютное, пьяное торжество: «Думал, заткнул меня, Малфой?! Ха! Получай пуффендуйский рок-н-ролл!»

Драко от этого оглушительного лязга серебра о фарфор едва не подпрыгнул на месте. Он схватился за голову, чувствуя, как его фамильное наследство бьется в руках нетрезвой девчонки, а по ушам бьет невыносимый грохот.

— Т/И! Прекрати немедленно! — взмолился он, вскакивая и пытаясь отобрать у тебя посуду. — Ты сейчас расколотишь тарелку моей матери! Мерлин, за что мне это наказание?!

Но ты лишь ловко увернулась от его рук, перекатилась на другой край кровати и забарабанила еще громче, победно ухмыляясь своей беззвучной улыбкой.

Драко понял, что его фамильный фарфор долго не протянет. Он вскинул палочку и поспешно взмахнул ей:

— Фините Инкантатем!

Звуки Хогвартса мгновенно вернулись, и ты, почувствовав, что немота спала, со звоном отбросила тарелку и вилку на одеяло. Алкогольная драма в твоей голове заиграла новыми красками. Ты развернулась к нему, шмыгая носом, и выпалила самое больное, что только могла придумать твоя пьяная фантазия:

— Ах так?! Сначала подушками дерёшься, потом голос отбираешь?! Раз ты меня не лю-у-убишь, значит, я тебе вообще не нужна! Пойду обратно на вечеринку и найду себе нового парня! Да! Поттера найду! Или Уизли! Рональд меня хотя бы кашей насильно кормить не будет, мы с ним будем вместе делить пироги!

Ты специально назвала имена его самых заклятых врагов, чтобы побольнее уколоть его слизеринское эго. И это сработало. Лицо Драко в секунду побледнело от ярости, а серые глаза полыхнули опасным, ревнивым огнем.

Ты решительно спрыгнула с кровати и, покачиваясь, на неслушающихся ногах целеустремленно потопала к выходу из комнаты. Но стоило твоей руке коснуться дверной ручки, как Малфой в одно мгновение перекрыл тебе выход. Он с грохотом уперся ладонью в дубовую дверь прямо над твоей головой, преграждая путь своим телом.

— Ты никуда не пойдешь, Т/И, — процедил он сквозь зубы, тяжело дыша от злости. — К Поттеру она собралась… К Уизли?! Только попробуй сделать шаг за эту дверь, барсук. Я тебя из-под земли достану. Тебе мало было огненного виски? Живо марш в кровать!

От его резкого тона твоя пьяная обида вспыхнула с новой, утроенной силой. Ты подняла на него заплаканные, несчастные глаза, твое лицо сморщилось, и ты разрыдалась в три ручья, переходя в самую настоящую, безутешную истерику. Ты начала колотить его кулачками по груди, задыхаясь от слез:

— Пусти-и-и меня! Ты злой! Чудовище! Ненавижу тебя, Малфой! Отпусти-и-и!

Драко ошалело смотрел на твои горючие слезы, и вся его ревностная ярость моментально испарилась. Сердце слизеринца окончательно дрогнуло перед твоей беспомощной истерикой. Он сжалился, тяжело вздохнул и перехватил твои дрожащие ладони, бережно прижимая их к своей груди.

— Ладно, ладно! Прекрати реветь, Мерлина ради, у меня сейчас сердце остановится, — уже гораздо мягче и с глухим вздохом произнес он, вытирая большим пальцем слезу с твоей щеки. — Если ты так сильно хочешь вернуться на эту дурацкую гриффиндорскую помойку… хорошо. Ты пойдешь. Но только со мной. Я не оставлю тебя в таком состоянии одну. Жди здесь, я накину мантию.