Грань терпения

Драко прижимал тебя к себе так сильно, словно боялся, что ты исчезнешь или упадешь, если он ослабит хватку. Его сердце колотилось о твои ребра оглушительным, неровным ритмом. Паника полностью захлестнула слизеринца — он мог выдержать твою злость, твой сарказм и даже твой средний палец перед своим носом, но твои беззащитные слезы полностью разрушили его броню.

— Мерлин, Т/И, я такой идиот, — быстро, почти бессвязно зашептал он тебе в волосы, и его голос заметно дрожал. — Я просто глупо пошутил. Клянусь тебе, это была просто дурацкая, паршивая шутка. Я хотел отыграться за ванную, напугать тебя... Я не собирался ничего делать, слышишь? Пожалуйста, не плачь.

Ты продолжала судорожно всхлипывать, утыкаясь лицом в его рубашку и до боли сжимая пальцами ткань на его спине. Драко от этого жеста зажмурился, чувствуя, как внутри всё переворачивается от острой вины. Он осторожно отстранил тебя на пару сантиметров, чтобы заглянуть в лицо, но его руки по-прежнему крепко держали тебя за талию, не давая упасть.

— Прости меня. Пожалуйста, Т/И, прости меня, — его серые глаза в полумраке коридора казались огромными и полными искреннего, глубокого раскаяния. Он аккуратно заправил мокрую от слез прядь тебе за ухо, и его пальцы едва заметно дрожали. — Пожалуйста, извини. Я последний придурок. Я не должен был так делать. Прости, пожалуйста...

Он повторял эти слова снова и снова, как заклинание, словно надеялся, что количество извинений сможет заглушить твой испуг. В его голосе не осталось ни капли высокомерия — только глухой, испуганный шепот парня, который до смерти испугался того, что причинил боль девушке, к которой его так безумно тянуло.

— Я никогда, слышишь, никогда больше так не сделаю, — Драко снова притянул тебя к себе, утыкаясь носом в твою макушку и бережно поглаживая тебя по спине, помогая выровнять дыхание. — Только успокойся, пожалуйста. Извини меня... Прости.

Твои всхлипы постепенно начали утихать. Тепло его тела и этот отчаянный, искренний поток извинений медленно возвращали тебе чувство безопасности. Малфой, который только что казался угрозой, сейчас стал твоей единственной защитой в этом холодном, темном коридоре.

Ты все еще судорожно сжимала пальцами его рубашку, но как только первый шок прошел, пуффендуйская гордость и въевшаяся в подкорку привычка защищаться сарказмом взяли верх. Ты шмыгнула носом, уткнулась лбом в его грудь и, прерывисто выдохнув, заговорила сквозь остаточные слезы:

— Малфой… если ты… если ты сейчас же не замолчишь со своими «прости», я… я сама наложу на тебя Силенцио. Ты извиняешься так хреново и много, словно… словно репетировал это перед зеркалом на случай, если Поттер снова начистит тебе лицо.

Драко на секунду замер. Твой охрипший от слез, но все такой же ядовитый голос подействовал на него отрезвляюще. Он облегченно, хрипло выдохнул и слегка отстранился, чтобы заглянуть в твое заплаканное лицо.

— Ты невыносима, барсук, — в его голосе прорезалась слабая, но уже искренняя и теплая улыбка. — В тебе только что включилась истерика, а ты все еще пытаешься меня укусить?

— Я всегда… всегда пытаюсь тебя укусить, — буркнула ты, вытирая рукавом мантии мокрые щеки и дерзко вскидывая подбородок. — И вообще, у тебя рубашка мокрая. От моих слез. Так тебе и надо, чистокровный придурок. Будешь знать, как распускать руки.

Драко ничего не ответил на этот выпад. Он лишь молча смотрел на твой покрасневший нос, на мокрые ресницы и на то, как упрямо поджаты твои губы. В его глазах больше не было паники — только бесконечная, удушающая нежность, которую он больше не пытался прятать за маской безразличия.

Он мягко перехватил твои ладони, убирая их от твоего лица, наклонился и бережно, почти невесомо прижался губами к твоему лбу.

Этот поцелуй не был похож на тот сумасшедший порыв на Зельеварении или наглую провокацию в ванной. Он был теплым, долгим и успокаивающим, словно Драко пытался запечатать им весь твой испуг и доказать, что теперь ты в абсолютной безопасности. Его сухие губы задержались на твоей коже на несколько секунд, заставляя твое сердце пропустить удар, но уже по совсем другой причине.

Когда он отстранился, его пальцы все еще аккуратно сжимали твои запястья.

— Пойдем в комнату, — тихо сказал он, поднимая с пола твою волшебную палочку и вкладывая ее тебе в руку. — На сегодня с нас хватит патрулирования.

Когда вы вернулись в спальню старост, силы окончательно покинули тебя. Эмоциональные качели этого дня выжали тебя до капли. Ты молча дошла до своей кровати и без сил опустилась на матрас, даже не снимая мантию.

Драко зашел следом и тихо прикрыл дверь. Он бросил быстрый взгляд на твое бледное лицо и, ничего не говоря, подошел ближе. На удивление, в его движениях не было прежней резкости. Он аккуратно, стараясь не делать резких движений, помог тебе снять тяжелую мантию и обувь. Ты была слишком уставшей, чтобы язвить или сопротивляться.

Затем Драко потянул за край твоего пушистого одеяла и укрыл тебя до самого подбородка. Он бережно подоткнул ткань со всех сторон, превращая тебя в плотный, теплый кокон, защищающий от всего мира и ночного холода. На секунду его ладонь задержалась на твоем плече через одеяло, мягко сжав его.

— Спокойной ночи, Т/И, — негромко произнес он, всматриваясь в твои глаза. Его голос в тишине комнаты прозвучал непривычно мягко.

Ты ничего не ответила. Просто уставилась на него упрямым, утомленным взглядом, плотно сжав губы.

Драко подождал несколько секунд, но, так и не дождавшись взаимности, едва заметно усмехнулся. Он наклонил голову набок, и в его глазах снова промелькнули знакомые дерзкие искорки.

— И всё? Ты даже не хочешь сказать мне «спокойной ночи» в ответ? — вкрадчиво спросил он, приподнимая одну бровь.

Ты демонстративно вздохнула, собирая последние силы для финального аккорда на сегодня.

— Ты придурок, Малфой, — буркнула ты из-под одеяла.

После этого ты резко отвернулась к стене, натягивая край ткани едва ли не на самый нос.

За твоей спиной раздался тихий, хрипловатый и искренний смешок Драко — звук, который ты никогда раньше от него не слышала. Послышались его удаляющиеся шаги, а затем мягкий шорох ткани на его кровати и щелчок выключателя, погрузивший комнату в уютный полумрак, согретый теплом камина. Вызов был брошен, перемирие заключено, и эта ночь обещала быть куда спокойнее предыдущей.