Прилет
— Дженни!
— Дженни-я, я люблю тебя!
— Дженни Ким!
— Выходи за меня!
— Мисс Дженни! Дженни!
— Посмотри сюда!
Дженни улыбалась своим фанатам, ждавшим её прибытия в аэропорту, пока её проталкивали сквозь толпу сотрудники службы безопасности аэропорта вместе с её личной охраной.
Количество людей было настолько огромным, что это могло вызвать задержку всех рейсов, поэтому, несмотря на желание поговорить с ними, она была вынуждена уйти как можно быстрее.
И пока камеры тыкались ей во все стороны, а фанаты напирали на всё, что могли, чтобы хоть мельком увидеть её или дотянуться до неё, её тревога не давала ей покоя.
Она должна была к этому привыкнуть. В конце концов, она знаменитость. Но её сердце всё равно колотилось о ребра, воздух казался всё более разреженным, а она чувствовала себя потерянной, наблюдая за тем, как все эти лица буквально втискиваются в неё.
Она любила своих фанатов. Она знала, что они любят её. И это была единственная причина, по которой она могла справляться с таким агрессивным проявлением этой любви. К тому же не помогало и то, что определенная часть толпы вовсе не была фанатами.
Напротив, они предпочитали тратить время на выражение негатива в её адрес, ожидая, что она останется невозмутимой, как и должна была бы привыкнуть.
Но это было не так. Нет. Ни одно слово не пропустило мимо ушей, когда они «тыкали» в неё словами, пока она шла мимо, сохраняя невозмутимое и счастливое выражение лица.
Дженни только что вернулась в Южную Корею спустя месяцы, так что такой ажиотаж по случаю её приезда был вполне оправдан. Тем более что она возвращалась после мирового турне, принесшего миллионные доходы, завершая турне по Северной Америке и возвращаясь к своему финальному шоу в Южной Корее — там, где всё и началось.
Дата шоу была назначена на следующую неделю, а это значит, что в ближайшие несколько дней её ждали только изнурительные репетиции.
Помимо успеха её тура, она только что снялась для Vogue, снялась в своей 10-й глобальной рекламной кампании для Chanel, только что закончила продвижение своего последнего альбома и выиграла «Эмми» как лучшая актриса нового года на ежегодной премии. Кроме того, через два месяца она должна была снова посетить «Грэмми», будучи номинированной на награды, и готовилась к запуску своей новой линии с Gentle Monster.
Успех заставлял её скромничать, но было трудно не замечать те часы, которые ей придется отрабатывать каждую неделю.
Поэтому, когда она заявила, что хочет работать над проектом корейской драмы (дорамы) сразу после официального завершения тура, шок её команды был очевиден.
«Дженни, тебе нужно вместо этого отдохнуть и подготовиться к выступлению на "Грэмми". Это первый случай, когда K-pop артист был номинирован».
«Именно, а дорамы требуют времени. Месяцев. Когда ты подготовишь свой новый альбом? У нас могут быть готовы почти все треки, но работа еще далеко не закончена».
Дженни вздохнула на заднем сиденье автомобиля, в безопасности, направляясь домой, и вспоминала, как прошел тот разговор.
К счастью, она умела убеждать, иначе она бы не добилась своего.
Дженни положила глаз на новый проект с тех самых пор, как два дня назад получила сценарий по электронной почте. Это был новый проект режиссера Сона, и она убедила свою команду, аргументируя это тем, что всё еще сможет совмещать его со своими другими проектами, как делала это раньше.
Но это был не просто какой-то проект.
Это был труд её отца. Это была работа её папы. Конечно, никто об этом не знал. Даже режиссер Сон, которому рукопись была передана много лет назад с просьбой разработать её, не знал.
Дженни не ожидала этого, пока не увидела его имя в нижнем правом углу. Сценарий был передан много лет назад, незадолго до его смерти, и она так и не увидела его завершения.
И теперь ей казалось, что её долг
— закончить то, что он начал.
Она знала, что режиссер Сон знал её отца по работе, черт возьми, они даже были друзьями.
Но почти никто не знал о его дочери, которая жила с его бывшей женой. Его личность как её отца оставалась скрытой ради блага всех.
И её задачей было сохранять это в тайне, чтобы всё оставалось спокойно и не ворошить прошлое.
Дженни даже не осознала, как глубоко она погрузилась в свои мысли, пока её не разбудил голос водителя, который многократно повторял её имя, каждый раз с разной интонацией, просто чтобы привлечь её внимание.
«Спасибо», — улыбнулась Дженни, выходя у частного входа в свой пентхаус в Seoul Forest Trimage, одном из самых эксклюзивных зданий в Каннаме.
Некоторые связи всегда окупаются, особенно в индустрии развлечений.
Дженни вошла в лифт, введя код, и потерла голову, ожидая, пока лифт поднимется на её этаж.
Когда она вышла, её встретил её чистый и открытый дом — место, в котором она не была несколько месяцев.
Всё было по-прежнему, вплоть до расположения стаканов на стойке.
Она облегченно вздохнула, сняла туфли и пальто, и тут же буквально рухнула на диван, уютно устроившись на нем и кратко ответив на несколько сообщений в телефоне.
Дженни выключила телефон, так как джетлаг (смена часовых поясов) дал о себе знать; она положила голову и закрыла глаза, глубоко дыша и медленно погружаясь в свои мысли.
Тогда Дженни осознала, что единственная вещь, которая её расстраивала тем, что всё осталось прежним с тех пор, как она уехала (и фактически с тех пор, как она купила и переехала в это место), заключалась в том, что пространство всё еще оставалось...
...домом.
Несмотря на два больших этажа, открытые зоны или роскошные удобства, в нем всё еще не хватало одного.
Это всё еще был просто дом, а не семейный очаг.
Глава 2
Акты ненависти