монстр

На следующий день в школе всё будто вернулось на свои места.

Те же коридоры.

Те же взгляды.

Тот же шёпот за спиной.

Только внутри меня уже ничего не было как раньше.

На большой перемене Суган куда-то ушёл с парнями.

Я осталась одна у окна.

Ненадолго.

— Ну что...

Я обернулась.

Мунги, засунув руки в карманы, лениво подошёл ко мне.

На лице, как обычно, играла лёгкая усмешка.

Он остановился рядом.

— Ты серьёзно захавала измену?

Я несколько секунд молча смотрела на него.

Потом отвернулась к окну.

— Доброе утро и тебе.

Он тихо хмыкнул.

— Я серьёзно спрашиваю. Ты реально его простила?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Простила или нет. Но я осталась.

Мунги покачал головой.

— Я думал, ты после такого пошлёшь его далеко и надолго.

Я усмехнулась.

Грустно.

— Я тоже так думала.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Тогда почему?

Я долго молчала.

Потом тихо ответила:

— Потому что люблю.

Мунги опустил взгляд.

Несколько секунд ничего не говорил.

Потом тихо выдохнул.

— Любовь — страшная штука.

Я криво улыбнулась.

— Спасибо. Очень воодушевляет.

Он коротко усмехнулся.

Но почти сразу снова стал серьёзным.

— Слушай. Если он ещё хоть раз...

Он не договорил.

Я перебила его раньше.

— Не надо. Не говори.

Мунги нахмурился.

— Почему?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Потому что решение всё равно принимать мне. Не тебе. Не парням. Не всей школе. Мне.

Он долго молчал.

Потом медленно кивнул.

— Ладно. Только...

Он сделал шаг назад.

— Если однажды поймёшь, что больше не можешь...

Он пожал плечами.

— Не оставайся только потому, что привыкла.

Я ничего не ответила.

В этот момент в конце коридора показался Суган с компанией.

Мунги мельком посмотрел в ту сторону.

— Всё. Я пошёл.

Он хлопнул меня по плечу и, как ни в чём не бывало, направился навстречу остальным.

А я ещё долго стояла у окна.

Шум коридора будто стал далёким.

Слова Мунги всё никак не выходили из головы.

Ты серьёзно захавала измену?

Я медленно выдохнула.

А я правда простила?

Нет.

Я закрыла глаза.

Нет.

Не простила.

Тогда почему я всё ещё рядом с ним?

Потому что люблю?

Я тихо усмехнулась самой себе.

Какая же это глупость.

Любовь ведь не стирает предательство.

Не делает его меньше.

Я до сих пор помнила тот вечер.

До сих пор представляла эту кабинку.

До сих пор слышала собственные шаги, когда убегала из школы.

До сих пор просыпалась с мыслью, что это был сон.

Но это не был сон.

Это было со мной.

Я медленно провела пальцами по запястью.

Тогда...

Почему я не ушла?

Потому что, несмотря ни на что, рядом с ним я всё ещё чувствовала себя... дома.

Я ненавидела его за то, что он сделал.

И в то же время...

Каждый раз, когда он называл меня «киса» или молча обнимал ночью, часть меня всё ещё тянулась к нему.

Меня это злило.

На него.

На себя.

На весь этот чёртов мир.

— Какая же я дура...

Тихо прошептала я.

Нет.

Я не простила измену.

Я просто ещё не нашла в себе сил уйти.

И между этими двумя вещами была огромная разница.

— Т/и.

Я даже не сразу поняла, что меня зовут.

Вздрогнула и подняла голову.

Передо мной уже стоял Суган.

Рядом, как всегда, Мунги и остальные.

Будто ничего не произошло.

Будто последние несколько дней существовали только у меня в голове.

Суган сунул руки в карманы и кивнул в сторону лестницы.

— Пошли на крышу.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Посидим. Покурим.

Я молча кивнула.

— Пошли.

Он развернулся первым.

Я пошла следом.

Компания уже привычно переговаривалась между собой, смеялась над чем-то.

Будто это был самый обычный школьный день.

На лестнице Суган дождался меня.

И, как делал всегда, закинул руку мне на плечи.

Совершенно привычно.

Совершенно естественно.

Я даже не успела подумать, прежде чем сама слегка прижалась к нему боком.

И именно это меня разозлило.

Вот видишь...

Ты говорила, что не простила.

Но тело всё равно ведёт себя так, будто ничего не случилось.

Я незаметно закусила губу.

Суган что-то обсуждал с парнями.

Иногда усмехался.

Иногда отвечал односложно.

А его ладонь всё так же спокойно лежала на моём плече.

Тяжёлая.

Тёплая.

Словно всегда была там.

Мы поднялись на крышу.

Дверь со скрипом открылась.

Ветер сразу ударил в лицо.

Парни разошлись кто куда.

Кто-то сразу закурил.

Кто-то сел прямо на бетонный парапет.

Я подошла ближе к краю крыши.

Опёрлась локтями.

Молча смотрела вниз.

Через пару секунд рядом остановился Суган.

Не говоря ни слова, он протянул мне пачку сигарет.

Я молча достала одну.

Он щёлкнул зажигалкой.

Поднёс огонь.

Я сделала короткую затяжку.

И только тогда тихо сказала, не глядя на него:

— Знаешь...

Он перевёл на меня взгляд.

— Самое страшное...

Я медленно выдохнула дым.

— Что рядом с тобой всё кажется таким... привычным.

Пауза.

— Будто ничего и не было.

Суган ничего не ответил.

Он тоже сделал затяжку.

Прошёл почти час.

Звонок давно прозвенел.

Парни один за другим поднялись с парапета.

— Погнали, а то опять завуч орать будет.

Мунги хлопнул Сугана по плечу и первым направился к двери.

Остальные потянулись следом.

Я так и осталась стоять у края крыши.

Смотрела вниз.

На крошечных людей.

На школьный двор.

На машины за воротами.

Мысли снова куда-то уплыли.

Я даже не заметила, что все уже почти ушли.

— Любимая...

Я медленно повернула голову.

У двери стоял только Суган.

Остальные уже скрылись на лестнице.

Он смотрел только на меня.

— Идёшь?

Мои губы растянулись в улыбке.

Той самой, какой я улыбалась ему вчера.

Позавчера.

Всегда, когда хотела, чтобы он поверил, что все хорошо.

Я отпустила ограждение.

Поставила ногу на край и выпрямилась, чувствуя, как ветер толкает меня в спину, словно подбадривает.

— Кошечка... слезь, пожалуйста.

Его голос сорвался.

Впервые в жизни я увидела, как Суган побледнел по-настоящему.

Его глаза расширились, рука застыла в воздухе, и он сделал шаг вперед, но остановился, словно боялся.

— Ты простил меня? — спросила я тихо.

Он замер, не понимая вопроса.

А я смотрела вниз, на асфальт, и чувствовала, как черная дыра внутри меня наконец-то начинает заполняться.

— Простить? — переспросил он, и его голос звучал чужим. — Кого, кошечка?Что ты несешь?

Я рассмеялась — тихо, почти неслышно, и этот смех разорвал тишину.

Ветер рвал мою юбку, обжигал открытые колени, и я чувствовала, как кровь пульсирует в висках.

Но вместо страха пришло странное спокойствие.

— Ты простил меня за то, что я узнала? — прошептала я. — За то, что помешала тебе закончить начатое?

Суган дернулся вперед, и я сделала шаг назад — но не вниз, а в сторону, разворачиваясь к нему лицом.

Мои пятки нависали над пропастью, мышцы ног дрожали от напряжения, но я стояла ровно, как статуя, готовая рухнуть в любой момент.

Его глаза метались между моим лицом и пустотой за моей спиной.

Он весь дрожал, и впервые я видела, как его маска крутого парня трескается.

— Прости, — выдохнул он, и это слово упало между нами. — Прости меня, пожалуйста. Я все исправлю. Я все...

— Ты ничего не исправишь, — перебила я его.

Слёзы текли тихо, бесшумно, каждая капля прожигала.

— Ну почему...почему я тебя все ещё люблю, ублюдок?

Шёпот сорвался с губ.

Он услышал.

Конечно, он услышал.

Суган всегда слышал то, что я говорила тише всего, игнорируя мои крики.

Он сделал резкий шаг.

Я видела, как дёрнулась его рука, в желании схватить меня, стащить с этого проклятого бортика, с крыши, с самого края моей жизни.

Он наверное, пожалел десять тысяч раз, что предложил тогда пойти сюда покурить.

Мои ноги оторвались от бетона.

Я медленно шагнула назад.

Не прыжок отчаяния, а спокойное принятие.

Полёт длился целую вечность, целую жизнь, целую сцену из нашей драмы.

Где финал был написан кровью ещё тогда, когда он впервые назвал меня дурой, а потом поцеловал в разбитую губу.

Ветер свистел в ушах, и последним, что я увидела, было его тело, нырнувшее за мной следом.

Суган прыгнул.

Он не думал.

Он просто не мог остаться на этой крыше без меня.

Удар о асфальт был глухим, влажным — хруст костей, который я уже не слышала, потому что ушла раньше, чем наши тела сплелись в последнем объятии на холодном бетоне.

Толпа учеников застыла.

Кто-то завизжал.

Кто-то уронил телефон, и стекло экрана треснуло, точно так же, как наши головы.

Директор побелел, схватившись за сердце.

Учителя метались, не зная, кого спасать.

Нас уже было не спасти.

Мунги подбежал первым.

Его компания замерла за его спиной.

Он упал на колени прямо в лужу крови — она растекалась, впитывалась в его джинсы, пропитывала насквозь.

Вся наша любовь.

Весь наш год — растёкся по асфальту остывающей лужей.

Суган обижал меня.

Уничтожал словами.

Оставлял синяки на душе и по телу, но никому не позволял тронуть меня пальцем.

Никто не смел.

Только он имел право разбивать моё сердце.

Только он знал, как собрать осколки назад.

И сам обидел больнее всего.

И сам не смог жить, когда я перестала дышать.