монстр

Я дождалась, пока в доме станет совсем тихо.

Пока перестанут скрипеть половицы.

Пока в комнате Мунги погаснет свет.

Ещё минут десять просто сидела, прислушиваясь.

Тишина.

Я медленно поднялась с дивана.

На цыпочках вышла в зал.

Темно.

Только тусклый свет фонаря пробивался сквозь окно.

Я открыла один шкаф.

Потом второй.

— Где же...

На третьей полке стояла почти полная бутылка.

Я молча достала её.

Нашла первый попавшийся стакан.

Налила.

Выпила.

Не почувствовала вкуса.

Только жжение.

Села прямо на пол, прислонившись спиной к дивану.

Ещё один глоток.

И вдруг...

Будто что-то внутри оборвалось.

Я закрыла лицо ладонями.

И тихо заплакала.

Так тихо, что сама едва слышала собственные всхлипы.

Плечи дрожали.

Я прикусила губу.

Нет.

Только бы не разбудить Мунги.

Только бы никто этого не увидел.

Я сильнее зажмурилась.

— Почему?..

Голос сорвался почти на шёпот.

— Почему именно так?..

Слёзы катились одна за другой.

Я даже не пыталась их вытирать.

Перед глазами всплывали последние месяцы.

Его улыбка.

Его руки.

Его голос.

Подарки.

Поцелуи.

Дурацкие перепалки.

Совместные вечера.

Я ведь правда думала...

Я горько усмехнулась сквозь слёзы.

— Какая же я дура...

Столько всего произошло.

Столько всего изменилось.

А для него...

Неужели для него эти несколько месяцев действительно ничего не значили?

Я медленно опустила голову на колени.

В груди болело так, будто кто-то сжимал сердце изнутри.

И хуже всего было не то, что он изменил.

А то, что я до последнего была уверена:

мы были настоящими.

Оказалось...

По крайней мере сейчас мне так казалось...

Я была настоящей одна.

Я сидела на полу.

Слёзы уже не прекращались.

Я сама не понимала, сколько прошло времени.

Минут десять.

Полчаса.

Час.

Всё смешалось.

Я машинально снова потянулась к бутылке.

Сделала ещё один большой глоток.

Горло обожгло.

Но внутри легче не стало.

Наоборот.

Будто стало ещё больнее.

Я закрыла глаза.

— За что...

Тихие шаги.

Я услышала их.

Но даже головы не подняла.

Мне было всё равно.

Я снова поднесла бутылку к губам.

В следующий момент её аккуратно забрали из моих рук.

Я не сопротивлялась.

Только тяжело выдохнула.

— Отдай...

Ответа не последовало.

Я почувствовала, как чьи-то руки осторожно помогают мне подняться.

Ноги почти не держали.

— Тише, — негромко сказал Мунги.

Я наконец посмотрела на него.

Всё расплывалось.

Лицо было нечётким.

Он ничего не спрашивал.

Не читал нотаций.

Просто стоял рядом.

И почему-то именно это окончательно меня сломало.

Я сама шагнула вперёд.

Уткнулась лбом ему в плечо.

Он осторожно обнял меня.

Без лишних слов.

Без попыток заставить успокоиться.

И в этот момент внутри будто что-то лопнуло.

Я вцепилась пальцами в его толстовку.

— Почему... — голос дрожал. — Почему так?..

Ответа не было.

И он не пытался его придумать.

Я всхлипнула ещё раз.

Потом ещё.

А потом слёзы превратились в настоящую истерику.

Воздуха не хватало.

Я пыталась что-то сказать, но слова рассыпались.

— Я... я же...

Всхлип.

— Я правда...

Ещё один.

— Я думала...

Голос окончательно сорвался.

Я только качала головой, не в силах закончить мысль.

Мунги лишь крепче придержал меня за плечи, чтобы я не потеряла равновесие.

Он осторожно отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо.

Я всё ещё пыталась успокоить дыхание.

Он вздохнул.

— Если хочешь... давай сядем.

Я молчала.

— Выговоришься.

Он на секунду перевёл взгляд на бутылку, которую успел поставить на стол подальше.

— И хватит уже пить вот так залпом. Если уж совсем не можешь остановиться сейчас, то хотя бы сядь, поешь что-нибудь, воды выпей.

Я подняла на него заплаканные глаза.

Несколько секунд просто смотрела.

Потом едва заметно кивнула.

Мунги молча отвёл меня к дивану.

Я села, поджав под себя ноги.

Он сходил на кухню и через минуту вернулся с двумя стаканами воды, тарелкой с тем, что нашёл в холодильнике, и пачкой салфеток.

Поставил всё на столик.

Сам сел в кресло напротив, не слишком близко.

Дал мне время.

Я вытерла лицо рукавом.

Попыталась сделать вдох.

Не получилось.

Мунги спокойно сказал:

— Не торопись.

Я взяла стакан воды дрожащими руками.

Сделала несколько маленьких глотков.

В комнате снова стало тихо.

Так тихо, что было слышно только, как тикают часы на стене.

Я долго смотрела в пол.

Потом хрипло спросила:

— Знаешь... что самое обидное?

— Что?

Я слабо усмехнулась.

Совсем невесело.

— Я ведь даже не думала, что он может так сделать.

Мунги ничего не ответил.

Только внимательно слушал.

Я опустила взгляд на свои ладони.

— И теперь не понимаю... это всё было настоящим...

Я сглотнула.

— ...или я просто сама в это поверила?

Я подняла глаза на Мунги.

— Я ведь правда его полюбила.

Он ничего не сказал.

Только продолжал слушать.

Я нервно переплела пальцы.

— Не того, каким его все видят.

Я покачала головой.

— Всего.

Слёзы снова выступили на глазах.

— Даже ту ужасную сторону...

Я горько улыбнулась.

— Я привыкла к его характеру... к его вечным приказам... к тому, что он постоянно всё решает за всех...

Я тяжело выдохнула.

— И в какой-то момент... это просто стало моей жизнью.

Я опустила взгляд.

— Мне казалось... если он улыбается... значит, всё хорошо.

Тишина.

— Я делала всё, лишь бы он улыбался.
Готовила. Ждала его. Отменяла свои планы. Подстраивалась.

Я всхлипнула.

— Мне было достаточно, что вечером он придёт домой... посмотрит на меня... скажет хоть что-нибудь...

Я закрыла лицо ладонями.

— Мне правда казалось, что... несмотря ни на что... между нами было что-то настоящее.

Голос сорвался.

— Я была рядом с ним всегда. Всегда выбирала его. Даже когда, наверное, не стоило.

Я медленно убрала руки от лица.

— А он...

Слова застряли в горле.

Я несколько секунд пыталась договорить.

— А он так...

И не смогла закончить.

Только снова тихо заплакала.

Мунги не перебивал.

Он дал тишине остаться между нами, понимая, что иногда человеку нужно просто договорить всё то, что он слишком долго держал в себе.

Мунги несколько секунд молчал.

Будто подбирал слова.

Потом тихо сказал:

— Я тоже знаю, какой он.

Я не подняла головы.

— Жестокий. Упрямый. Самовлюблённый.

Он коротко усмехнулся без тени веселья.

— И за всё время я ни разу не видел, чтобы он называл хоть какую-нибудь девушку... не шавкой. Для него все были просто... очередными.

Я молчала.

Мунги посмотрел на меня.

— А ты...

Он сделал небольшую паузу.

— Ты изменила его. Не для всех. Но рядом с тобой я видел другую сторону. И я понятия не имею, каким он был с тобой дома.

Он покачал головой.

— Но почти уверен, что это было совсем не то, чего ожидал бы любой, кто знает его только по школе.

Я сжала пальцы на стакане.

Мунги продолжил спокойнее:

— Он мудак. Да. Конченый местами. И то, что произошло... это мерзко.

Он отвёл взгляд.

— Но...

— Никаких но... — тихо перебила я.

Он замолчал.

Я подняла на него покрасневшие глаза.

— Прекрати.

Голос дрожал.

— Не ищи ему оправданий.

Мунги сразу покачал головой.

— Я не оправдываю.

— Нет.

Я медленно вытерла щёку.

— Именно это ты сейчас и делаешь.

В комнате снова стало тихо.

Я глубоко вдохнула.

— Мне сейчас не важно, что он чувствовал. Не важно, почему. Не важно, что у него в голове.

Я опустила взгляд.

— Потому что какой бы ни была причина...

Голос снова сорвался.

— Мне всё равно больно.

Мунги долго смотрел на меня, потом негромко ответил:

— Это справедливо.

Я горько усмехнулась.

— Если бы ты неделю назад сказал мне, что всё закончится вот так...

Я покачала головой.

— Я бы тебя послала.

Мунги невольно хмыкнул.

— Скорее всего.

— Потому что я была уверена, что бы ни случилось... он меня не предаст.

Я закрыла глаза.

— А теперь я даже не знаю, чему из того, что было между нами, можно верить.

Я долго смотрела в одну точку.

Пальцы всё ещё сжимали стакан.

Потом почти шёпотом спросила:

— А может...

Голос дрогнул.

— Может, я тоже была... той самой очередной?

В комнате повисла тишина.

Мунги не ответил сразу.

Он медленно сел чуть ближе, опершись локтями на колени.

— Нет, — спокойно сказал он.

Я невесело усмехнулась.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю.

Он честно пожал плечами.

— Но если бы ты была «очередной», я бы сейчас здесь не сидел.

Я нахмурилась.

— Не поняла.

— Он бы не искал тебя по всему городу.

Я молчала.

— Не психовал бы. Не обзванивал бы всех подряд.

Я подняла на него взгляд.

— Он тебя спрашивал?

Мунги кивнул.

— Меня. Всех.

Он устало потер переносицу.

— Никто ему не говорил, где ты.

Я почувствовала, как внутри снова что-то болезненно сжалось.

— Тогда... зачем?

Мунги вздохнул.

— Не знаю.

Он покачал головой.

— И не хочу придумывать за него ответы.

Пауза.

— Но одно я знаю точно.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Ты ему нужна.