Актеры

приходишь и не раздражаешь меня. Или когда мама не дышит мне в затылок, — пошутила она, но в конце тон стал чуть более серьезным.

— Она снова тебе звонила? — спросил он, закрывая iPad и протягивая его ей, когда они оба направились к выходу.

— Снято!

Они отошли и повернулись к режиссеру.

— Подождите минуту, мы подготовим камеры для сцены ходьбы. Можем попрактиковаться в этом?

Следующие 10 минут прошли в том, как Дженни шла впереди Тэхёна, а он экспериментировал с разными способами взять её за руку, чтобы остановить, каждый раз получая новую реакцию и, казалось, так и не привыкая друг к другу.

— Ладно, это хорошо. Давайте попробуем начать с ходьбы! — крикнул режиссер, когда они оба направились к начальной точке сцены.

Оказалось, что им пришлось ждать дольше, чем ожидалось, из-за технических трудностей.

Пара стояла в промозглом воздухе Нью-Йорка в пальто, ожидая возобновления съемок.

Однако они стояли на странном расстоянии для пары, которая должна быть близка; они даже не переглядывались и не вели светских бесед, как это ожидалось от двух партнеров по фильму или хотя бы знакомых.

Посреди тишины в воздухе висело только напряжение.

Просачивающееся напряжение.

Как бы они ни пытались это скрыть раньше, все их усилия были напрасны: тишина оставила их без возможности делать вид, что они заняты чем-то другим, и было ясно как день, что пара всё еще не в ладах.

Даже не близко.

Заметив это, Дженни мгновение переминалась с ноги на ногу, явно проявляя нервозность, прежде чем резко повернуться к нему.

— Мы можем хотя бы притвориться друзьями? Перед ними? — внезапно спросила Дженни.

о-сладкий момент не был замечен окружающими.

Тайминг казался почти саркастичным: Дженни снова почувствовала, как сдерживает эмоции, когда повернулась к режиссеру.

— Вау, вы двое — лучшие из лучших, не зря! Мы сняли с первого дубля. Можете идти, сейчас придет Хеджин для своей сцены, — радостно воскликнул он, а Дженни лишь вежливо поклонилась, прежде чем направиться к своему трейлеру.

По пути её несколько раз останавливали сотрудники, раздавая материалы или сообщая новости. К тому времени, как она добралась до своего трейлера, она увидела там Тэхёна.

Он был единственным другим участником каста среди пустых трейлеров.

— Кажется, удача не на моей стороне... — тихо проговорила она, когда он повернулся к ней.

— Не веди себя так явно перед персоналом. Это никому из нас не на пользу, — внезапно сказал он, первым начав разговор в этот раз.

— Что? — спросила она, прозвучав гораздо резче, чем планировала.

Не дождавшись ответа, она увидела, что он уже пристально смотрит на неё.

— Прости, я не могу быть такой бесстрастной, как ты, — сказала она, наконец позволяя эмоциям взять верх над словами.

— Я почти уверен, что бесстрастный здесь именно ты.

— Тебе мало, Тэхён? Почему ты продолжаешь это делать? Ты никогда не сдаешься, да? Я знаю. Я знаю, что ты меня ненавидишь, и я вспоминаю об этом каждый раз, когда вижу тебя. Можешь ли ты прекратить это? — внезапно сказала она, подходя ближе, сдавленным голосом.

— Сдаться? Я не преследую тебя. Я просто напоминаю тебе о том, что ты сделала, раз уж кажется...

...что тебе никогда не было не все равно. Должно быть, приятно никогда не задумываться об этом и жить счастливо, как это делаешь ты, — ответил он тут же, выплескивая ярость на девушку, которая просто смотрела на него в ответ, колеблясь под его взглядом.

— Должно быть, приятно — не иметь дела с чувствами.

Тэхён пожалел об этих словах, как только они сорвались с губ, но не смог сдержаться.

Он не мог совладать с яростью, которую чувствовал каждый раз, когда вспоминал тот момент.

Она ушла, бросив их обоих, бросив его.

— Ты думаешь, мне плевать?! — выкрикнула она в ответ, не в силах сдержаться, когда по её щекам покатились слезы.

Он слегка запнулся от её внезапной вспышки, и еще больше — в тот момент, когда увидел её лицо.

— Ты думаешь, мне, черт возьми, плевать? Тэхён, мне больно. Мне больно, и я знаю, что это моя вина. Но ты думаешь, мне не всё равно? Это, черт возьми, так больно, Тэхён. Это, черт возьми, так больно даже думать о том моменте, а теперь, когда ты здесь — еще сильнее! — кричала она и продолжала кричать, пока он хранил молчание.

— Она мертва! Она мертва, и я даже не смогла увидеть её в последний раз! Я упустила каждый её последний миг, и я знаю, что это из-за меня. Ты думал об этом? Может, ты и любил её, но я тоже любила. Я любила её, я любила тебя, и я любила нас. И ради чего? Я потеряла её. Потеряла навсегда, и последнее, что я ей сказала, было обещание, что я буду рядом в наши последние моменты вместе. Но я не смогла. И я знаю, что это моя вина, но мне тоже было нелегко. Но ты не имеешь права, черт возьми, обвинять меня в безразличии!

Она выкрикнула это, в то время как он тоже не потрудился сдержаться.

— Ты могла бы просто ответить на звонок, Дженни. Это не так уж трудно. Её последним желанием было увидеть тебя. Это было всё, о чем она просила. Но ты не смогла даже этого. Так что я не извиняюсь за то, что обвиняю тебя в безразличии, раз уж я не вижу от тебя ничего, кроме попыток доказать обратное! — повысил он голос, на что она лишь презрительно хмыкнула.

— А ты пытался увидеть что-то еще? Ты вообще пытался понять мои действия? Они не оправданы, но одно я могу доказать: я не живу в гребаной сказке со счастливым концом. Я сожалею обо всем каждый божий день. Ты говоришь, что я процветаю перед камерами, несмотря на то, что случилось. Но ты хоть знаешь, почему?! — она замолчала, пока он пристально смотрел на неё.

— У каждого вокруг есть дом, куда можно вернуться. У тебя хотя бы есть семья. А что у меня? У меня есть мама, у которой никогда не было на меня времени. Мой папа? Его нет. Дедушка? Бабушка? Все мертвы. Все вокруг возвращаются домой к кому-то или к чему-то. К возлюбленному? К чувству комфорта? К соседу? Что есть у меня? Ничего. Ничего, кроме одиночества. Единственные люди, которые у меня были, я их потеряла. И по глупости это была моя вина.

И тот факт, что я это осознаю, делает всё намного тяжелее, — она сделала паузу, глубоко вздохнув, прежде чем продолжить.

Я не делаю ничего, кроме как вспоминаю и сожалею об этом каждую ночь, когда остаюсь одна. Единственный способ получить хоть какой-то шанс сбежать — это с головой уйти в работу. Вот почему я там, где я есть сегодня. Потому что у меня больше ничего нет, кроме этого. Я даже не смогла покончить с собой, Тэхён. Я хотела умереть, и знаешь, почему я этого не сделала? Как бы жалко это ни звучало, я выбрала жить ради себя, чтобы не быть еще одним разочарованием для своей мамы. Легко? Ничего не было легко. И мне нечем оправдать то, что я сделала в тот день. Это гложет меня, черт возьми, убивает меня постоянно, — произнесла она, пока слезы свободно текли по её лицу.

— Если бы я могла вернуться назад, я бы изменила всё в мгновение ока. Но я не могу. Не могу, и это, черт возьми, больно. Ненавидь меня сколько хочешь, но никогда не обвиняй меня в том, что мне плевать. Потому что всю свою жизнь я не делаю ничего, кроме как сожалею о том, что тогда произошло, — сказала она, прежде чем развернуться и пойти к двери своего трейлера, а он так и остался стоять на месте, не зная, что ему делать после этого.

...вырваться наружу.

— Возможно, это эгоистично с моей стороны

тороны, но, пожалуйста, я и так держусь на волоске. Видеть тебя каждую вторую минуту съемок... Я знаю, что ты меня ненавидишь, и знаю, что ты предпочел бы делать что угодно, лишь бы не сидеть здесь и не сниматься со мной, но я не могу уйти. Я не могу сказать тебе почему, но не могу. Поэтому я прошу тебя: давай останемся незнакомцами перед персоналом, а не врагами, потому что возможность притворной дружбы явно упущена, — продолжала она, открывая дверь.

— Прости, что вывалила это на тебя. Я отменяю свои сцены на сегодня, надеюсь, мы остынем до завтра, — бросила она напоследок, прежде чем закрыть дверь трейлера.

Тэхён глубоко вздохнул, не в силах соображать хоть что-то еще.

Он знал, что это рано или поздно случится, и думал, что готов встретиться с ней после всего этого времени.

Но он явно ошибался. То, как она стояла там и кричала на него со слезами на глазах, каким-то образом принесло ему чувство завершенности, в котором он, сам того не зная, нуждался.

Может быть, потому что все эти годы он не делал ничего, кроме как оставлял слова невысказанными. И это не приносило ничего, кроме накопленной на неё ярости.

И теперь, по крайней мере, каким-то образом его эмоции больше не были похоронены.

Единственная проблема была в том, что он не знал, что делать со всеми этими чувствами.

Она бросила их. Она бросила их обоих, когда они сами разваливались на части. Она не взяла трубку, потому что предпочла их.

Это было всё, во что он верил все эти годы, никогда не вступая с ней в конфликт по поводу того случая, вплоть до этого момента.

И все же, спустя 7 лет, он снова проживал тот случай.

Но единственная разница заключалась в том, что он больше не злился.

Теперь всё, чего он хотел, — это ответы.

Почему?

Акты ненависти