Ведьмак по неволе.

 На Лубянке, в здании КГБ, когда ещё существовал Советский Союз, в кабинете генерала Егорова сидели трое: два офицера КГБ и один гражданский. Генерал Егоров Сергей Иванович сидел на своём месте, где положено, за своим столом. Справа от него сидел майор КГБ Кашин Игорь Васильевич, а слева сидел гражданский мужчина лет тридцати на вид. В этом кабинете занимались не совсем обычными делами, скорей сказать, совсем необычными делами. Этот генерал возглавлял отдел тех, кто занимается паранормальными явлениями. Это ясновидение, парапсихология и прочие вещи такого рода. Третий, гражданский, был Травкин Николай Александрович, почему он оказался в кабинете генерала и они вполголоса беседовали втроём? Да потому, что и разговор был не совсем обычный, простой гражданский человек сказал бы, что сидят и разговаривают три сумасшедших, хоть и в погонах офицеров КГБ. Хорошо, начал говорить генерал Егоров, давай, Николай, начнём с самого начала, если ты, конечно, всё это не выдумал, точнее, что ты не врёшь. Майор Кашин спросил: разрешите, товарищ генерал. Да, спрашивай, Игорь Васильевич, сказал генерал. Николай, начни с того, где ты родился, кто твои родители, в общем, всё по порядку, спросил майор. Я из Подмосковья, родители умерли, когда я служил в армии, на крайнем Севере. Сначала умер отец, потом мама, правда, я не смог быть на их похоронах, так получилось, это зависело не от меня. Слишком далеко я был в тот момент от цивилизации, что уж теперь об этом говорить. Правда, первые признаки своего, скажем так, «таланта» я приобрёл на Севере. В день, когда умер мой отец, я видел сон, как мы с ним сидим на лесной опушке, уже вечер, горит костёр, и отец мне вроде говорит, или я ему, детали не помню. Но в моей руке оказалась наша старая отвёртка, ручки у неё с двух сторон были деревянные, проклепанные. Или я, или отец сказал: медведь в кустах. И я убил этого медведя отвёрткой домашней. В тот час умер мой отец. Прошло после этого много лет, я помнил этот сон, но через много лет мне опять снится сон. Как по вырубке, по большой поляне в сторону леса, где находится наше городское кладбище, бежали три медвежонка. Ну сон и сон, но я этот сон рассказал ещё тогда живым моим старшим братьям. Летом, когда сидели и курили, ребята тогда ещё вроде посмеялись надо мной. Но факт, что трое моих братьев лежат сейчас в своих могилах, правда, смерти были разные, я не хочу об этом говорить. Может, перекурим, предложил майор, а, Николай, а потом ты продолжишь. Да нет, товарищ майор, сказал Травкин, я в порядке, да и, честно говоря, я к смерти отношусь как-то теперь по-другому, скорее равнодушно, что ли. Ну ты, Коля, это брось, сказал генерал, ты же ещё молодой, тебе сколько лет на данный момент? Тридцать три, товарищ генерал, ответил Николай, давайте продолжим разговор. Я долго размышлял перед тем, как к вам прийти, эти сны, скорей всего, были что-то вроде первой ступени к моим возможностям. Потом судьба свела меня с настоящей колдуньей. Я даже не знал о её существовании. Я тогда работал в магазине продавцом, неважно какого отдела. Наш магазин стоял прям на Ленинградском шоссе, в деревне, таких магазинов было по трассе много. В этом магазине я отработал лет восемь или чуть больше. Вот только где-то на четвёртый год я случайно узнал от живущей в этой деревне женщины, что работала в нашем магазине, что в деревне живёт настоящая ведьма. Сначала мне об этом рассказали две пожилые женщины, покупатели. За годы работы, как ни крути, а все практически перезнакомились с местными жителями, если ты, конечно, нормальный человек. Так вот, первый рассказ был такой: эти две женщины, когда были ещё совсем молодыми, они шли в церковь, день был Пасха. Говорю так, как они рассказывали, ясная погода, в небе солнце, они видят вдалеке, будто кошка кувыркается в куче песка возле дороги. Подошли поближе, а это Анна в песке кувыркается, они уже тогда знали, что она ведьма, нет, не добрая колдунья, а именно ведьма. Ну рассказали они мне, да я как-то и подзабыл. А через день другой Анна Ивановна, что мне первая говорила про эту ведьму, наша продавщица, с кем я работал уже очень давно, стала отгонять какую-то бабку от своего прилавка, я это чётко видел, прилавки были напротив. Я спросил Анну Ивановну: что случилось? Она мне ответила: да ты понимаешь, Коль, эта Анька, она мелочь приносит заговорённую, заколдованную и меняет на рубли, вот я её и гоню от себя. Не прошло и дня, как эта ведьма опять пришла в наш магазин с мелочью, чтобы её поменяли на рубль. Наша Анна Ивановна её, конечно, прогнала от себя, и эта бабка подошла ко мне с мелочью. Я её прекрасно помню, как сейчас. Рост очень маленький, меньше метра пятидесяти, лицо морщинистое от времени. Говорила непонятно, будто мямлила, сколько я с ней не пытался разговаривать, я не понял ни слова. Глаза у неё коричневые, нет, не как две вишни. Но вот что я очень запомнил, взгляд у неё не старушечий, хоть на вид ей было больше шестидесяти, взгляд был молодой. Ну поменял я её мелочь на рубль, вроде и всё, ну колдунья, ну ведьма, да хрен с ней, думал я. Но как-то вечером после работы, а у нас во дворе играли в карты на деньги. Да, в Подмосковье, да и не только у нас, во многих посёлках, мужики играли то в двадцать одно, то в буру. Вот я с этой мелочью тоже присел поиграть в картишки, и, как ни странно, мне повезло, я в тот вечер выиграл приличную сумму, рублей триста. А в Советском Союзе это приличные деньги были. Ну, выиграл, вроде рад, но к этой мелочи, что дала мне ведьма, я даже не придал этому значения, повезло, и всё тут. Разрешите закурить, товарищ генерал, спросил Николай. Да кури, Коля, видать, разговор будет долгим, ответил генерал Егоров. Николай закурил сигарету «Тройка» и продолжил. Я почему вам сказал, что к смерти отношусь как-то вроде равнодушно, дело в том, что, пока я работал в этом магазине, что стоял на Ленинградке, я видел своими глазами, как машины сбивали людей, покупателей, что я минуту назад обслужил. Например, Ваську, ну поддавал, но мужик то был безобидный. Какого чёрта его понесло переходить через дорогу, ведь в двадцати метрах есть подземный переход, ну пройди ты эти двадцать метров, и будешь жив. И таких смертей через большое магазинное окно я видел штук пять, а может и больше. Того же Ваську я подбежал к машине, что его сбила, а он лежит на капоте и хрипит, глаза открыты, крови немного, в руке авоська с продуктами, что покупал у меня. Он умер тут же, скорая всё равно не успела бы. А к чему я всё это, эта ведьма никогда не опускалась в подземный переход, эта ведьма всегда ходила через трассу, по которой постоянно мчатся машины. Я не могу найти этому объяснения, хотя видел неоднократно, как она переходит Ленинградку поперёк дороги. Прошло какое-то время, этой ведьмы я давно не видел, да я, собственно, за ней и не следил, у меня что, дел, что ли, мало? Правда, не помню точно, то ли в последний раз, когда я ей менял её мелочь на рубль, мы с ней разругались. Она что-то прошипела в мой адрес, я говорю, слов было не разобрать, но, видимо, была какая-то ругань. Я ей тоже тогда ответил: «Ты, падла, меня не стращай» и что-то вроде того, но, когда ругались, мы смотрели друг другу в глаза, это я помню точно. Не знаю, какой у меня в тот момент был взгляд, видимо, недобрый, но и она смотрела на меня исподлобья недобрым взглядом. Скорее, мы после этой ссоры больше не виделись, точно не могу сказать. Но через какое-то время со мной стали происходить странные вещи. У меня нельзя было брать в долг, начиная с денег, кончая пузырём вина. Мы в то время приторговывали вином из-под прилавка, а что ты хочешь, горбачёвское время, сухой закон. Коль, давай вернёмся к твоему сну в армии, сказал майор Кашин, почему ты сказал, что тебе приснился сон именно в тот день, когда умер твой отец. Так это просто, товарищ майор, начал отвечать Николай, день, когда приснился мне сон, я чётко запомнил. Согласитесь, ведь сон не совсем простой, тем более он был цветной, в красках. А потом брат прислал письмо, мол, умер отец, почему ты не приезжаешь на похороны, и указал день смерти, и дни совпали. С вашего разрешения я продолжу, товарищ генерал, сказал Коля. Да, продолжай, Николай, ответил генерал Егоров. Так вот, первый случай меня не насторожил. У меня местный мужик Володя попросил десятку, десять рублей, до получки, на выпивку. Я ему давал спокойно в долг, мужик работяга, не какой-нибудь ханыга безработный, которых тогда уже было много. Он всегда отдавал в срок, вот я и не придал этому случаю никакого значения. Но через короткое время этот Володя приходит отдать долг на костылях, сказал, что попал под машину. Ну, бывает, подумал я, всякое в жизни бывает. Если Володька принёс мне долг, скажем, до обеда, то часа в четыре дня ко мне Витька подошёл и попросил в долг, не помню сколько, скорей всего тоже десятку на бухло. Витька тоже был местный, деревенский и работал недалеко, на железной дороге, рабочим. Ну, я тоже ему дал в долг, ведь ребята отдают, почему не выручить мужиков. Кстати, время было летнее, май или июнь, точно сказать не могу. Но прошу учесть этот короткий промежуток времени, счёт шёл на дни. Через день Витька, что брал у меня в долг, тоже попадает под машину, ломает ногу, как первый мужик, Володя. И я уже их вижу обоих на костылях возле магазина, может, кто из друзей нальёт или похмелит. Примерно через день, когда я открывал магазин, полвосьмого утра, такое бывает в практике. Ко мне подошёл Димка, тоже местный парень, он хоть не работал, но деньги у него водились, мама была состоятельная. Так вот, Димка просил у меня бутылку вина, было видно, что он с глубокого похмелья, просто трясся, особенно руки. Я тут ему и говорю: «Дим, ведь твой батя ходит на костылях, Володя был его отцом, и Витька тоже на костылях, тебе не кажется это странным? Они, как и ты сейчас, брали у меня в долг, смотри, как бы не было беды». Да ладно, Коль, ответил Димка, я и так весь трясусь, а ты ещё меня пугаешь, дай пузырь, завтра деньги за него отдам. Ну, я и дал, просто я давал тем, кого хорошо знал, знал, что мужики всё равно отдадут, не сегодня, так завтра. Через день Димка приносит долг, правда, он шёл ко мне на костылях, тоже сломана нога, тоже попал под машину. Я ему ещё тогда сказал: «Димка, я тебя ведь предупреждал, мне не так жалко было этот пузырь, да хрен с ним. Но ведь вас, дураков уже трое ходят на костылях». Вот тогда я серьёзно задумался о встрече с этой ведьмой. Ладно, один попал под машину, ну бывает, после того, когда я дал ему в долг. Ну, второй попал под машину, и тоже сломана нога, ну тоже бывает, ну совпадение, и всё. Но когда за пару недель, грубо говоря, это уже третий случай, тут поневоле репу зачешешь, это уже совсем не совпадение. А тут тоже местный парень, я его хорошо знал, Мишка подошёл и попросил у меня десятку, вечером будут танцы, вот и надо бухнуть. Я ему показываю через магазинное окно: вон видишь, Мишаня, трое на костылях стоят возле магазина. А ведь они все брали у меня в долг, тоже по десять рублей. Мне не жалко этой десятки, но как бы не было беды. Мишка, крепкий паренёк, когда-то боксом занимался, ответил: «Да ладно, Коль, не пугай, может, это всё случайность». Хорошо, ответил Николай, на тебе десятку, но я тебя предупредил. На следующий день я узнаю, что Мишка попал под машину, правда, ничего себе не сломал. А через три дня сам Мишка приходит ко мне и отдаёт долг и рассказывает, что с ним было. А попал он под «Запорожец», машина его протащила метров десять по дороге. Я видел, как его лицо было в больших болячках с одной стороны. Вот Миша и не показывался на улицу три дня, уж больно лицо его было покалечено, когда его машина тащила по дороге. Мы поздоровались, он отдал молча мне десятку, и я не выдержал: «Ну я тебя, дурака, предупреждал, не бери у меня деньги». Мишка только и смог ответить: «Ну не послушал, сам дурак». Потом все эти «чудеса» вроде как бы успокоились, хотя всё это произошло в какой-то месяц, уж очень короткий был промежуток времени. Я, грешным делом, был как бы запойным парнем, месяцев восемь вообще не пью, даже пива. Но потом срываюсь на пару недель и пью по звериному, в прямом смысле этого слова. Ко мне, когда я пил, приходили друзья халявщики, пили со мной, пропивая мои деньги. Потом приходили другие, менялись, просто первые не выдерживали такой нагрузки, пьянки. А потом, естественно, «отходняк» после пьянки, наступало жуткое похмелье, но я уже не мог пить ни вино, ни водку. А потом бессонные ночи, их была почти неделя. Вот тогда мне стали видеться вещие сны, я видел, что на место Горбачёва придёт Ельцин. Что моего друга детства Серёгу посадят на восемь лет, о чём я ему это сказал, что, Серёга, я видел сон, что тебя сажают в тюрьму на восемь лет, будь осторожен. Серёга тогда мне ответил: «Ты знаешь, Коль, а ведь мне примерно такая статья светит». И его всё-таки посадили. Честно говоря, я ко всему этому относился как-то поверхностно, ну ломали ноги мужики, ну сны вещие, да шут с ними. Но через некоторое время мне пришлось работать в городе Химки, и там я поссорился с директором магазина. Он, дурак, взял у меня мою личную вещь, и когда я уже прощался с коллективом магазина. Вместо того чтобы сказать: «Пока, привет», я сказал всем, кто меня слышал, кроме этого директора, его не было, а сотрудников было человек десять: «Дурак этот директор, у меня даже деньги в долг брать нельзя, а он украл у меня мою вещь. Говорю вам всем, этот директор и года не проживёт, помяните моё слово». Ну я ушёл из этого магазина, потом работал в другом месте. А тут как-то летом я проходил мимо старого своего рабочего места, магазина, где я отработал лет восемь. Рядом с магазином встретил старого знакомого, и он мне сказал: «Ты помнишь этого директора из Химок, так он умер недавно, а ведь он был моложе нас с тобой». Потом мы с ним разговорились, и я ещё узнал, что почти все, кто брал у меня взаймы, умерли не своей смертью. Я, правда, тому приятелю ничего не ответил, но крепко задумался, неужели от той ведьмы мне перешли такие способности. Тут я стал по аккуратнее, как бы не навредить своим близким, а чёрт его знает, на кого эти способности могут действовать. Но скажу как на духу, честно, пару раз я радовался, когда «моя кара» или кара того, кто наблюдает сверху, доходила до адресата. Это были два достаточно богатых человека, оба они не заплатили мне за мою проделанную честно работу. Когда узнавал от своих знакомых, что один в своём «Мерседесе» попал в приличную аварию, машину было не восстановить. Второй тоже в таком же духе, попал на большие деньги со своей машиной, джипом. Я в душе был рад и говорил сам себе: «Небесная канцелярия всё видит и записывает, кто есть кто». Если подводя итог ко всему выше сказанному, аварии, переломы костей — это была наименьшая угроза от меня или моей небесной канцелярии. Тот, кто не брал у меня эту несчастную десятку в долг, а делал что-то серьёзное против меня, какую-нибудь пакость, тот просто помирал, не дожив до своего срока, старости. Вот вроде и всё, товарищ генерал, ну если что ещё вспомню, то обязательно расскажу, закончил говорить Николай. Наступила минута молчания, офицеры КГБ «переваривали» всё услышанное от Николая. Первый начал майор Кашин Игорь Васильевич: «Коль, у тебя сигареты крепкие? Дай сигаретку, а то у товарища генерала «Казбек», он его курит, я даже не знаю уж сколько лет». «На, пожалуйста», ответил Николай. Майор закурил и продолжил: «А как у тебя с семейным положением, и вот ещё, ты случайно не крещённый?» Я разведён, скорей всего на это повлияли мои редкие запои, вы простите, товарищ майор, но я бы не хотел копаться в прошлом. А на счёт крещёный я, да, я крестился в тридцать три, в церкви, что на Новослободской, закончил говорить Николай. «Да, я знаю эту церковь», сказал генерал и продолжил: «Ну что тебе сказать, Николай. Твой рассказ немного интересный, но пойми меня правильно, ты, как бы сказать поточнее, ещё «сырой», ты вроде бревна, что надо обтёсывать и делать из тебя хорошую деревянную фигуру, что-то вроде статуи». Товарищ генерал, начал майор, так всё более-менее понятно, Николая надо «обстругать» в наших учебных заведениях. Видно же на лицо, что у парня есть задатки, если, конечно, он не врёт. Вы все мои слова можете проверить в местном травмопункте, я правда не знаю, куда эти бедолаги обращались со своими переломами, но для вас это не составит труда, сказал Николай. Мы, конечно, это всё проверим, сказал генерал, но вот такой тебе вопрос, скажем, в лоб. Вот ты, Николай, если действительно приобрёл эти способности, скажем так, от «нечистой силы», а что, если «хозяин» придёт к тебе и спросит, ты на что тратишь этот дар, что ты ему ответишь. Вы, товарищ генерал, имеете в виду Дьявола, я правильно вас понял, сказал Николай. Хороший вопрос вы мне задали, так сразу и не ответишь. Но в последнем, скажем так, видении я побывал на том свете, был в Раю и в Аду, вроде как на экскурсии. Подробности я опущу, что я видел в этих местах, там не так уж интересно, но скажу главное, правее Рая, по его забору, есть тропинка, дорога деревенская на высокий бугор. Я туда тоже зашёл, и вы знаете, там живут такие же люди, как и мы с вами. Я спрашивал их, почему вы не в Раю или в Аду, а они мне отвечали: «Для Рая грехов многовато, а для Ада их маловато». Вот и живут эти люди между Раем и Адом, я так думаю, что при жизни они, конечно, грешили, как без греха, но впоследствии их добрые дела всё-таки перевесили, вот их в Рай не пускают, да и в Ад тоже нельзя, грехов маловато. Вот я и подумал, товарищ генерал, пусть мне эти способности достались через ведьму, но ведь их можно пустить на благое дело. Например, уничтожить врагов нашего государства, если нельзя в открытую убить, может, я чем-нибудь помогу и моя «небесная канцелярия». На серьёзном лице генерала промелькнула незаметная улыбка, значит, говоришь, Николай, «небесная канцелярия», а как ты себе представляешь, что ты вот так дал свою десятку коррупционеру, миллионеру, так что ли? Нет, брат, тебя надо учить и учить, и развивать твой дар в наших кабинетах, вот тогда из тебя, может, и получится невидимый истребитель врагов нашего государства. В общем, так, резюмировал генерал, ты, Николай, поступаешь под покровительство майора Кашина, он будет тебя курировать и отвечать за тебя. За время учёбы, что ты будешь проходить в нашем заведении, обо всех изменениях в твоём сознании и твоих способностях, ты будешь сразу же докладывать майору. Не подумай, Коля, что это вроде как неусыпная слежка за тобой, нет, это скорей наоборот. Если ты, к примеру, обнаружишь во время своей учёбы другие способности и расскажешь про них майору, мы просто сможем их подкорректировать и направить в нужное русло. Так тебе понятно, закончил говорить генерал. Да, товарищ генерал, я всё предельно понял и буду сразу же докладывать Игорю Васильевичу. Потом генерал добавил: ты, Коля, и с нашим майором почти одногодки, так что я разрешаю вам в быту, в простой жизни обращаться по именам, без всяких званий, так вы друг друга быстрей будете понимать и, может быть, впоследствии подружитесь. А сейчас время позднее, пора всем по домам, кстати, ты где собираешься ночевать, Николай, сказал генерал. Так я домой поеду, пока электрички ходят, ответил Николай. Нет, брат, сказал генерал, вот тебе адрес, будешь теперь жить в Москве, всё ближе к твоему учебному заведению, выполнять приказ, закончил говорить генерал. Так Николай Травкин стал учеником в «ненормальной школе», о которой знали единицы, даже на Лубянке, в КГБ. Николай поселился на Неглинке, недалеко были Сандуновские бани. Там прошёл немного вперёд, вышел к Центральным баням, а там «Детский мир» и его новая контора на Лубянке. По старому адресу, где жил Николай, его никто не искал и не спрашивал, может, уехал куда за хорошей жизнью. В кабинетах, в классах, где учился Николай, все сидели за отдельными столами, партами. Правила были жёсткие: с соседом по парте не контактировать, слушать внимательно преподавателя. На коротких переменах избегать всяких контактов между собой, то есть не разглашать, какие у тебя есть возможности. Это правило вполне устраивало Николая. Начинали с, так сказать, азов: медитация, очищать свой разум от всего ненужного и концентрироваться на определённом этапе этого момента. Были дни, когда его в отдельном кабинете обматывали тонкими проводами, особенно голову, и пускали какие-то импульсы, слабые токи. Эти процедуры иногда забавляли Николая, но во время этих сеансов должна быть «гробовая тишина». Шло время, и вот где-то месяцев через восемь, уже зимой, Николай случайно на улице, когда шёл домой с учёбы, увидел перед собой идущего человека. Он видел у человека и его ауру, что была вокруг него. Коля машинально протёр глаза, подумал, что ему это показалось после очередных импульсов в его голову. Но нет, он стал внимательно смотреть на этого идущего, видимо, домой прохожего. В голове Николая мелькнули первые слова: этого мне ещё не хватало, я случайно не схожу с ума. Да нет, раз я так рассуждаю, надо присесть на лавочку, что стоит впереди, и спокойно всё обдумать. Коля присел на заснеженную лавочку и немного побаивался смотреть по сторонам. Этот прохожий свернул в переулок, и на вечерней улице почти не было людей. Глядя себе под ноги, на снег, Коля сказал сам себе: ну, чему быть, того не миновать, и посмотрел по сторонам. За ним шла парочка, видимо, супруги, они держались под ручки, мужчина нёс в руке авоську с какими-то продуктами. Коля посмотрел на эту пару и да, увидел ауру обоих, правда, эта аура была разная. Видимо, у женщины было какое-то заболевание, аура чуть ниже спины была очень тёмная. Когда эта парочка поравнялась с лавкой, на которой сидел Николай, Коля осмелился и спросил: извините меня, пожалуйста. Мужчина ответил: да, мы вас слушаем. Простите ещё раз, сказал Николай, могу я одну минуту поговорить с вашей супругой. А с какой стати, чуть повысил голос прохожий. Дело в том, я в какой-то степени врач, соврал Николай, мне надо сказать вашей жене всего пару слов. Ну хорошо, ответил мужчина, но я буду стоять рядом, если что. Коля отвёл женщину чуть в сторону и начал говорить: я не знаю, как вас зовут, да и мне это не обязательно. Вы скажите, у вас сильные боли в области таза, если да, то вам срочно нужно делать операцию. Не откладывайте, а то будет поздно. Женщина с нескрываемым удивлением спросила: а откуда вы это знаете и кто вы такой. Я простой прохожий, ответил Коля, кто я такой, вам знать необязательно. Но прошу, прислушайтесь к моим словам, вам нужна операция, у вас времени, я так думаю, всего полгода, потом всё, конец. После этих слов женщина немного отшатнулась от Николая, в сторону своего мужа. Мужчина почти крикнул: что этот человек тебе сказал. Не трогай его, ответила мужу жена, он хороший человек, я тебе всё расскажу дома. Потом эта пара спешно пошла вперёд и скрылась в конце улицы. А Коля опять присел на лавочку и, ловя падающие снежинки на свою руку, думал: вот тебе ещё одно открытие твоих способностей. Николай встал со скамейки и пошёл к себе домой, говоря себе под нос: ладно, посмотрим, как говорят, поживём увидим, что там будет дальше. На следующий день опять учёба, сидя на уроке, Николай стал посматривать по сторонам, на сидящих рядом таких же учеников. Он видел у всех их ауру, ребята были примерно одного года, и аура у всех была, скажем так, нормальная. Вот только у их преподавателя, со стороны правого плеча, Николай видел небольшое затемнение и вроде как разрыв ауры. Урок окончился, и все ученики стали покидать класс. Коля не спеша собирал свои конспекты, чтобы остаться с преподавателем наедине. Коля подошёл к учителю и спросил: Владимир Иваныч, могу я вам задать вопрос лично про вашу руку, точнее плечо. Учитель, сидевший на своём стуле, посмотрел пристально на Николая и спросил: ты, я так думаю, что-то увидел, ведь так, Николай. Да, Владимир Иваныч, увидел, у вас аура правого плеча разорвана и имеется приличное потемнение в этой области. У вас было когда-то ранение в это плечо, можете не отвечать, но я вам скажу, что вам хорошо бы сделать операцию. Вот тогда всё будет нормально. Ты об этом кому-нибудь говорил, спросил учитель Николая. Нет, Владимир Иваныч, но я обязан доложить своему куратору, майору Кашину, ответил Николай. Вот что, сказал преподаватель, пойдём ка, Коля, Николай, к твоему куратору вместе, а там, я так думаю, и к генералу Егорову придётся идти. Они пошли к майору, преподаватель рассказал майору в двух словах про Николая, и уже все трое пошли к генералу. Сели все за стол, и майор сразу перешёл к делу: Коля, когда у тебя появились эти способности. Вчера после учёбы я шёл домой по Неглинке и случайно посмотрел на впереди идущего прохожего. Потом я увидел семейную пару, и у женщины я обнаружил сильное потемнение в области таза, я ей посоветовал лечь на операцию, а то будет поздно, закончил говорить Николай. Майор сказал: ладно, это всё хорошо, что ты помог какой-то женщине, но это всё лирика. Нашего преподавателя Владимира Иваныча мы, конечно, отправим в наш госпиталь, и там его приведут в порядок, такими кадрами мы не имеем права разбрасываться. Ты мне вот что скажи, Николай, ты можешь видеть ауру на фотографиях, если да, то постарайся определить наиболее слабое место у этого человека. Я попробую, нерешительным голосом сказал Николай, давайте фотографии. Генерал достал из папки четыре фотографии и положил перед Николаем. Перед тем, как Коля что-то мог сказать, глядя на фото. Владимир Иваныч сказал: Коль, представь, что ты у меня на уроке и это твоё простое задание, увидеть ауру этих людей, что на фото. Эти простые слова подбодрили Николая, и он стал говорить: да, Владимир Иваныч, я вижу ауру этих людей. Товарищ генерал, а есть у вас фотографии этих людей в полный рост, я бы точнее сказал вам их слабые места. Вместо генерала ответил майор: конечно есть, Николай, для тебя хоть звезду с неба. Все в кабинете немного улыбнулись, и майор разложил четыре фото перед Николаем. Пока в тишине Николай рассматривал фотографии, тишину нарушил генерал Егоров: Владимир Иваныч, спасибо, и вы свободны, идите учите ваших учеников, в госпиталь я вас определю на следующей неделе. В кабинете остались трое: генерал, майор и Николай, что пристально смотрел на фото.  Потом Коля начал говорить по порядку: у этого человека, очевидно, сильный тромбоз, хоть он его и лечит. Этот страдает язвой желудка, по ночам сильные боли, но боится ложиться на операцию, думает, что его там зарежут. Эти двое примерно с такими же болячками и тоже опасаются врачей, видимо, есть чего бояться. А разрешите вопрос, продолжил Николай, обращаясь к генералу. Давай спрашивай, ответил Егоров Сергей Иванович. А зачем я вам сейчас всё это рассказывал, про этих людей, и если это не военная тайна, кто эти люди? Генерал откинулся на спинку кресла и начал отвечать: Коля, это враги народа, проще говоря, воры крупного калибра. Мы, конечно, могли бы их устранить там всякой вакциной, но и эта вакцина оставляет свой след при тщательном анализе. А вот ты бы мог, например, сделать так, что вдруг вот у этого вора тромб оторвался из его ноги, и через минуту наступила бы смерть. Смерть то была бы естественной, и никакая там экспертиза бы ничего не обнаружила. Или вот у этого, он взял фотографию со стола, была бы сильная прободная язва, и всё, кирдык вору. Уж больно у этих воров связи в высших эшелонах власти очень большие, трудно устранять, не привлекая ненужного внимания, ты меня понял, закончил говорить генерал. Да, товарищ генерал, но я не смогу работать по фотографии, мне бы чуть поближе быть с этим человеком, вот тогда я бы, скорей всего, смог выполнить задачу. Это тебе устроит майор Кашин, съездите в командировку и всё на месте решите, ответил генерал. Потом Николай спросил: товарищ генерал, а когда Вы хотите, чтоб я приступил к этой операции? Я к чему всё это говорю, если у нас есть ещё время, ну хотя бы месяц. Мне бы двух учителей не помешало бы, кроме Владимира Иваныча. У вас в конторе найдётся человек по восточной медицине и желательно второго учителя, по древнекитайской медицине. А зачем тебе, Коля, эти учителя, спросил генерал. Понимаете, Сергей Иванович, обратился Николай к генералу, я вижу ауру, но мне бы научиться, как бы вырывать эту ауру у противника. Я чувствую где-то в глубине своего сознания, что мне это необходимо. Я что, вижу ауру, но не могу её взять, а у этих учителей я хотя бы теории научусь, я так думаю, что мне месяца хватит упорной учёбы. А там, если всё получится, я у вас попрошу немного попрактиковаться. Ведь у вас сидят какие-то подследственные «на первом этаже», в подвале. Не без этого, ответил генерал и продолжил: хорошо, Николай, я распоряжусь, чтоб у тебя были такие учителя, но ты, дружище, уж тогда учись как следует. После этого разговора Николай приступил к обучению у этих двух учителей, они его учили именно «узкой специальности», научиться изымать чужую ауру, хотя сами этого сделать не могли. Николаю эти учения давались достаточно просто, ведь не на пустом месте в него вкладывали эти знания. Было бы сложней учить какого-нибудь токаря или инженера всем этим премудростям, а Николай уже обладал необычными способностями. Эти два учителя просто как бы раскрывали его талант, открывали одну «дверь знания» за другой. Так день за днём проходили уроки. А в кабинете генерала сидели сам Сергей Иваныч и майор Кашин, беседовали про Николая Травкина. Первый начал генерал: Игорь, как ты думаешь, вот мы выучим Травкина, и он будет всевидящим убийцей, не направит он своё умение против нас? Сергей  Иванович, начал майор, ну посудите сами, Николай сам, с улицы, пришёл к нам предложить свои способности, чтоб уничтожать врагов государства. Я хоть и мало с ним беседовал, но из наших бесед я понял точно, как бы поточней выразится, ему наплевать на сегодняшний день, на то, что будет завтра или через десять лет. Он давно думает о будущем, где он будет жить, существовать, там, в загробном мире, на том бугре, что он нам рассказывал, в той деревне. Эта, сегодняшняя жизнь ему нужна, чтобы он смог сделать как можно больше хороших дел. Ему нет смысла убивать хороших людей, для него это «минус» на его будущих «небесных весах». Так что, товарищ генерал, я думаю, что Николай на нашей стороне, если, конечно, мы сами его не спровоцируем против себя, закончил майор. Да, протяжно сказал генерал, скорей всего ты прав, Игорь, мне тоже в голову приходили такие мысли, что наш Коля хочет, как бы, вроде, искупить свою душу. Правда, способ он выбрал не совсем обычный, дьявольскими силами делать добро, как бы потом не пришлось ему за всё это расплачиваться перед этим, не хочу называть. Генерал опустил указательный палец вниз, в пол, не в потолок, не в небо, а именно в пол, в землю, тем самым показывая, перед кем Николаю держать ответ, если придётся. Месяц пролетел как один день, всё, чему учили Николая, он с жадностью впитывал в себя, как губка воду. Теорию Николай знал на зубок, теперь нужна была практика. Генерал, майор и Николай сидели в «местном» спортзале, так попросил Николай. Он хотел узнать, на каком расстоянии он мог «работать», изымать чужую ауру. В спортивный зал завели трёх заключённых и посадили на стулья у противоположной стены, от трёх, что были уже в зале. Расстояние между Николаем и тремя зеками было метров двадцать пять. Коля сначала подошёл почти вплотную к этой троице, что сидели и не понимали, зачем они здесь. Николай видел у всех их ауру, она была разная, но почему-то он обратил внимание на цвет. Если у многих цвет был голубоватый или зеленоватый, то у этих троих цвет был тёмно-синий, больше чёрный, светлого тона не было вообще. Да, подумал про себя Коля, а ведь души у вас, ребятки, совсем чёрные, как вы ещё с такими душами по земле ходите. Коля отвернулся от этих троих и быстрым шагом подошёл к генералу и майору и спросил: Сергей Иваныч, эти трое все убийцы? Да, а откуда ты, Коля, это узнал? Я увидел их ауру, она не такая, как у всех, она почти чёрная, сказал Николай грустным голосом. Ну ладно, давайте я попробую забирать их ауру, потом сказал Коля. Он вернулся к сидящим и попробовал силой мысли вытягивать из одного его ауру, эффекта не было. Коля стал руками манипулировать в воздухе, и аура стала отделяться от преступника, что сидел на стуле. Через минуту сидящий на стуле стал корчиться, как будто у него что-то вырывают изнутри, кусок за куском мяса. Коля пустил пасс руками в сторону сидящего, и тот успокоился от этих болей. Расстояние между ними было не большое, метра три или пять. Николай встал напротив второго преступника и, не поднимая рук, только расправил свои пальцы в его сторону и стал забирать его ауру, он видел что-то, что окружало этого человека, его аура стала оттягиваться в сторону Николая тонкой струйкой. Коля понимал, что эту «грязь» в себя впускать нельзя, он направил эту чёрную струю в пол, в землю, но не до конца, не до пола. Сидящий стал терять сознание почти сразу, как Николай делал своё дело. Коля вернул ему свою чёрную ауру, и тот сразу пришёл в себя. С третьим было почти то же самое, преступник терял сознание и снова приходил в себя, когда Коля это позволял. Решили сделать небольшой перерыв, увели этих трёх заключённых, и в зале остались трое. Ну как, спросил майор. Игорь Васильевич, начал отвечать Николай, вроде всё получается, но надо бы увеличить расстояние. Вряд ли мне позволят приблизиться к объекту так близко, надо хотя бы метров тридцать, а ещё лучше пятьдесят. Но ты, брат, даёшь, сказал генерал, а у тебя, Николай, это получится, ты сможешь работать на таком расстоянии. Коля присел рядом с генералом, почесал затылок и ответил: нужна практика, товарищ генерал, без практики я вряд ли научусь работать на больших расстояниях. Тут в разговор встрял майор, а ты, Коль, сам не теряешь свою энергию, не устаёшь, когда забираешь эту ауру? Да вроде нет, начал говорить Николай, просто вам не видать этой чёрной ауры, заразы, вот я и контролирую весь процесс, чтоб в меня не вошла эта чернота, а так вроде всё нормально. Правда, не знаю, как я буду работать на больших расстояниях, ну посмотрим, что гадать. Потом все трое вышли из спортзала, и майор Кашин сказал: Коль, зайди в бухгалтерию за получкой. Николай ответил: да у меня ещё есть деньги, от той зарплаты. Генерал с удивлением посмотрел на Николая и сказал: тебе что, Николай Александрович, не нужны деньги? Да как вам сказать, товарищ генерал, не особо. Я как-то привык, скорей всего с детства, ведь оно у меня было не очень сытым. Вот я и смотрю на деньги почти равнодушно, мне же много не надо. Надо, чтоб фрукты были в доме, мясо немного, ну там молоко и хлеб с овощами. Я никогда не гонялся за какими-нибудь деликатесами, всё это «пена», ерунда. Я знаю, что надо моему организму, а лишнее мне не нужно. Вот я и живу, как говорят в народе, по средствам. Ну всё равно, сказал майор, зарплату надо получать, а то сам понимаешь, не порядок. Шедшие по коридору трое заулыбались и потом разошлись по своим кабинетам. На следующий день опять спортзал, и уже другие трое заключённых сидят на стульях. Николай начал с десяти метров вытягивать ауру из сидящих зеков. Пусть не сразу, но с каждым разом ему удавалось делать эти изымания ауры из сидящих на стульях. Коля с каждым разом всё дальше и дальше отходил от зеков, почти не поднимая своих рук, чтоб не привлекать к себе внимания, он уже с уверенностью «высасывал» их ауру, и у того, с кем он «работал», наступали разные припадки. Но Николай вовремя возвращал его ауру этому «клиенту». Это, скажем, практическое занятие длилось почти четыре часа, Николай оттачивал свои навыки до автоматизма. За его «работой» внимательно смотрели генерал и майор. Вот уже Коля, сидя вместе с генералом, на противоположной стороне спортзала от зеков, незаметными пасами рук как бы вытягивал ауру из подопытных. Генерал и майор смотрели то на Колю, как он руками будто что-то перебирает, сидя на скамейке, между своих колен. Тут же глядели через весь зал, как корчится от боли на стуле заключённый. Когда занятия закончились и зеков увели по камерам, майор сказал: ну вроде у тебя, Николай, всё получается, и, глядя, как корчились эти зеки, неплохо. Да, Игорь Васильевич, ответил Николай, но товарищ генерал, я прошу выпустить меня и товарища майора, вроде на свободную охоту. Я проверю свои навыки на более дальних расстояниях. Цели, людей, я буду выбирать сам, если увижу тёмную ауру, то попробую на нём, обещаю, убивать никого не буду. А что, неплохая идея, улыбаясь ответил генерал Егоров, я даю добро на эту охоту. На следующий день, утром Николай завтракал дома, столовая ложка тёртой свёклы с чесноком, сосиска и зелёный чай с бутербродом, вот и вся еда. Просто Коля почти наверняка знал, что обед скорей всего будет в ужин, потому он так плотно завтракал. Не успел он допить свой чай, как в дверь позвонили. Этот ранний гость был майор Кашин и с порога спросил, куда ты Коль собираешься пойти. Игорь Васильевич, начал Коля, пойдёмте в парк Горького, там и людей побольше, да и расстояния нормальные для работы. День прекрасный, морозец небольшой, для прогулок, самое время поохотится на чёрные души. Так и решили, на такси доехали до парка и стали просто прогуливаться по заснеженным дорожкам. Через пять минут Николай сказал, вот наша первая цель, и он показал рукой на стоящего одинокого мужчину. Майор спросил, почему Коля решил, что этот мужик- твоя цель. Товарищ майор, сказал Николай, вы просто не видите его ауру, она чёрная как смоль, я уверен на сто процентов, что это преступник, в лучшем случае, просто вор, который ищет свою жертву. Расстояние было приличным, метров семьдесят. Коля сказал, Игорь Васильевич встаньте к нему спиной, а я прикрываясь вами буду "вытягивать" из него, его ауру. Майор встал, как сказал Коля, но сказал, ты уж будь добр, меня случайно не "всоси" в себя. Всё будет нормально, я умею направлять свою силу в правильном направлении, ответил Николай. В зимнем парке конечно гуляли люди, кто парочками под ручки, кто просто шёл и разговаривал с рядом идущим приятелем. Но на наше счастье, все эти люди гуляли по другим дорожкам, да их было видно, но они шли по параллельным тропинкам. Николай чуть приподнял руки в сторону этого человека, майору показалось, что Коля как бы руками, что-то загребал, забирал, что-то невидимое. Тот мужик, что стоял вдалеке, через мгновение схватился за живот, при этом издал какой-то стон, но негромко. Майор машинально обернулся в сторону мужика и увидел, что согнувшийся от боли человек падает на колени и ещё мгновение и он потеряет сознание. Коля как бы руками оттолкнул от себя воздух, это тоже заметил майор. Мужик встал с колен, отряхнул снег со штанин и как очумелый побежал прочь на выход из парка. За этим смотрели двое, майор и Николай. Наступила минута молчания, скорей молчал майор, от всего увиденного. Потом Николай сказал, надо бы ещё пару раз проделать то же самое, чтобы закрепить результат. Придя в себя майор ответил, ну у тебя нервы, как канаты, ты Коля сейчас почти человека чуть не убил. Ну я же обещал товарищу генералу, что убивать никого не буду, уже улыбаясь ответил Коля. Потом они пошли вглубь парка и тоже нашли подходящего человека и Коля уже со ста метров попробовал взять у него ауру. Всё получилось, как нельзя лучше, так было и с третьим «клиентом». Тоже сто метров, тоже крик от боли и падение на снег, но через минуту эти люди вставали, не понимая, что с ними было, скорей всего, какой-то приступ, потом они спокойно шли своей дорогой. Все эти «фокусы» уже вечером обсуждали в кабинете генерала, и Николай докладывал: «Я в принципе готов к выполнению задания». Но на это нужна, конечно, подготовка, сказал в заключении генерал. Через день Николая вызвали в кабинет генерала Егорова, и генерал поставил первую задачу. «В общем так, Николай, ты будешь работать всегда в паре с майором Кашиным. Он будет тебя всегда страховать, прикрывать, если что, на случай непредвиденный, майор стреляет отлично, это так, к твоему сведению». Я понял, ответил Травкин. «Так вот, твоя первая цель — вот этот человек», — продолжил генерал и показал фото. Кто он, как его фамилия, тебе это знать необязательно, он враг, и этим всё сказано. По ходу этой операции ты, Коля, всё равно узнаешь про этого человека. Он часто бывает на теннисном корте и играет со своими партнёрами. Вам предстоит попасть на этот закрытый корт под видом уборщиков, подметаете ряды между сидений, ну и всё в таком духе. Как только ты, Николай, сделаешь своё дело, советую сразу не убегать. Ну умер человек на тренировке, а вы с майором, два уборщика, делаете своё дело, что вам до того, кто там умер или нет, ваше дело маленькое. Мы всё поняли, товарищ генерал, ответил майор Кашин, когда приступать к заданию? Да вот завтра и полетите в командировку, билеты на вас уже оформлены, жить будете в съёмной квартире. Про вас из местных чекистов и милиции никто знать не будет, вы работаете автономно. Приехали, чуть обжились, сделали своё дело и домой, закончил говорить генерал. Через день майор и Николай уже были в другом городе, поселились в квартире недалеко от этого теннисного клуба и принялись за работу. Как и предполагал генерал, они быстро устроились дворниками и в спецодежде спокойно ходили со щётками и совками по всему зданию, не привлекая к себе внимания. Да и кто на них будет смотреть, эти жирные коты, кто людей уже не видит в упор. Так и случилось, этот объект приехал в окружении своей охраны, переоделся и вышел на корт. Николай и майор в это время подметали между рядов совсем близко. В душе Коля даже обрадовался, вроде первое задание, и объект почти рядом, каких-нибудь двадцать метров. Майор повернулся спиной к этому человеку, как бы прикрывая Николая, а Коля стал вытягивать из объекта его ауру. Руки Николай почти не поднимал, так, на уровне пояса. Коля видел ауру этого человека, она была не чёрная, как у того преступника в парке, она была тёмно-зелёная, но цвет был неприятный. Эту ауру Николай сразу сбрасывал на пол спортзала, где она как будто растворялась на полу. Вся эта процедура заняла пару минут, объект охнул и сразу упал на пол и тут же умер. Охрана этого человека сразу же стала звонить в скорую, это всё видели Коля и майор, сидя на дальних креслах этого зала. Потом, когда приехала скорая и зафиксировала смерть от остановки сердца, все разошлись, и наши ребята, Коля и Игорь Васильевич, пошли спокойно домой. А на следующий день они уже в кабинете генерала докладывали о проделанной работе. Обсудив, как прошла операция по устранению, генерал сказал: «Так, молодёжь, трое суток вам на отдых, а потом опять за работу. Я подготовлю следующую цель, покумекаю, как вам к ней подобраться, а сейчас всем отдыхать, сходите что ли в Сандуны, развейтесь, но много не пейте». Николай вставил своё слово: «Вы же знаете, товарищ генерал, что я временно не пью». Да, по поводу твоих запоев, Коль, может, тебе подлечиться, я это сделаю на раз. У нас отличные специалисты, ты даже не поймёшь, что тебя лечили, сказал, улыбаясь, генерал. Вы знаете, товарищ генерал, я так думаю, не стоит. Просто к чему я это говорю, запой у меня неделю, ну две, я, как бы сказать, себя довожу до ручки, нагружаю свой организм сверх силы, и потом, когда начинается похмелье, у меня порой открываются какие-то необычные каналы. Я начинаю на время становиться ясновидящим и вижу, что может быть в будущем. Так что, если вы заботитесь о моём здоровье, если не трудно, то пусть после моей пьянки будет рядом хороший врач. Тут не сдержался майор: «Коль, ты только, будь добр, предупреждай меня заранее». Тут все и рассмеялись, и Коля ответил: «Конечно, товарищ майор, как я могу нарушить приказ генерала, мы же теперь работаем в паре». Смех раздался ещё громче. Через три дня Николай уже сидел с майором в кабинете генерала, и Егоров ставил очередную задачу. «Так, — начал генерал, раскладывая фотографии на столе, — эта ваша вторая цель, он не спортсмен, как тот теннисист, он очень любит лошадей. Но к нему на конюшню и на его усадьбу вы не попадёте никак. Но у него есть одна слабость, он любит посещать аукцион, скупает на свои наворованные деньги антиквариат и прочие дорогие вещи, то есть, другими словами, отмывает свои деньги. Вот на одном из аукционов вы и приведёте приговор в исполнение, в смысле, ты, Николай, тебя, конечно, будет подстраховывать майор Кашин, он и стреляет хорошо, и рукопашник неплохой. Так что пару дней на подготовку, и вы вылетаете в Ленинград, там вас ждёт опять съёмная квартира, дождались аукциона, сделали своё дело и домой, но прошу без всякой суеты». В Ленинграде всё прошло более-менее нормально, правда, пришлось немного импровизировать, в зале, где сидел объект, Николаю мешали сидящие кругом люди, они перекрывали цель для работы Николая. Но когда аукцион уже заканчивался и люди потянулись к выходу, у Николая появилась возможность на пару минут видеть неприкрытую цель. Он этим временем воспользовался, этот жирный кот рухнул, как подкошенный, даже не ойкнул, сразу была смерть. В толпе наши «охотники» затерялись и спокойно вышли на улицу. Только тогда майор Кашин сказал: «Я думал, Николай, что ты не успеешь, ведь времени было пару минут». Я сам, честно говоря, не ожидал, начал говорить Николай, увидел «открытое окно» и пустил всю свою силу в этого гада, но ведь получилось, и слава Богу. Да, кстати, Игорь Васильевич, а ты крещёный, в Бога веришь? спросил в лоб Николай. Честно, Коль, я не крещёный, сказал майор, опустив глаза, но мне кажется, что я в Бога верю. Просто пусть нечасто, но я его всегда вспоминаю в трудную минуту, и ты знаешь, Николай, мне кажется, что он мне помогает и слышит мои слова. А тебе сколько лет? спросил Николай у майора. Да я на год младше тебя, тебе тридцать три, а мне тридцать два, ответил Кашин. Тут Николай на минуту задумался, а потом сказал: «Знаешь, Игорь, если будем живы, крестись ты на следующий год тоже, в церкви на Новослободской. Церковь красивая, опрятная, я бы даже сказал, скромная, как бы домашняя. Да и рядом вроде действующих церквей больше нет, если только на Речной вокзал ехать, так до Новослободской ближе». Николай, ответил майор, давай доживём до этого, а там я и решу сам, но про твоё предложение я точно подумаю. Через день они уже были в Москве, на Лубянке, и докладывали о проделанной работе. Генерал, конечно, их похвалил и опять дал три дня на отдых, но без излишеств. Прошёл день, другой, и Николай сам попросился на приём к генералу Егорову. Зайдя в кабинет, Николай увидел уже сидящего там майора и генерала. Коля сразу приступил к делу: «Товарищ генерал, я вот подумал на досуге, разрешите мне попробовать мои способности, вытягивать ауру через стену или через стекло, вдруг получится». А что, неплохая идея, ответил генерал, если ты, Коля, сможешь работать через стену, так это тебе намного облегчит в будущем твои задачи, я не против, давай попробуем. В отдельную комнату заводили заключённого, а Николай пытался увидеть его ауру через стену, всё было тщетно, ничего не получалось. Потом пробовали через стеклянную стену, здесь хоть Николай видел сам объект, и это ему немного помогало. Но тоже практически результат был не в пользу Николая. Он только зря тратил свою энергию. Наблюдавшие за этим экспериментом генерал и майор видели, что Николай старается изо всех сил, видели, что это ему даётся с большим трудом, что он сам выматывается. Но результатов было ноль, его энергия не проходила через стекло и каменную стену. Они оба подошли к Николаю, который сидел на стуле как «выжатый лимон» от перенапряжения своих сил. Ну ладно, Коля, начал генерал, это даже хорошо, что ты сам попробовал сделать изъятия ауры через стену и стекло, ну не получается ничего. Просто на будущее мы будем точно знать, что таким образом работать нельзя. Будешь работать на расстоянии, тем более у тебя это хорошо получается, закончил говорить генерал. Вы правы, Сергей Иванович, отвечал Николай, надо было просто проверить и потом просто успокоиться. Ну вот и договорились, сказал майор, Коль, пойдём что ли в столовую пообедаем, а то на тебя смотреть больно, как будто вагон с углём разгрузил лопатой. Все тут и заулыбались. Генерал сказал: «Ну вы идите обедаете, а потом все по домам, а у меня ещё есть кой-какие дела. Надо подготовить для тебя, Николай, следующую работу». А в Подмосковье, в загородном ресторане отмечали поминки по недавно ушедшим так внезапно двух бизнесменов. В зале ресторана было немного посетителей, человек пятнадцать сидевших за длинным столом. Было видно невооружённым глазом, что это были бандиты вперемешку с ворами в высших эшелонах власти. Они выпили, помянули, и потом начались разговоры за столом. «Теннисист» — дурак, царствие ему небесное, ему же говорили, с его тромбами бегать по корту — это самоубийство. Вот и добегался, сказал рядом сидевший приятель. А этот «коллекционер», начал говорить на другом краю стола сидящий мужчина, ведь знал, что у него язва, что кишка у него совсем дырявая. Да лучше бы лечил свою язву, а не скупал всякий антиквариат. Ну ладно, друзья, встал за столом, очевидно, главный в этой компании, давайте ещё помянем двух друзей и будем расходиться, уж больно работы много. Так эти воротилы теневого бизнеса ничего и не поняли, но ведь людская молва не зря говорит: всё тайное всё равно будет явным. На следующий день опять в кабинете генерала были на столе разложены фотографии, и генерал ставил очередную задачу перед Николаем и майором Кашиным. К этому объекту, начал генерал, вам будет трудно подобраться, везде с ним охрана, даже в сауне, где он любит париться. Но у него есть одно слабое место, он любит посещать подпольные бои без правил, на них он много зарабатывает денег. Вот я думаю, что это ваш единственный шанс, или в зале для боёв, или когда он входит в здание. Лучше в зале, сказал Николай, мы же точно не знаем, какие у него «болячки», а во время боёв я постараюсь разглядеть его уязвимые места. А там и решим с товарищем майором, где лучше работать. Я согласен с Николаем, сказал майор, пусть не быстро это сделаем, но уж наверняка. Хорошо, я даю добро, ответил генерал, занимайтесь подготовкой к ликвидации. Через третьих знакомых майор и Николай попали на эти бои. Заброшенная школа где-то за городом, куда пускали только по рекомендации, чужих там и быть не могло. Коля и Кашин сидели почти напротив своего клиента, они делали вид, что сильно болеют за одного из бойцов на ринге. А тем временем Николай внимательно разглядывал этот объект, и чем внимательней он смотрел, тем больше убеждался, что этот мужик здоров как бык. У него не было болезненных, уязвимых зон. Бой закончился, майор сделал вид, что пьёт с горя, мол, его боец проиграл, и тем самым немного привлёк к себе внимания. Николай же, напротив, был всегда «в тени», так, парень как парень, будет стоять рядом, и ты его даже не заметишь. А проходящий мимо майора этот объект сказал: «Да не расстраивайся ты, мужик, через пару дней будут опять бои, может и отыграешься». Вечером уже за чаем в съёмной квартире Николай говорил майору: «Я даже не знаю, как к этому бугаю подступиться, он здоров как бык». Но у меня есть одна идея, продолжил Николай, ты, Игорь Васильевич, попробуй сделать так, чтобы ты сел с ним рядом. А я буду всегда стоять за спиной объекта, вряд ли я смогу высосать из него его ауру, не привлекая к себе внимания. Но у меня будет минута времени, чтоб я смог сделать ему инсульт мозга, сильное кровоизлияние в мозг, и всё, привет. Какой бы ты ни был здоровый, а сильный инсульт может быть у каждого. Так и решили, наступил день боёв, и Николай с майором уже были на месте. Коля был всегда чуть в стороне, а Кашин, напротив, привлекал к себе внимание. Его сразу заметил этот амбал и позвал к себе на первый ряд, иди ко мне, бедолага, говорил он майору, поставим вместе на моего бойца, и ты хоть отыграешься. Захмелевший майор ответил: «Да у тебя охраны, как у президента Соединённых Штатов, они меня к тебе не пустят, просто убьют». Амбал крикнул на охрану: «А ну кыш отсюда, дайте хоть здесь побыть обычным болельщиком». Иди ко мне, не бойся, сказал он майору. Кашин присел рядом на стул и сказал: «Может и вправду мне с вами повезёт». Они махнули по рюмке коньяка и стали смотреть бой. Охрана действительно расступилась, и для Николая открылся свободный проход, где он стоял почти вплотную, всего метр отделял их. Начался бой, и все зрители смотрели на арену, многие кричали, подбадривая своего бойца. На Николая никто не обращал внимания, так, «серая мышь», что есть, что нет. А ведь это самое главное в их профессии, ты вроде и рядом, но про тебя и никто не вспомнит, мол, да чёрт его знает, был, крутился какой-то парень, а кто он, хрен его знает. Коля поднял свои руки на уровне пояса, это было также на уровне головы клиента. Он видел ауру сидящего, она была бордовой. Николай резко потянул его ауру на себя и тут же сделал пас руками, как бы отталкивая что-то от себя. Николай видел, что аура впилась «иголкой» прямо в голову, в мозг. Амбал тут же обмяк на стуле, не издав ни единого звука. Это внимательно наблюдал майор, сидевший рядом. Когда пена пошла изо рта, майор крикнул охранникам: «Ребята, с вашим боссом что-то не то». Его, майора, сразу охранники откинули от мёртвого босса. Да Кашин и не сопротивлялся, они с Николаем смешались в толпе. Бой тут же прекратили, вызывать скорую не стали, нельзя палить подпольный клуб. Амбала погрузили в его машину и повезли его спасать. Но мозг был настолько разрушен, что шансов было ноль. В тот же вечер майор и Николай уже были в Москве, Кашин, прощаясь возле дома Николая, сказал: «Давай до завтра, завтра и доложим генералу. Всё, спокойной ночи». Коля тоже пожелал Кашину спокойно доехать до дома. На следующий день всё в том же кабинете сидели трое и обсуждали следующего клиента. Генерал вкрадчиво рассказал про этого человека, кто он, чем занимается. А занимался этот клиент продажей оружия в очень больших размерах. Очевидно, что у него где-то на самом верху, в кремлёвских кабинетах, был свой покровитель. Сказав всё это, генерал добавил: «Устраним этого барыгу, возьмёмся за кремлёвского гуся». Надо обрубить сначала руки, ну а голову мы потом снесём. Тут, ребята, надо подумать, как вам подобраться к этому клиенту. Он не так прост, бывший из военных, угрозу чует за версту, говорил генерал. Есть какие предложения? спросил Егоров. Давайте накидывайте, может, что и подойдёт из того, что вы предложите. Николай молчал, да и это правильно, ведь он, в конце концов, не оперативник, это майор и генерал, они в этом мастаки. Майор Кашин спросил, а где он бывает в свободное от воровства время? Может, любовницы есть или там игра на бильярде? Да, Игорь, сказал генерал, ты молодец, он любит играть на бильярде. Но вот незадача, туда вам не попасть никак, даже если вы прикинетесь уборщиками, там все свои, сто раз проверенные. Тут Николай предложил: «Надо посмотреть его маршрут, сколько, например, он идёт до бильярдного клуба? Если он идёт хотя бы пару минут, у меня есть соображение». Ну, говори, не томи, сказал майор, что за соображение? Игорь Васильевич, начал Коля, давайте мы с вами посмотрим своими глазами весь его путь, если там есть то, что я думаю, то наш план может сработать. А что там может быть? Теперь не выдержал генерал. Там, если стоят рядом со входом мусорные баки, пусть не рядом, хотя бы метрах в тридцати, мы могли бы под видом бомжей там крутиться. А уж с тридцати метров я из него всё вытащу, я имею в виду его ауру, закончил говорить Николай. А что, может сработать, оживился майор, вы как думаете, Сергей Иваныч? Генерал чуть задумался, и в кабинете повисла минута тишины, он достал свой «Казбек», закурил и потом сказал: «Ну, если Колька, твоя провокация сработает, я тебе точно после операции звание присвою, старлея». Погодите вы, Сергей Иваныч, с вашим званием, давайте сначала дело сделаем, сказал Николай. Мне ведь тоже в армии командир части звание предлагал вместо заслуженного отпуска. Ну и что ты ему ответил? с любопытством спросил майор. Мне тогда до дембеля оставалось пару месяцев, вот он и предложил мне звание старшего сержанта, а я был рядовым. Я ему ответил: «Да хоть неделю бы служить оставалась, всё равно уйду в отпуск». Так и ушёл из армии рядовым, правда, единственным среди старших сержантов, такого ещё в нашей части не было. А почему? спросил генерал. Да дело в том, товарищ генерал, я со своей бригадой, или взводом, как хотите, называйте. Построил три маяка для Северного флота, хотя первый маяк строили до меня два года, а я умудрился сделать три за пять месяцев, вот и ушёл домой первой партией дембелей. Да ты ещё работы не боишься, улыбаясь, сказал майор. Ну ладно, повспоминали былые времена, пора и за работу, сказал генерал. На следующий день Николай и майор были у бильярдного клуба, да, он, клуб, был для избранных. Они видели своими глазами, как обычных ребят просто гнали от входа крепкие охранники. На их счастье метрах в сорока стояли баки с мусором, да это и естественно, ведь мусор надо куда-то выбрасывать. Они, Коля и Кашин, сели недалеко у подъезда и стали ждать приезда своего клиента. Через час подъехала нужная машина, из машины вышел клиент и спокойным шагом направился в клуб. Майор засек время, а Николай чуть вышел к мусорным бакам, вроде как выкинуть окурок. Наблюдая, не перекрывает клиента его охрана, этого он больше опасался. Охрана перекрывала с обеих сторон. Придётся импровизировать, сказал сам себе Николай. А на улице в свои права вступала весна, в городе она быстрей наступала на зимние сугробы, и появились «подснежники», это на языке бомжей, пустые, брошенные зимой бутылки, они вытаивали и показывали свои горлышки или зелёные бока. На съёмной квартире Николай и майор обсуждали завтрашнюю встречу. Одеваемся погрязней, начал говорить Николай, гримируемся, я буду находиться у баков с мусором. Ну, а тебе, Игорь Васильевич, придётся идти с противоположной стороны, собирать бутылки, главное, чтоб вся охрана обратила на тебя внимание и хотя бы на пару минут оставила клиента одного. Да не исключено, что тебе дадут по физии, просто ты, Игорь Васильевич, будь по правдоподобнее. Ну, Колька и придумал план, значит, меня будут бить, а ты в стороночке будешь колдовать, улыбаясь, сказал майор. Николай сделал недоумевающее лицо: «Ну хочешь, пусть меня бьют, а ты колдуй». Ладно, сказал майор, я к боли привыкший, на тренировках так отмутузят, что домой еле плетусь. На том и порешили. Николай на следующий день уже стоял у баков и копался в них, ища пустые бутылки. Майор был с другой стороны дома и ждал машину с клиентом. Машина подъехала, как и предполагали наши друзья, вовремя. Майор, чуть согнувшись, направился прямо на охрану и клиента, доставая из сугроба пустую пивную бутылку. При этом говоря охранникам: «Мужики, не подкинете на пиво?» Расстояние было всего пару метров, один из охранников сказал: «Я тебе сейчас так дам на пиво, что ты будешь лететь и охать». Майор пошёл на провокацию, что сразу дам в морду: «Ты сам можешь скоро стать таким, как я, кинь лучше мелочишки на пиво». От майора исходил неприятный запах, будто он не мылся целый год. Клиент крикнул своим охранникам: «Уберите эту вонючую скотину с моих глаз». Четыре охранника оставили свои посты и стали бить майора. Этих двух минут Николаю хватило за глаза, он чуть приподнял свои руки и сразу стал вытягивать всю ауру, до последней капли. Николай видел ауру этого клиента, она была тёмная, он тут же её сбросил на снег, на дорожку. Со второй ступеньки, где стоял клиент, он рухнул на прямых ногах назад, на спину и тут же умер. Охрана оставила майора, который был весь в снегу, и кинулась к своему боссу. Кашин, прихрамывая, пошёл в другую сторону. Так и закончилось очередное задание. Врачи, приехавшие на это место, поставили диагноз: «Инфаркт, остановка сердца, мы здесь бессильны». Правда, после этой операции майор и Николай долго отмывались в ванной, где-то по часу, ну, это не беда. А майору Кашину не очень то досталось от охранников, он умело, незаметно блокировал все удары, что ему наносили. За очень короткий промежуток времени, каких-нибудь месяц, полтора, из жизни ушли четыре «авторитетных» человека в определённой среде. Так вот, сидя в своём личном ресторане, между собой обсуждали группа людей из той, криминальной среды. Начал говорить старший, что-то братва, как-то один за другим, как-то странно склеили ласты наши парни. Ведь они были ещё не старые, что им было, около пятидесяти, разве это старость? Сидящих за столом было человек шесть, и старший спросил у своего подчинённого: «Михась, а куда наших покойников отвозили на вскрытие?» «Так, Павел Иваныч, в ЦКБ, как всегда, когда у нас происходят непонятки со смертью. Там работает наш патологоанатом Василий Егорыч, мы ему постоянно денег засылаем, если что», — ответил Михась. Этот старший, Павел Иваныч, сказал: «Давай-ка мы с тобой повидаемся с нашим Егорычем. У меня к нему есть пара вопросов по поводу наших жмуриков. Чую нутром, что здесь что-то нечисто, вроде умерли своей смертью, но уж больно все вовремя, как будто им кто-то помог зажмуриться». Михась сказал: «Павел Иваныч, так я сейчас позвоню в морг при больнице, и если Егорыч там, на месте, так мы сейчас же и поедем к нему». Патологоанатом был в больнице, и к нему тут же приехали Михась со своим шефом. Павел Иваныч сразу перешёл к делу: «Егорыч, что ты можешь сказать про наши трупы, ведь всех четверых ты осматривал, может, что необычное заметил, ну не верю я, что все четверо крякнули на пустом месте». «Я, Павел Иваныч, скажу как есть, а там тебе думать», — начал Егорыч. «Смерти у всех обычные, естественные, вот потому я и не придал особого значения, когда обследовал первых троих твоих друзей. А вот после того, как ко мне привезли четвёртого, мне показалось, что и у него, и у тех троих был необычный цвет кожи для «свежего» покойника. Их же практически сразу ко мне привозили, ну час, ну пусть два после смерти, всё равно покров кожи почти не меняется, времени нет, чтоб выступили трупные пятна. А что тебя смутило, Егорыч, спросил Михась? «Понимаешь, Павел Иваныч, все трупы поступают ко мне более-менее розовые, бывают чуть с синевой, я имею в виду кожу. А эти все четыре трупа, у них кожа была какая-то серая, хотя они поступили ко мне почти сразу после смерти», — сказал Егорыч. «Ну и что тут необычного?» — спросил Михась. «Ты, Михась, лучше помолчи, — ответил Егорыч, — а вот с тобой, Павел Иваныч, давай пройдём в морг, и я там тебе кое-что покажу». «Ну пошли, посмотрим на твоих жмуров», — ответил босс. Они все втроём зашли туда, где лежали на столах покойники. Егорыч сказал: «Вот это ауроскоп, такой прибор, чтоб видеть ауру человека, даже мёртвого. Правда, у мертвеца она быстро пропадает, но держится какое-то время. Посмотри сам, Павел Иваныч», — Егорыч дал прибор шефу. Шеф увидел в прибор, что действительно у нескольких покойников была чуть заметная аура, хотя они лежали уже не первый день. «А вот теперь посмотри на вот эти фотографии, я их на всякий случай сфотографировал, твоих покойников. Видишь, трупы свежие, а ауры вообще нет, как будто кто-то её украл. Вот поэтому твои друзья и умерли, вроде от тромба или от инсульта». А это возможно, спросил Павел Иваныч, чтоб забирать жизненную энергию у другого человека, как ты называешь, ауру? «Понимаешь, Павел Иваныч, я опираюсь на факты, то, что вижу своими глазами, то и фиксирую. У твоих приятелей нет вообще ауры, её кто-то украл», — сказал Егорыч. А найти этого гада можно, спросил Михась? «Если и существует такой человек, — задумчиво начал говорить Егорыч, — я вам не советую его искать. Он же не стреляет пулями из пистолета, его выстрелы не слышны. Я с таким, честно, сталкиваюсь первый раз за мою практику, а я, как ты знаешь, Павел Иваныч, работаю уже сорок лет в морге». Так что нам делать, спросил босс ждать, когда он за мной придёт и хлопнет, так что ли? «Я не знаю, — начал говорить Егорыч, — это не простой человек, как я думаю. Я краем уха слышал, что в КГБ вроде готовят похожих таких бойцов, но скажу сразу, это только слухи, информация засекречена. Так что, друзья товарищи, здесь я вам не помощник, но ниточку, тропинку, куда вам идти, я вам показал, решайте, думайте сами». Босс сказал: «Михась, дай денег в два раза больше Егорычу за его подсказку». «Будем думать, где искать этого волшебника», — закончил говорить Павел Иваныч. Приехав в свой ресторан, где его ждали товарищи, Павел Иванович сказал всем сидящим за столом: «Так, други мои, у нас ещё появилась одна проблема. Похоже, на нас открыли охоту чекисты, появился какой-то человек, возможно, из КГБ. Этот человек может забирать у любого человека его ауру». А что такое аура, спросил сидящий за столом Сергей по кличке «Наган». «Наган», я понимаю, тебе бы сподручнее пострелять в кого-нибудь, начал отвечать Павел Иванович, но иногда надо и книжки умные читать. Аура — это наша с вами такая энергетическая оболочка, она есть у всех людей. А если этот неизвестный нам фраер забирает у человека его ауру, то этот человек сразу отбрасывает коньки, так понятно? Лёха «Меченый» спросил: «Так давай, Павел Иваныч, найдём этого фраера, и я лично вскрою его». Дурак ты, Лёха, ты к этому кудеснику и на сто метров не подойдёшь, он тебя просто уничтожит, заберёт твою ауру, и ты сразу сдохнешь. Так как же быть, спросил Михась. Первым делом усильте свою охрану, а параллельно будем очень аккуратно искать этого человека. Попробуем закинуть удочки к чекистам, вдруг появится какая-нибудь информация. На это дело с чекистами денег не жалейте, своя шкура в сто раз дороже. А в кабинете у генерала Николаю Сергей Иваныч вручал погоны старшего лейтенанта КГБ. Правда, не в праздничной обстановке, так сказать, в узком кругу, майор, генерал и сам Николай. Ну что, поздравляю, сказал генерал, теперь ты Травкин Николай Александрович официальный сотрудник нашего учреждения КГБ. Я надеюсь, обмывать ты погоны пока не собираешься, продолжил генерал. Да нет, товарищ генерал, не собираюсь. Да если честно сказать, у меня осталось всего пару праздников в жизни, а может и один. Майор спросил, это что, день рождения или Новый год. Нет, Игорь Васильевич, не угадал, это Красная горка, когда я с венками, бутылкой водки и закуской иду на могилы своих родных. Вот про это я и хотел вам сказать при случае, ведь весна вот уже здесь на дворе. А скоро Пасха, за ней и Красная горка, а в этот день я кроме кладбища никуда не хожу, бросаю всё, все дела по боку. Для всяких дел есть и другие дни, например дом построить или кого-нибудь хлопнуть наглухо, ну вы меня понимаете. Это день, он мой и моих родных, что лежат в своих могилах. Так я к чему, товарищ генерал, я может в этот день напьюсь и, возможно, уйду в небольшой запой. Если я всё-таки уйду в запой, ну так, на всякий случай, пусть Игорь Васильевич навестит меня дней через пять после праздника. Ключи от моей квартиры у него есть, зайдёт, посмотрит, если я уже сижу возле унитаза и блюю, значит всё в порядке, мой запой закончился. Ты, Николай, так говоришь, начал майор, как будто знаешь, что с тобой будет через месяц, что уйдёшь в запой, потом будешь блевать через пять дней. Товарищ майор, я почему так спокойно об этом говорю, я это уже проходил не один раз. Ну выпью я литров восемь водки за пять дней. Потом она, горькая, в меня уже не пойдёт, вот я и начну выворачивать свои кишки наизнанку в туалете, всё как всегда, ничего новенького. Ладно, Коль, начал говорить генерал, это даже хорошо, что ты рассказал и предупредил нас, будем считать, что на эти дни у тебя будет внеочередной отпуск. Да, а теперь по поводу работы, сказал генерал, по моим данным, наших осведомителей, о тебе, Николай, стали интересоваться дружки этих убиенных. Правда, они не знают и даже не понимают, кто ты и где тебя искать. Но, как говорят в народе, бережёного Бог бережёт, ты вот что, Коль, я тебя не пугаю, но постарайся по чаще оглядываться по сторонам. Увидишь своим зрением чёрную душу, мочи её на месте, без разговоров, ты меня понял. Да, товарищ генерал, ответил Николай и добавил, как бы мне не пришлось пол Москвы замочить. Ну ты уж там сам смотри, сказал генерал, ты же обладаешь необычным зрением, а не я, хоть и генерал. В кабинете все рассмеялись. Потом почти перед майскими праздниками генерал вызвал к себе майора и Николая, поставил очередную задачу. Нашёл я кремлёвского покровителя, начал говорить генерал, в общем, вам, ребята, надо одеться по солиднее и прямиком в Кремль. Там ты, Николай, выберешь удобный случай и сделаешь без шума своё дело, конечно, майор будет тебя, как всегда, страховать. Это задание оказалось несложным, два представительных молодых человека, похожих на чьих-то помощников, секретарей. Стояли возле окна, неподалёку от того кабинета, где была их цель. Дождавшись этого чинушу, который просто пошёл в туалет, Николай пошёл за ним, нет ничего необычного. Обычная контора, только в Кремле, там такие же люди со своими потребностями. Через минуту Николай уже выходил из туалета, где ждал его майор Кашин, и они спокойно покинули место преступления. А тот бедолага умер в сортире, от разрыва сердца, так установили потом врачи. Эта весть дошла и до криминала, весь месяц не было смертей и вот тебе на, в самую сердцевину, кто их прикрывал. Павел Иванович был в ярости и кричал в кругу сидящих своих друзей: «Сука, кого укокошил, кто теперь будет нам давать информацию, кто в крайнем случае нас прикроет? Найдите мне этого змея, хоть из-под земли, но достаньте». Где, осмелился спросить «Наган», ты хоть покажи, где его искать, Павел Иваныч. Не знаю, ответил босс, если бы я знал, я бы его своими руками бы задушил. Потом чуть успокоившись, Павел Иваныч спросил, а что там с чекистами, хоть какие зацепки, концы нашли? Михась ответил, босс, это же не мусора, это их можно купить и два раза продать, а чекисты совсем не такие. Нет, Михась, они такие же, только у них цена в сто раз выше, я же говорил, денег не жалейте. Подсуньте под кого-нибудь проститутку и потом шантажируйте, мне что, вас учить что ли, закончил уже на повышенных тонах Павел Иванович. Весь криминал Москвы бросился на охоту за неустойчивыми чекистами, может, кто пьёт или слаб до женского пола. А тем временем вот уже и Красная горка. Перед тем как Николай поедет за город, на то кладбище, где лежат его родные. Ему, как говорят, на дорожку генерал сказал напутственные слова: «Ты уж, Коль, будь там поосторожней, всё-таки поглядывай по сторонам, не забывай, что на тебя объявлена охота, и это не простые урки, это авторитеты криминального мира». Хорошо, ответил Николай, пожимая руку генералу, я учту и буду осторожен. Погода была, как всегда, в этот день прекрасная, светило ласковое солнышко, в лесу был свежайший воздух, такого в городе не сыщешь. Николай обходил могилу за могилой, сначала навестил своих старших братьев, ну а потом, конечно, на родительскую могилу. На каждой могиле у братьев Николай выпивал рюмку за упокой, ставя тоже рюмку на могилу, при этом всегда говорил: «До встречи, если Господь сподобит, мы там встретимся». На родительской могиле Николай допил эту бутылку водки и, попрощавшись, пошёл, поехал домой в Москву. Там, на Неглинке, Николай зашёл в ближайший магазин к дому, купил немного закуски, он знал, что первый день он будет закусывать. Но потом уже нет, водка и сигареты «Тройка» — вот и вся его закуска. Как и сказал Николай, он пил пять дней, но если бы он пил, как все нормальные люди. Нет, он вставал в два часа ночи и продолжал пить, потом проваливался в пьяный сон. Это была его слабая, нехорошая черта характера. А может, он топил в водке весь свой негатив, что собирался за всё время, что он видел и слышал вокруг, когда не пил. В одну из ночей ему приснился или привиделся «сон», что с ним разговаривает сам Дьявол. «Ну что, Николай, раб Божий, обтянутый кожей, поговорим?» — сказал Дьявол. «Ты мне снишься или видишься наяву?» — спросил Коля. «А ты как бы хотел?» — ответил Дьявол. «Значит, снишься», — сказал Николай и хотел прогнать этот кошмар. «Да нет, — сказал Дьявол, — не прогонишь, ничего у тебя не выйдет, придётся тебе, Коля, поговорить со мной». Во сне Николай присел на диван, на котором спал, и сказал: «Ну давай поговорим, я не против». «Что ж ты, Николай, — начал Дьявол, — нарушаешь заповеди: «Не убей» — не страшно, ведь так и ко мне попасть недолго». «Да, ты прав, Сатана, я убиваю, оправдываться я перед тобой не буду, но я убиваю злодеев, простых людей я не трогаю. И так я тебе скажу, если я смогу ещё уничтожить таких чертей, хотя бы несколько, не знаю, как судьба, как жизнь покажет, я со спокойным сердцем приму всё, что мне будет положено на том свете. Может, и в правду меня Господь отправит на тот бугор, ты его видел, где простые люди живут вечно. А нет, то на всё воля Божья», — в конце сказал Николай и тут же проснулся, выпил ещё гранёный стакан водки и уже отрубился до утра. Через пять дней, как и говорил Николай, на шестой день в квартиру зашёл майор Кашин. В нос сразу ударил неприятный запах перегара и прокуренной квартиры. Проходя мимо Николая, что выходил из туалета, майор сразу открыл форточки на кухне и в комнате. Только потом спросил: «Ну как ты, старший лейтенант Травкин, жив или на половину?» Николай ответил слабым голосом: «То, что водка уже не лезет, это уже хорошо, вот только я жив на половину. У меня сегодня начнётся страшная бессонница, хорошо бы, Игорь Васильевич, вызвать ко мне врача. Пусть приведёт меня в порядок, а то я дней пять точно буду как умалишённый, начнутся всякие ведения. Может, даже увижу будущее или ещё что-нибудь, не хочу, надоело смотреть, что там впереди, пусть что будет, то и будет». Майор спокойно ответил: «К обеду у тебя будет наш врач и за день тебя поставит на ноги. Там прокапает, может, сделает пару уколов, так что ты, Коль, не переживай, не увидишь ты сегодня будущего». Врач приехал вместе с майором в обед, осмотрел Николая, поставил капельницу и сказал майору: «Я побуду здесь до вечера, посмотрю телевизор и заодно за больным. В общем, завтра ваш Николай будет как огурчик». Коля, лёжа на диване, добавил к словам доктора: «Весь зелёный и в прыщах». Врач посмотрел на Николая, сказал: «Ну вот, дело уже пошло, наш больной уже начал шутить». На следующий день Николай вышел из квартиры на улицу, погода была прекрасная, дул слабый ветерок по улицам, забегая в переулки. Солнце, хоть и утреннее, но уже пригревало, листва светло-зелёная выходила на свет из каждой почки, утро было прекрасным. Николай шёл на работу, и тут он случайно посмотрел на двух прохожих, что были на той стороне улицы. Их разделяло метров сто, не меньше. Николай тут же почувствовал угрозу от этой пары мужчин. Он остановился, они тоже, почти на пустой утренней улице трое всматривались друг в друга. Николай сразу понял, что это по его душу пришли. В голове мелькнула мысль: «Даже если будут стрелять из пистолета, во-первых, не попадут, а во-вторых, пуля может и не долететь, не быть смертельной, расстояние приличное». Николай видел, хоть было и далеко, что один полез в боковой карман пиджака. Не дожидаясь, что дальше будет, Николай поднял руки и тут же стал у обоих «высасывать» их ауру. Через минуту эти двое упали, как подкошенные, на тротуар. На счастье Николая рядом стояла телефонная будка, Коля тут же набрал номер телефона майора и сказал чётким голосом: «Игорь, срочно на Неглинку пришлите спецмашину, заберите пару трупов и постарайтесь сделать так, чтоб их вообще не нашли». На том конце провода ответ был немногословен: «Я всё понял, через пять минут на улице всё будет чисто». Чекисты сработали очень оперативно, с тротуара забрали трупы и их просто сожгли в тот же день. Были люди и раз — и их как бы нет, пепел, прах. Потом, уже в кабинете, генерал спросил Николая: «Ну как ты, Коля, оклемался и расскажи, что было возле твоего дома». Николай присел за стол и стал рассказывать: «Я так думаю, это была разведка, похоже, что меня кто-то сдал или сами вычислили, в общем, я теперь нахожусь под прицелом этих «бармалеев»». Генерал сказал: «Сдать тебя, Коля, никто не мог, о тебе знаем только мы, я и майор Кашин, для всех ты просто мой посыльный по разным мелким поручениям, так, мелкая сошка». Видимо, сами вычислили, но как, продолжал генерал, ведь все смерти были естественными, кроме последних двух, что ты сделал на Неглинке. Майор смотрел то на генерала, то на Николая и молчал, ждал, что ответит Николай. Понимаете, товарищ генерал, у меня есть гипотеза, я ведь у всех клиентов забираю их ауру, а что, если какой-то умный патологоанатом обратил на это внимание через свои приборы? Вот вам и ниточка, скажем так, дорожка к тому, кто забирает их ауру. Хорошо, ответил генерал, давай что ли тебе сначала сменим место жительства, где-нибудь неподалёку, да хоть на Сущёвском. Николай ответил: «Да не стоит, Сергей Иванович, надо будет, они меня и там найдут, я предлагаю первым нанести визит в этот гадюшник. В сам гадюшник я не полезу, слишком маленькое расстояние будет до меня, просто кто-то сможет выстрелить в меня и убить. А вот на расстоянии я их могу всех кончить, просто надо знать все их адреса и сделать всё это оперативно, в один день, чтоб даже не успели сообщить друг другу о беде, что их настигла». На том и порешили, правда, Николай в эту ночь поехал спать к майору, так, на всякий случай. Тем временем всё в том же ресторане Павел Иваныч спрашивал у Михася: «Куда ты отправил «Кощея» и «Рябого», что они тебе докладывают?» Павел Иваныч, начал жалобным голосом Михась, они пропали, я их отправил в центр города, чтоб там разнюхали и, может, нашли этого чёрта. А они пропали, как сквозь землю провалились, их даже мёртвых мы не можем найти. Это очень плохо, задумчиво сказал босс, похоже, что охоту не мы на него устроили, а он на нас. «Кощей» и «Рябой» — тёртые пацаны, на них мокрухи на две «вышки», а тут раз — и пропали. Я так думаю, что чекисты скоро и за нас примутся. Вот что, продолжил Павел Иваныч, всем из Москвы срочно разъехаться, по деревням, да хоть на море рваните, но чтоб к вечеру в городе не было никого. Так что на какое-то время вся эта бандитская группировка спряталась от возмездия Николая. Об этом оперативные работники доложили по инстанции, и сведения дошли до генерала Егорова. Уже в кабинете генерал говорил майору и Николаю, что вся эта банда спряталась, разъехалась по просторам Союза. Но ты, Николай, всё равно не расслабляйся, сказал генерал, а раз наших бандитов нет в Москве, ты займёшься другими клиентами. Я кое-что уже подобрал для вас с майором. Да, кстати, Коль, твой запой никак не повлиял на твои способности, продолжил генерал, и как ты сумел сразу двоих уделать? Да нет, товарищ генерал, у меня всё в порядке, а этих двоих я убил, скорей всего, из чувства страха, что ли, вроде как из чувства самосохранения. Тут и майор Кашин вставил своё слово: «Николай, а как насчёт твоего запоя, ты случаем в своих снах ведениях будущее не видел?» Коля махнул рукой и сказал: «Да ну его к чёрту, это будущее. Что толку, что я видел и знал, что Горбачёва сменит Ельцин, я что, мог что-то изменить? Одного козла сменил другой баран. Нет, Игорь Васильевич, в этот раз я будущего не видел, да и смотреть не очень то хотелось». На секунду Николай замолк, размышлял, говорить своим знакомым про то, что видел Дьявола и с ним разговаривал. Тут тишину нарушил генерал: «Коль, а ведь ты точно что-то видел, пока пил». Николай посмотрел на генерала почти в упор и ответил: «Да, вы правы, товарищ генерал, приходил ко мне в гости сам Дьявол и угрожал, что я, мол, попаду к нему в Ад». После слов Николая генерал и майор вдруг напряглись, майор спросил: «Ну а ты что?» А что я, сказал ему, что буду по мере своих сил уничтожать всякую гадину, что мешает нормальным людям жить, а на том свете пусть судят, что будет, то и будет, я всё приму. Через паузу майор спросил: «Коль, а он был с рогами?» Николая даже улыбнулся: «Да какой там, обычный мужик лет пятидесяти, одет очень прилично. Так у него тысяча личин, вот он и явился ко мне как простой интеллигентный представительный мужчина, вот и всё». Потом майор спросил: «Товарищ генерал, для нас есть какое-то задание на сегодня?» Да пока нет, а к чему ты, Игорь, меня спрашиваешь, ответил генерал. Мы бы с Николаем съездили бы в одну больницу, просто есть такое предположение, что оттуда ушла утечка про Николая, сказал майор. Да, конечно, поезжайте и проверьте там всё на месте, я не против, сказал Егоров. Они, майор и Николай, оделись в свою форму КГБ, чтоб быть представительней, и отправились в ЦКБ. Там уже обсуждая, майор сказал главврачу: «У вас в морге лежат люди, которые косвенно проходили по некоторым нашим делам. Нам бы побеседовать с кем-нибудь поподробнее, по какой причине они скончались». Да нет ничего проще, ответил главврач, вот документы на ваших подопечных, там всё в порядке, а если хотите лично поговорить, так спускайтесь в морг, там на все ваши вопросы ответит патологоанатом Василий Егорыч. Николай всё это время молчал, говорил только майор, и он ответил: «Очень хорошо, мы так и поступим, как вы сказали». Они пришли в морг, где их уже ждал Василий Егорыч и, увидев людей в форме КГБ, немного смутился, какие чины пришли к нему на разговор. Что вас интересует, спросил Егорыч, в документах я всё указал как есть. Да, мы видели все документы, там всё в порядке, нет никаких претензий. Майор продолжал: «Дело в том, что почти все покойники проходят у нас по некоторым делам, правда, косвенно, как свидетели, и вот те раз, они вдруг все умирают. Вам не кажется это немного подозрительным?» закончил говорить майор. Значит, вы говорите, как свидетели, начал Егорыч, и вы их ни в чём не обвиняете. Конечно нет, утвердительным голосом ответил майор, какой смысл мне вам врать, раз они уже мертвы. Ну да, ну да, начал говорить Егорыч, я хоть и написал в отчёте всю правду, что один умер от инсульта, у другого тромб оторвался и наступила смерть. Но вы, товарищи офицеры, поймите меня правильно, я провёл дополнительное исследование, уж больно подозрительно мне показалась смерть этих четверых людей, между собой знакомых. Николай, который всё время молчал, спросил: «А в чём, доктор, было ваше подозрение?» Я посмотрел их ауру, и что самое интересное, у них её кто-то украл, изъял. Коля сделал удивлённое лицо и спросил: «Да как это, этого не может быть, разве можно, как вы называете, ауру изъять, и вы говорите, что видели, что у них нет ауры?» Эх, молодой человек, улыбаясь, сказал старый врач, вы ещё много не знаете, ну это и понятно, вы ещё молоды. Пойдёмте в комнату, где лежат покойники, и я вам кое-что покажу. Они зашли в помещение, где на столах лежали трупы. Егорыч дал Николаю ауроскоп и сказал: «Вот посмотри, лейтенант, на вот этот труп, а потом взгляни на вашего бывшего свидетеля». Николай видел, что от первого трупа исходила очень слабая аура, но видимая. А вот того, у кого он взял ауру, у него ничего не было, ни свечения, ничего. Коля снял прибор с лица и удивлённо сказал: «Ну просто чудеса какие-то». Николай говорил так правдоподобно, как будто какой-нибудь малыш увидел в первый раз мультик. Егорыч ему поверил, его искреннему незнанию про этот прибор. Майор тоже посмотрел в прибор и потом спросил: «А что вы по этому поводу сами думаете, нет ли здесь какой-нибудь ошибки?» Эх, товарищ майор, я бы рад был бы ошибиться, но факты — упрямая вещь. Ауры нет, значит, её кто-то взял, и я так думаю, это мощный человек, с мощной энергетикой, раз может забирать чужую ауру. Я бы вам посоветовал с ним познакомиться, закончил говорить врач. А где, спросил майор, он что, прям по улицам гуляет, по-вашему? Я грешным делом думал, что он из ваших, из чекистов, ведь в вашем департаменте есть что-то подобное, с хитрой улыбкой сказал Егорыч. Майор сказал чуть удивлённо: «Ну раз вы кое-что знаете про нас, так у нас, грубо говоря, есть звездочёты, экстрасенсы и всякие там целители. Но ведь они не могут делать то, о чём вы, доктор, говорите». Ну тогда я не знаю, чем вам помочь, ответил врач. На этом они и распрощались, и уже выходя из больницы, Николай сказал: «Ты, Игорь Васильевич, как всегда, оказался прав, утечка информации ушла от этого милого докторишки». Что будем с ним делать, спросил майор, может, ликвидируем? Да зачем, ответил Николай, я так думаю, что врач нам действительно поверил, что мы здесь ни при чём, пусть так и думает. Ведь мы сами пришли к нему за консультацией, да и рожи у нас с тобой были глупые, ты что, Игорь Васильевич, разве не заметил? Тут они оба рассмеялись. Вернувшись к себе в контору, ребят с порога сразу спросил генерал: «Ну что, нашли того, кого искали, товарищи офицеры?» Майор Кашин ответил: «Да, товарищ генерал, нашли, это был врач, что работает в морге при больнице. Вот он и определил, что у тех четверых кто-то украл их ауру, своим прибором, ауроскопом». Ну а вы то что? спросил генерал. Да ничего, Сергей  Иванович, сказал Николай, мы с товарищем майором прикинулись дураками, мол, знать не знаем ни про вашу ауру, так, как бы простые оперативники. Ну он и поверил, посмотрел на наши глупые рожи и поверил. Ну ладно, шут с ним, сказал генерал. Тебе вот что, Николай, надо бы тебе выучить несколько иностранных языков: английский, немецкий, французский, а там посмотрим, я думаю, пока хватит. Николай от этих слов просто упал на стул и сказал: «Да вы что, товарищ генерал, я русский то с ошибками пишу, а вы мне про какие-то языки». Генерал махнул рукой и сказал: «Ничего, Коля, за три месяца будешь говорить без акцента, это я тебе обещаю». Майор Кашин, сидя в стороне, только улыбался, глядя на изумлённое лицо Николая. Травкин Николай спросил: «А как я всё это выучу?» Да очень просто, ответил генерал, будешь учить под гипнозом, не ты первый, не ты последний проходите ускоренную программу по изучению языков. А зачем мне эти языки, боюсь спросить, сказал Николай. Да, Коля, мы решили тебя и майора Кашина в ближайшем будущем отправить за границу, ты что думаешь, что у нас там врагов мало что ли? Нет, брат, тебе там с майором работы на год, а может, и больше. Скажу сразу, работать вы там будете автономно, поддержка для вас будет минимальная, практически никакая, так что рассчитывать вы будете только на себя, друг на друга, это понятно? Оба офицера встали со стульев и сказали в один голос: «Да, понятно, товарищ генерал». Николая стали учить упорно всем языкам, да и майор тоже проходил эту программу, которую чуть подзабыл. Прошло время, эти три месяца, и майор с Николаем говорили на трёх языках, как заправские иностранцы. После этих курсов генерал вызвал к себе майора и Николая и рассказал, куда они первым делом полетят. Вот ваше первое задание, вы летите в Германию, там, по нашим данным, есть неприметная фармацевтическая фабрика. Вроде выпускает обычные препараты, а на самом деле внутри её работает биолаборатория со всякими патогенами. Вот вам и предстоит уничтожить всю верхушку этой конторы и, конечно, ведущих специалистов этого заведения. Ты, Николай, пройдёшь любую рамку металлоискателя, ты сам оружие, так что на эту фабрику смерти вы пройдёте под видом специалистов из соседней капстраны, вроде с инспекцией. Майор Кашин тоже будет без оружия, ты там, Игорь, всегда найдёшь, чем убить человека, да хоть гаечный ключ будет тебе вместо ножа. Да, Коль, не спрашивай майора, как он будет убивать таким ключом, он тебе всё равно не расскажет, он этому научился ещё на Ближнем Востоке и в Азии. Так что, майор, ты будешь везде и всегда прикрывать спину Николаю, если что. Я понял, товарищ генерал, ответил Кашин. На всю операцию вам времени месяц, максимум два, чтоб осмотреться по месту, втереться в доверие, ну и так, по мелочи, там сами разберётесь. Да, и можете в крайнем случае импровизировать, но в рамках дозволенного, это касается особенно тебя, майор, закончил говорить генерал. Через день майор и Николай уже садились в самолёт в аэропорту Шереметьево, и пункт прибытия был Берлин. Но Николай предложил: «Послушай, Игорь Васильевич, давай сделаем небольшой крюк, слетаем на пару дней в Англию, а оттуда уже в Германию. Я кое-что придумал, и уверяю тебя, нам это пригодится». А как же наш план быть в Берлине через день и там, в пригороде, искать ту медфабрику смерти? Да никуда эта фабрика смерти от нас не убежит, а вот после операции нам надо как-то запутать свои следы, отвечал Николай, вот для этого нам надо слетать в Лондон, всего-то на пару дней. Прилетев в Лондон, Николай первым делом нашёл приличную мастерскую по пошиву костюмов и заказал два костюма из английской шерсти, с фирменными пуговицами, что делали только в Лондоне. Майор спросил: «Коль, а что происходит и зачем нам костюмы такие дорогие?» А чтоб мы с тобой были представительнее, когда будем посещать эту лабораторию. Ты что, забыл, мы с тобой по легенде два проверяющих из вышестоящих инстанций, вот и должны соответствовать статусу. Ты, Игорь, сам потом мне спасибо скажешь, что в день операции надел этот английский костюм. Они вернулись в Германию, довольно быстро нашли тот объект, который им был нужен. Это была очень аккуратная с виду клиника, она стояла особняком, на высоком холме. Стриженый зелёный газон, белые ступеньки, что поднимались до самой больницы, всё было чинно и благородно. Но это была видимая часть этой лаборатории, где производили биологическое оружие массового поражения. Основное здание было под землёй, пять этажей вниз. Подъехав на машине к зданию и поднявшись по белым ступеням, наши друзья представились проверяющими и сказали, что их ждёт профессор Шольц. Они говорили на немецком, но был слышен английский акцент. Их повели по коридорам этой лаборатории к профессору Шольцу. Майор между делом спрашивал старшего охранника: «А как у вас с охраной, я надеюсь, на высшем уровне?» Охранник отвечал: «На каждом этаже по десять охранников, а у нас пять этажей, вот и смотрите сами, господа проверяющие». Николай добавил: «Это очень хорошо с вашей стороны, охрана лишней не бывает, особенно на таком объекте». Потом лифт их спустил на самый нижний этаж, там были основные лаборатории и сам кабинет профессора. Благо, что стены были не стеклянные, и что происходило в кабинете, было не видно. Зайдя в кабинет, майор сказал профессору: «Мы из вышестоящей организации, проверяющие, вам должны были о нас доложить». В этот момент в кабинете профессора было что-то вроде совещания, и присутствовали все ведущие специалисты этой клиники, их было восемь человек, два охранника, что сопровождали, и двое наших ребят. Профессор ответил: «Да, мне доложили о вашем прибытии». Николай повернулся к охране и сказал: «Господа, вам надо выйти из кабинета, здесь будут говорить о секретных вещах, которые вам знать не положено». Охрана вышла, ни о чём не подозревая, тем более сам профессор сказал, что он их ждал. Когда охрана закрыла дверь, Николай приступил к работе, он поднял руки и как бы вытягивал что-то из воздуха, что-то невидимое. Майор стоял за спиной Николая и видел, как все, кто был в кабинете, падали как подкошенные. Когда все уже лежали мёртвые, Николай сказал: «Игорь, никакой стрельбы, постараемся выйти без шума по возможности». Зови охрану, сказал Николай, а сам встал так, чтоб охрана была впереди него. Охранники вошли и увидели лежащие трупы, Николай уже стоял за их спинами и в секунду «высосал» из них ауру, охранники упали замертво. Майор и Николай вышли спокойно из кабинета и направились к лифту. Тут майор сказал: «Коль, пойдём по пожарному выходу, по лестнице, лифт могут заблокировать». Николай ответил: «Я согласен», и они свернули на лестничные марши. Поднявшись на второй этаж, Николай увидел на стене пожарный гидрант, и рядом были провода электричества. Коля крикнул: «Игорь, рви провода», а сам открыл кран на всю мощь. По ступенькам вниз, в основную лабораторию, потекла вода. Бросай провода в воду, я надеюсь, что будет хорошее замыкание и потом пожар, сказал Николай. Сделав это, наши ребята продолжали бежать наверх, на четвёртом этаже их остановили шесть охранников и спросили, в чём дело и кто вы такие. Майор ответил: «Мы прибыли сюда проверяющими, но у вас там, на первом этаже, что-то случилось, нужна срочная эвакуация». Один из охранников сказал: «Вы пойдёте с нами для проверки и уточнения ваших полномочий». «Конечно», ответил майор и при этом чуть пригнулся, как бы завязывая шнурок на ботинке. Всё действие происходило в замкнутом пространстве, на лестничной клетке. Двое наших и шесть врагов. Николай стоял чуть выше охранников, на пару ступенек, он как бы руками рвал что-то в воздухе, а на самом деле он вырывал ауру в районе головы. Сразу у всех кровоизлияние в мозг, и все шесть охранников уже лежали мёртвые, струйки крови вытекали из глаз, ушей и из носа. Коля спросил у майора, сколько нам ещё надо пройти этажей. «По-моему, два», ответил Игорь. «Хорошо», сказал Николай и тем временем взял руку мёртвого охранника. Майор видел, что делает Николай, Коля зажал свою пуговицу от пиджака в руке покойника и резко дёрнул рукой. В руке охранника осталась пуговица и кусочек материи от костюма. «Бежим выше, наверх», сказал Николай, и они побежали вверх по ступенькам. Между тем замыкание сделало своё дело, начался пожар на нижних этажах, это почувствовали и наши ребята. Уже выбегая на первый этаж, что находился на земле, а не в подвале, ребята сами бежали к охране со словами: «Авария, надо уходить». Эти слова они кричали на чисто английском языке, хотя час назад с той же охраной они говорили на немецком, сносном языке. Через час наши ребята сменили машину, переоделись в простых туристов. Доложили через посольство, что задание выполнено, и ждём дальнейших указаний. А в эту поликлинику понаехали все, кто мог, и ФБР, и криминальная полиция. Старший следователь опрашивал уцелевших охранников, что это были за люди? Охранники клялись в один голос, что это были проверяющие, и точно они были англичане. А когда следователю принесли пуговицу из обгоревшей руки охранника, криминалист сразу сказал, что материал чисто английский, и такие пуговицы производят только в Лондоне, он это точно знает. Следователь присел на белые ступеньки и сказал сам себе: «Неужели МИ-6, но зачем, мы ведь союзники, против России». Хотя у них всегда своя игра, против своих и тем более против чужих. Так эти два сшитых костюма отвели напрочь подозрение от Советского Союза. Пока наши ребята пересекали границу с Францией, и в машине Николай читал новое задание, полученное в посольстве в Берлине, когда они докладывали о проделанной работе. В это время к шефу полиции в кабинет зашёл криминалист с докладом. «Разрешите, шеф», сказал криминалист, присаживаясь за стол, «я у вас работаю уже много лет, но такой случай у меня впервые». «А что так тебя насторожило, Клаус?» спросил шеф полиции. «Мы с вами обнаружили двадцать тел в той больнице, восемь я сразу отбросил, они погибли в случае пожара. А вот другие трупы, их не застрелили, не зарезали. На всех остальных телах умерших я не обнаружил ни единого пулевого отверстия, а их было двенадцать человек. Вот и получается, как и кто их убил, на телах не было никакого повреждения, ну там свернули шею и так далее». А ты не ошибаешься, Клаус, переспросил шеф. Да вы что, шеф, я же не первый год у вас служу, ошибки быть не может. Жаль, что трупы обгорели при пожаре, я бы точнее, повнимательней их рассмотрел, но то, что они не застрелены, это факт. Да и оружие у всех было при себе, они даже не успели им воспользоваться. Ну а что ты можешь предположить, Клаус, спросил шеф. Простите, шеф, у меня нет на это ответа, при этом криминалист развёл руками, показывая свою беспомощность. Шеф полиции сказал, надо искать похожие случаи и желательно по всей Европе. А Николай читал вслух в машине новое задание, и тоже подпольная лаборатория с бактериологическим оружием. Приказ: надо уничтожить, по возможности срочно, есть данные, что эта контора скоро переедет в неизвестном направлении. Майор Кашин вёл машину и сказал больше себе: ну что, приказ есть приказ, надо — значит, уничтожим. Во Франции, в пригороде города Лиона, они быстро нашли этот объект, да он и не скрывался от посторонних глаз. Если в Германии это была цивильная, опрятная клиника. То здесь они увидели глухой высокий забор с колючей проволокой наверху, вооружённая охрана на воротах. Правда, когда они проезжали мимо ворот, то успели прочитать вывеску: «Хим-фарма» и что-то связанное с удобрениями. Ну и как мы туда попадём, спросил Николай. Майор тут же ответил, не задумываясь: а чёрт его знает, спроси что-нибудь полегче. В общем, наши герои стали думать и больше наблюдать за тем, кто выезжает и заезжает на эту территорию. Сразу было понятно, что в лоб этот объект не возьмёшь, нужна какая-то хитрость, слабое место этой конторы. Сидя в машине и наблюдая за всем перемещением, кто въезжает, кто выезжает, майор рассуждал: эх, была бы хоть карта, план этих строений, тогда бы мы хоть как-то могли ориентироваться на этой территории. Да, ответил Николай, нам с тобой практически вслепую придётся работать. Так они наблюдали почти весь день, они видели, что въезжает и через короткое время выезжает мусоровоз, это обычная картина, мусор то надо всё-таки вывозить. Машина мусоровоз проезжала мимо наших ребят, и Николай сказал, показывая рукой на машину: Игорь, а ведь это наш единственный шанс попасть на территорию этого объекта. Скорей всего, ты прав, Коля, ответил майор, но надо проследить весь маршрут этой «мусорки». Они поехали за этой машиной, она привела их на мусорный полигон и потом, естественно, в их гараж, на стоянку. Пока наши ребята следили и ездили за машиной, майор между делом спросил: Коль, ты когда убиваешь, отнимаешь эту ауру у врагов, тебе этих людей не жалко? И когда пойдём на эту фабрику убивать, там ведь будут простые охранники, скажем, невинные, что ты по этому поводу думаешь? Ты же наверняка видишь, когда забираешь ауру у человека, что она, как ты говоришь, тёмная или светлая. Как тебе сказать, Игорь Васильевич, начал говорить Николай, да, я вижу ауру того, кого убиваю, да, бывают разные цвета, чаще тёмные. Я гляжу на это просто: передо мной враг, и его надо уничтожить. А по поводу этой фабрики, что там могут быть невинные люди, давай посмотрим с арифметической стороны. Грубо говоря, там, на объекте, человек, допустим, сто, даже если мы с тобой их всех убьём, да, это много. А если оставим всё как есть и это бактериологическое оружие где-то выстрелит, погибнут сотни тысяч. Где больше смертей, на этой фабрике смерти или в какой-нибудь африканской стране, где люди просто хотят жить? Вот примерно я так и думаю, даже когда убиваю московских бандитов, ведь эти твари не цветы выращивают, они своей наркотой сколько людей на тот свет отправляют. После душевных разговоров майор и Травкин решили, что на территорию будут попадать на мусорной машине. Они выследили этих двух «мусорщиков», обычные работяги, которые любят посещать бар. Там их и напоили до беспамятства наши ребята, убивать заранее их никто не хотел. На следующий день с настоящими пропусками на эту территорию уже въезжали майор и Николай под видом мусорщиков. Охрана спокойно их пропустила, ведь машины и водители меняются, это естественно. Правда, на пропускном пункте Николай спросил, конечно, по-французски: извините, нас с напарником только сегодня поставили на новый маршрут, мы больше по городу убираем мусор, куда нам проехать? Охранник показал рукой и сказал: вон там ваши контейнеры. Подъехав к мусорным бакам, они стали не спеша убирать мусор в машину, оглядываясь при этом по сторонам. Рядом на верхней площадке прохаживались два охранника, они были вооружены. Оглядевшись, Николай увидел, что рядом больше людей нет, и, неся очередной бак с мусором, сказал майору: сейчас я этих двух охранников хлопну, затащим за угол и быстро переоденемся в их форму. Не забыл, продолжил Коля, что на одеться в армии полагается сорок пять секунд. Майор, бросая мусор в машину, буркнул: я помню, Коля. Расстояние между Николаем и двумя охранниками было метров тридцать. Николай поднялся на верхнюю площадку, достал сигареты и крикнул охраннику: извини, я зажигалку потерял, не найдётся огонька? Охранник крикнул в ответ: ты что, совсем дурак, здесь нельзя курить, кругом горючее, взорвёмся. Николай сразу поднял обе руки, как бы извиняясь, сказал: всё, всё, я убираю сигареты. Тут же Коля сделал пассы в сторону охранников, как будто что-то из воздуха хватал в руки. Охранники тут же упали, их сразу отволокли в сторону, в укромное место. Ребята переоделись и пошли по территории, Николай сказал майору: охранник сказал, что здесь кругом горючее, может, зальём всё к чертям, и пусть горит синим пламенем? Они огляделись, день прекрасный, над городом вдалеке светит ласковое солнце, время — обед, и практически нет рядом людей, скорей всего, все на своих постах. Нашли баки с бензином и соляркой, рядом, на их счастье, была дверь, ступеньки вели куда-то вниз, скорей всего, в лабораторию. Протянули тут же взятые шланги и пустили горючку вниз по ступенькам, бензин и соляра ручьями потекли вниз. Тут же опять переоделись в униформу мусорщиков и, садясь в машину, майор поджёг топливо. Через минуту мусорная машина была на проходной, Николай сказал тому, с кем недавно разговаривал: ты знаешь, приятель, нас ваша охрана выгнала прочь, мне показалось, что там у вас какая-то авария, вы бы проверили, так, на всякий случай. Охранник, выпуская машину, ответил: спасибо, приятель, я пойду сам посмотрю, что там случилось. Уже на приличном расстоянии от этой фабрики машина остановилась почти в черте города. Наши ребята видели огромный пожар, который своим огнём пожирал всю фабрику смерти. Не прошло и дня, как комиссару полиции города Лиона позвонил из Берлина шеф полиции Штерн. Он по телефону сообщил, что надо встретиться, что у него есть подозрения, что эти пожары — одних рук дело. Комиссар Дюпон сказал: хорошо, жду вас завтра у себя. А наши ребята тем временем усадили  пьяных тех горе мусорщиков в их машину, на стоянке они и спали. Сами отправились в местное Советское посольство, чтобы доложить о проделанной работе. По спецсвязи генерал всё выслушал, похвалил и сказал: вот что, молодёжь, по моим данным из проверенных источников, за вами уже началась охота. На двух подозрительных англичан, то есть на вас. Так вот, ты, Николай, летишь как простой турист прямым рейсом в Союз, в Шереметьево. А ты, Игорь, летишь домой через Афины, там на тебя уже забронирован билет до Шереметьево. Их разведка ищет двух подозрительных мужчин, вот вы и полетите порознь. Да, Коль, в дороге чтоб никого не убивать, не привлекай к себе внимания. Всё это выслушав, Николай и майор ответили: всё будет в порядке, товарищ генерал. А на следующий день уже в кабинете комиссара полиции Дюпона сидел другой, немецкий шеф полиции Штерн. Штерн стал излагать свою версию: я начну с совпадений, что у нас, так и у вас, их было двое. Сгорели обе бактериологические фабрики, мы же прекрасно знаем, комиссар, чем там на самом деле занимались учёные, это второе совпадение. Потом они подходят под описание, что у вас, так и у нас. Но этого мало, ответил комиссар Дюпон, то, что вы сказали, правда. У нас есть уцелевший свидетель, но я так думаю, что от  специалисты говорят,него мало толку. Приведите того охранника, сказал комиссар подчинённому. Охранник сел на стул, и шеф полиции Штерн вкрадчиво спросил: расскажи всё, что ты помнишь, в мельчайших деталях. Охранник стал рассказывать: мы дежурили на воротах с Жаком, я сидел на пульте, открывать ворота, а Жак пошёл к машине проверить документы, ну там пропуск на территорию и путевой лист, заявку на вывоз мусора. Окно было у нас открыто, и я слышал весь разговор Жака и водителя мусоровоза. Водитель ещё спросил, как подъехать к мусорным бакам, они не знали, он ещё объяснил, что они новенькие и не были у нас. Просто они всегда убирали мусор в городе, а тут их отправили к нам. Жак показал дорогу, и всё. А через пять, десять минут эта машина опять встала на проходной, и водитель, я помню точно, сказал, что их наша охрана погнала с территории и что там вроде какая-то авария. Мы выпустили машину, и Жак пошёл посмотреть, что там случилось. А потом взрыв и огромный пожар, Жак погиб в пожаре. А лица этих мусорщиков ты видел, спросил Штерн. Нет, господин полицейский, я не видел, я же вам говорил, я был в помещении, просто я слышал весь разговор через открытое окно, да и они не вызывали никакого подозрения. По услышанному разговору, это были простые работяги, которые ездят к нам постоянно. Когда в кабинете остались Штерн и комиссар Дюпон, Штерн спросил: а трупы можно опознать? Нет, господин Штерн, ответил Дюпон, горела солярка, а она, вы знаете, как горит, всё сжигает, вплоть до костей. А к чему вы спрашиваете? Штерн сказал: дело в том, что мой криминалист обнаружил много трупов убитых не пулей и не ножом, а вот чем, мы пока не знаем. Вот я и хотел взглянуть на ваши трупы, может быть, и у вас было что-то похожее, жаль, что трупы сильно обгорели. Но всё-таки меня не покидает то, что сгорели две бактериологические фабрики, это всё-таки не случайность. На этом всё и закончилось, остались одни вопросы, кто это был и из какой страны. Тем временем Николай уже в самолёте садился на своё место, у иллюминатора, у окошка. Рядом с ним сел изрядно подвыпивший пассажир, в руке у него была бутылка виски. Николай машинально посмотрел на пассажира своим странным зрением и сразу увидел его чёрную ауру, но ничего не предпринял. Пассажир плюхнулся в кресло и сразу сказал: будешь, приятель, показывая на бутылку. Коля ответил: нет, извини. А что так, больной, что ли, ухмыляясь, спросил сосед по сидению. Да я просто вшитый, вот и нельзя мне, а то крякну прям здесь, сказал Николай. Ну нет, так нет, сказал сосед и продолжил: ты сам то из Москвы? Да нет, я из области, из Долгопрудного, сказал Коля. О, брат, да мы с тобой почти земляки, я из Химок. А чем ты занимаешься, спрашивал попутчик. Да у меня небольшой строительный бизнес, так, торгую потихоньку, сказал Коля. Так давай я тебе помогу, у меня крутые завязки с вашей долгопрудненской братвой, я всех ваших бандюков знаю, ты только скажи, предложил попутчик. Николай ответил: да я как-то боюсь связываться с криминалом, раз свяжешься, и потом на всю жизнь. Дурак ты или ещё хуже трус, тебе предлагают большие возможности, вот сколько ты имеешь со своего бизнеса, спросил сосед по самолёту. Да по-разному, бывает и на хлеб с маслом хватает, бывает просто хлеб ем, сказал Николай. Пассажир спросил: тебя как зовут, меня Сеня. А меня Миша, ответил Николай. Он действительно летел под чужой фамилией и именем. Миш, ты смотри, вот ты чем торгуешь, там стройматериалы, доски, цемент. А я предлагаю тебе вместо цемента торговать наркотой, в тысячу раз выгоднее. Эти слова Сеня говорил почти пьяный, вот его и понесло на откровение, про наркотики, видимо, Николай располагал доверием в глазах Сени. Сеня видел перед собой простого барыгу, там оптом купил по дешёвке товар, тут дороже продал, вот и вся арифметика. Уже прилетев в Шереметьево, Николай хотел грохнуть этого Сеню, мол, одним гадом будет меньше. Но потом передумал и сказал: Сеня, ты мне на всякий случай оставь свои координаты, уж больно заманчивое твоё предложение. Уже в машине, которая встречала Николая, он подумал, лучше хлопнуть всю долгопрудненскую эту братву, чем одного Сеню. Николая привезли на Лубянку, там его в кабинете ждал генерал, и со словами: давай, Коля, дождёмся майора Кашина и потом в спокойной обстановке всё обсудим. Пока пили чай Николай и генерал, тут и майор подошёл, и уже втроём, за чаем генерал спросил: как долетели? Майор ответил: у меня всё прошло без приключений, пересел в Афинах на наш рейс, и вот я в Шереметьево. Николай сказал: я в самолёте познакомился с химкинским бандюком, он предложил мне заняться наркотой, я ему представился строительным барыгой. Может, товарищ генерал, уничтожим эту нарко банду. Генерал Егоров махнул рукой и ответил, да брось ты, Николай, с этой швалью и без тебя разберутся, всех возьмём за жабры, и бандюков, и ментов, что их крышуют, никто не уйдёт. Ты вот лучше скажи, Коль, смог бы ты научить своему ремеслу ещё кого-нибудь, спросил генерал. Наступила минута молчания, потом Николай сказал: вряд ли, товарищ генерал, нет, я не отказываюсь. Но понимаете, мне этот дар дала колдунья, правда, не по моей воле, она скорей всего думала, что я буду продолжать её дело, вредить простым людям. Так мне и Дьявол говорил, когда приходил в моих ведениях. А я так решил, если я обладаю таким даром, видеть чужую ауру, так я могу  что он сильный экстрасенс. Вроде тоже видит ауру у людей. Хорошо, давайте посмотрим на него. Николай зашёл в отдельную комнату, что-то вроде допросной, там был стол, два стула, на одном сидел парень чуть больше двадцати лет, в форме лейтенанта КГБ. За этой беседой наблюдали через стекло генерал и майор. Николай протянул руку и сказал: ну что, давай что ли познакомимся, меня зовут Николай. Лейтенант встал и ответил: Владимир Хромов. Хорошо, Володь, начал Николай, давай сразу перейдём к делу, что ты видишь вокруг меня, если ты, конечно, что-то видишь. Они несколько секунд пристально смотрели друг на друга. Николай видел ауру Володи, да, она и вправду была не как у всех людей, она была ярче и «жирней», не как у всех людей, у которых аура была тоненькой и даже где-то с обрывами самой ауры. Обрывы были в основном в тех местах, где начиналась болезнь. Лейтенант Хромов начал говорить: я точно не могу объяснить, что это, но я буду говорить то, что вижу. У вас вроде нет ауры, я вижу чёрные длинные языки, как языки пламени. Только они в начале чёрные, а на самом конце этого языка ярко, ослепительно белые. Что это, спросил Володя, это ведь не аура. Нет, Володь, это моя сила и моё проклятие, ответил Николай и добавил: я сейчас не буду тебе всё это объяснять, может как-нибудь потом. Николай вышел из комнаты и сказал генералу: у парня точно есть способности, он видит ауру. Попробуйте, товарищ генерал, направить его к тем двум учителям, что учили меня, может что и получится. Потом они втроём вернулись в кабинет генерала, и тут майор спросил: Коль, а почему ты сказал этому Володе: «моё проклятие»? Они присели за стол, и Николай спросил: товарищ генерал, у нас есть время, чтоб я объяснил всё поподробнее. Егоров ответил с улыбкой на лице: давай, Николай, объясняй, до вечера у нас времени вагон, а потом вас развезут по вашим квартирам, если что. Коля стал рассказывать: я ведь тебе уже как-то говорил, Игорь Васильевич, что я, да и все мы, люди, здесь, на этом свете, зашли на минуточку. Сделать что-то хорошее или плохое, как кому на роду написано, на «печке» отсидеться не получится, всё равно ты будешь совершать какие-то поступки. Вот и я по мере своих возможностей делаю вместо зла, что получил от колдуньи, добро. Да, я сравнительно молодой, что мне, даже и сорока лет нету, но я готовлюсь заглянуть туда, что будет со мной после моей смерти, куда я потом пойду. И если то, что я видел в своих видениях, хоть наполовину правда, а я в это искренне верю. То я иду по нынешней жизни правильно, да, я далеко не святой, но за отпущенный мне срок я постараюсь сделать как можно больше хороших дел. Вот вы спросите меня, а смерть нестрашна? Вы знаете, товарищи офицеры, мне недавно стукнула такая мысль в голову, и я так думаю, что я где-то прав. Я сравнил смерть с тем, когда меня судьба закинула на крайний Север. Я ведь дальше Подмосковья нигде не был, а тут поезд до Мурманска, трое суток в пути, просто наш поезд пропускал всех, и пассажирские, и скорые поезда. Так вот, где-то на вторые сутки я просто смотрел в окно, лёжа на второй полке, что там хоть видно на улице. Это было первое впечатление, я видел бескрайние болота с топью, с одинокими гнилыми стволами деревьев, и эта картина длилась несколько часов. Если на поезде можно проехать нашу московскую область часа за четыре, то на эти болота я смотрел часов восемь. Помню, тогда была первая мысль: мама родная, куда меня везут. Потом после присяги нашу роту переправили на пароходе на Рыбачий, там тоже я вспомнил маму, нет, не испугался, нет. Просто нас всех встретил полуостров Рыбачий таким ветром, да, мы были в телогрейках, но толку не было никакого, ноль. Ветер влетал в грудь, а вылетал между твоих лопаток. Я съёжился и посмотрел на ребят грузин, что стояли недалеко. Они гнулись от ветра, как колосья в поле. Я тогда ещё подумал: ну ты, Колюня, попал, ни травы, ни деревьев, одни камни и мох. А потом я как бы пришёл в себя и сказал сам себе: но ведь здесь же живут люди, а я что, не смогу что ли? Я к чему вам всё это рассказал, товарищи офицеры, смерть она не то что бы страшна, она настораживает своей неизвестностью. Как крайний Север, не был, страшно, а очутился на краю земли, да вроде и не очень страшно, да и люди здесь живут и ничего. Вот примерно я и хотел вам рассказать про то, что я думаю о смерти, может немного коряво, но я ведь не поэт какой-нибудь. Мы всё поняли, ответил генерал. Ну ладно, ребята, теперь отдыхать, продолжил Егоров, а завтра как штык, чтоб с утра были у меня. В Европу вы пока не поедете, пусть там пока всё уляжется и про вас подзабудут, дома будете работать, у вас и дома дел по горло. На следующий день, как всегда, в кабинете генерал Егоров Сергей Иванович ставил очередную задачу двум сидевшим тут же майору Кашину и старлею Травкину. В общем, так, ребята, начал генерал, с этого дня вы будете работать только в Союзе. Работы я вам скажу много, конкретно надо будет «почистить» мэров разных там городов и губернаторов, которые потеряли реальность, подумали, что они и есть вся Россия. У меня есть на данный момент пять кандидатов, которых надо будет устранить без шума, уж больно «корни» они пустили на «верх». Так что, Николай, сделаешь, чтоб они все умерли «своей смертью», а майор Кашин, как всегда, будет тебя подстраховывать. Но этих кандидатов я вам покажу через день другой, мне надо немного поработать. Так что у вас есть пару дней на отдых, сходите куда-нибудь, развейтесь, но без излишеств, это тебя в первую очередь касается, Николай, при этих словах генерал стукнул пальцем по горлу, мол, пить нельзя. Коля тут же ответил: будьте спокойны, товарищ генерал, у меня просто больше нет праздников впереди, до будущей Красной горки. Майор сразу вставил слово: а как же день рождения, или там новое звание обмывать. Николай посмотрел на майора и, улыбаясь, ответил: на день рождения я выпью максимум рюмку коньяку и всё. Это для меня уже давно не праздник, в этот день мы все просто стареем на один год, вот и всё. А новое звание я вряд ли получу в этом году, так что обмывать пока будет нечего. На этом ребята покинули кабинет генерала и пошли по своим делам, майор поехал за город к своим родным навестить и привезти всякие подарки. А Николай дома стал названивать в ЦКБ, да в тот морг, где они с майором были по делам. Пока Николай не начал разговор с тем, кому он звонил, давайте я опишу наших героев, хотя я, как автор, хотел бы, чтобы вы сами себе представляли, как выглядит, например, Николай или майор с генералом. Ну да ладно, в общем, генерал был выше ребят, метр восемьдесят с «копейками», седовласый, немного суховатый, но не худой. На вид ему было лет пятьдесят пять, не больше. Майор и Николай были ростом метр семьдесят два три. Не полные, тоже суховатые, в общем, средней упитанности, волосы у обоих были тёмные, только их отличало, что Николай носил усы. Если вдруг на улице в толпе вы бы увидели этих троих, вы бы без ошибки узнали генерала по его выправке и манерам. А вот наши майор и Николай были, наоборот, парни из народа, то ли водители городского автобуса, то ли таксисты. Уж больно были у них простые лица, открытые, и этим «оружием» ребята часто пользовались. Вроде свой в доску парень, а внутри майор КГБ. Николай набрал номер морга и попросил Василия Егорыча к телефону. В трубке ответили: «Да, я вас слушаю». Василий Егорыч, начал Николай, здравствуйте, это вас беспокоит старший лейтенант Травкин, мы у вас были как-то недавно, консультировались. Да, я вас помню, ответил врач. Так вот, Василий Егорыч, вы в тот раз нам показывали ваш уникальный прибор, ауроскоп. У меня немного необычный вопрос, продолжил Николай, вот ваш ауроскоп видит только ауру людей или ещё может видеть чью-нибудь ауру? Да, ауроскоп может видеть ауру листьев деревьев, траву, в общем, всё живое, ответил Егорыч. А почему ты, старлей, спрашиваешь меня об этом? Да как вам сказать, Василий Егорыч, даже как-то неловко, что ли, спросить, я просто не видел ничего подобного. Вот и подумал, а может ваш прибор видеть ауру, например, стула или стола, или, допустим, книги. Тебя как зовут, старлей, спросил Егорыч. Николай, ответил Травкин. Коля, ты хоть когда-нибудь смотришь телевизор, там ведь были научные телепередачи, и в них показывали, как светится аура у листочков деревьев, не говоря уже про человека. А стулья и столы, да и книги, мой прибор не может видеть ауру, потому что у них нет её, они не живые. Я, конечно, понимаю тебя, Коля, мол, служба, но ты хоть иногда смотри телевизор или читай книги, мне даже как-то стыдно за тебя, вроде офицер КГБ, но кругозор расширять то надо, закончил Егорыч. Я понимаю, начал Николай, мне до вас очень далеко, но вот я и поинтересовался у вас, и вы мне объяснили хоть немного, что к чему. Вот с вашей помощью я и расширил свой кругозор. Извините, что вас побеспокоил, Василий Егорыч, обещаю, что буду смотреть телевизор и читать книги, закончил Николай. А Егорыч положил трубку телефона и сказал вслух сам себе: «Неужели там все такие дуболомы, вроде и офицеры, а дураки дураками». Николай на подсознании знал примерно, что скажет про него этот врач, мол, круглый дурак, и это Николая очень устраивало. Потом, ближе к обеду, Николай пошёл в районную библиотеку, нет, не читать. В помещении библиотеки было почти пусто, один два посетителя. Николай стал смотреть на все книги без исключения, он искал «свечение» от книги, её ауру. Почти везде была «темнота», только над редкими книгами было небольшое «свечение». Николай брал эту книгу и понимал, почему он видит ауру книги, просто там было написано про доброту, про любовь. Потом он подошёл к стеллажу, где стояли религиозные книги, в частности Библия. Николай сразу увидел её «свечение», от книги в разные стороны исходил нежный золотистый свет, недалеко, как ореол, круг. В голове Николая мелькнуло: «Вот я и доказал сам себе, что есть аура у добрых книг, теперь я знаю, что надо делать». Потом он смотрел любовные романы, да, от них был свет, но бледный и какой-то кремовый, невзрачный, не как от Библии, золотой. Николай прошёл к стеллажам детской литературы и тоже убедился, увидев, как над сказками и рассказами горят, как светлячки на тёмной полке, над каждой книжкой горит огонёк. Пусть не как над Библией яркий, но всё же, как свеча, которую зажёг добрый человек. Николай, выходя из библиотеки, знал, чем он будет заниматься в своё свободное время, писать и сочинять сказки, небольшие рассказы для детей, чтоб приносили бы подростку доброту и чистые помыслы в его неокрепшую душу. А не ту грязь, что лилась потоком с экрана телевизора, тогда это уже начиналось, в виде рекламы про жвачку и всякие там напитки. Николай в тот же день купил печатающую машинку, быстро научился на ней печатать и приступил к рассказам и сказкам для детей. Сказки были короткие, и такие же были рассказы, листов на пятнадцать, не больше. Рассказы были про то, как братик и сестрёнка, юные пионеры, ученики пятого класса, кормили зимой птиц. С осени они заготавливали, например, рябину для снегирей, а зимой в сделанные ими же самими кормушки насыпали зерно для воробьёв и рядом выкладывали рябину для снегирей. Так они делали всю зиму, и птицы настолько привыкли к ребятам, что, сидя рядом на ветках, уже ждали корм. Некоторые «нахальные» в хорошем смысле слова воробьи и снегири садились на плечи ребят и ждали, когда они насыпят в кормушки зерно или рябину. А сказки были про храброго мышонка, что жил возле леса и всё время бегал в поле за упавшим на землю зерном. Что его все отговаривали от этого, что там бродит хитрая лиса, но он продолжал бегать на поле и тем самым кормил всю свою семью. В общем, все рассказы и сказки были добрые, про смелых и честных героев этих сказок и рассказов. Николай писал всё это в свободное время, больше по вечерам, и сравнительно за короткий срок он сочинил сказок и рассказов штук двадцать, ну так уж получилось. Принёс в издательство, и его книжки стали разлетаться по всему Союзу. Тогда ещё в издательстве Николай заключил контракт, чтоб весь гонорар перечисляли в детские дома. Правда, он не надеялся на большие деньги, он думал, ну хоть сколько, хоть какая-то помощь будет этим детям от него. Он ошибся, книжки покупали и переиздавались заново, деньги поступали в детдома приличные, но Николая это совсем не интересовало, особенно деньги. Цель его была лишь одна: как можно больше написать добрых книжек, чтоб их больше досталось детям, неокрепшим душам. А свою основную работу Николай выполнял исправно. Правда, когда они летели на Дальний Восток в самолёте выполнять очередное задание, майор спросил: «Коль, что ты всё время записываешь в свой блокнот?» Понимаешь, Игорь, я вот решил сочинять сказки и там разные детские рассказы. Вот и записываю очередную сказку, так, в виде наброска, а дома я её доделаю, отвечал Николай. А что, хорошее дело, и какая никакая копеечка тебе в помощь, улыбался майор, говоря эти слова. Да, я узнавал, сказал Николай, действительно, денюшки пошли от продаж моих книжек, но, Игорь, я все деньги перечисляю в разные детдома, детям сиротам. Улыбку с лица майора как ветром сдуло, и Кашин сказал: «Прости, Коль, я не знал про то, что ты помогаешь сиротам». Всё в порядке, Игорь Васильевич, ответил Николай, давай лучше посмотрим, как нам подобраться к этому губернатору, к этому жирному гусю. Я думаю, что хлопнем его как-то прямо в его кабинете, а кто нам с тобой помешает, я и их тоже хлопну. Я уверен, что там работают одни воры и казнокрады, подумаешь, уничтожим не одного, а пятерых, генерал особо ругаться не будет. Коль, только ты, прежде чем убивать, хоть поглядывай на их ауру, а вдруг попадётся нормальный чиновник, с опаской сказал майор. Так, Игорь Васильевич, отвечал Николай, я так и делаю, ты что подумал, что я без разбора хлопаю всех подряд? Нет, конечно. Я уже издалека вижу ауру того человека, которого нам с тобой указал генерал, только потом я забираю его ауру, ну и тех, кто с ним рядом или хочет нам помешать в этом. Я ведь тоже вижу их ауру, если чёрная, так какого хрена его жалеть, он вор или убийца, вот и все дела. После таких командировок Игоря и Николая, начиная с Дальнего Востока и до западных границ нашего Союза, в местных газетах появлялись заметки в разделе «Скончался такой-то мэр или губернатор от сердечного приступа». Такие заметки появлялись нечасто, но регулярно, раз в месяц точно. Да это и не удивительно, все эти мэры и губернаторы были уже преклонного возраста, так что, ну умер, так он был больной, пособолезновали родным и потихоньку забыли. Наши ребята колесили по всему Союзу, пока он не развалился. Но и тогда у них хватало работы, они переключились на откровенных предателей, кто за доллары продал себя и свою Родину. В этом случае Николай был беспощаден, одно дело, когда он, например, уничтожал какого-то криминального авторитета, да, вор, да, душегуб, но он не предавал свою Родину, хотя был приговорён генералом к смерти за все его «подвиги». Порой Николай с майором Кашиным просто напролом шли в высокие кабинеты, где сидели и предавали эти твари. Николай, заходя в очередной кабинет, сразу видел ауру всех, кто там находился, почти у всех их была чёрная аура. Порой под его руку попадались и иностранные «гости», советники этих мерзавцев. Советовали, как можно больше украсть из казны денег и как можно сильней разрушить экономику страны. Сколько бы ни было в этот момент в кабинете людей, Николай у всех их забирал ауру. На всё это майор смотрел, стоя за его спиной или чуть в стороне, и иногда видел лицо Николая. Без жалости, без капли сожаления Николай уничтожал этих людей, видя перед собой воров, умноженных на предательство. Николай холоднокровно выполнял свою работу, правда, иногда в кабинете генерала он получал «взбучку». Коль, я тебе кого приказал устранить, лишь одного банкира, а ты что устроил, уничтожил весь финансовый отдел, говорил, правда, не очень строго генерал Егоров. Николай, сидя за столом, разводил руками и отвечал: «Так они там все воры и воровали из государственной казны, чего их жалеть?» После таких слов генерал грозил пальцем Николаю и говорил: «Ты там с майором мне пол России уничтожишь». А здесь я с вами поспорю, встревал в разговор майор Кашин, в России очень много порядочных людей, а если Николай уничтожит пару тысяч негодяев и предателей, так для страны хорошо, будет легче дышать. Генерал быстро успокаивался и говорил: «Ладно, теперь всем отдыхать дня три, не больше, а я пока вам подберу очередных клиентов». После слов генерала «отдыхать» Кашин и Травкин встали и уже было собрались на выход. Но тут генерал сказал: «Тут мне наш майор доложил, что ты, Николай, стал писателем, сказки там всякие пишешь, это правда?» Николай повернулся к Егорову и с серьёзным лицом ответил: «Да, сочиняю сказки и детские рассказы, а что в этом плохого? Работу свою и службу я делаю исправно, а эти сказки для детей — это моё хобби, так сказать, для души». «Для души» — эти слова Николай сказал в прямом смысле этого выражения, для его души. Правда, генерал и майор этого не поняли, да и Николай не хотел объяснять выражение «для моей души», но предчувствовал, перед кем ему придётся держать ответ. За выходные, что дал им генерал, Николай просматривал все свои заметки, что писал в дороге, и из них сочинял новую сказку или добрую историю. Тут же относил в издательство, где его уже знали, и через пару дней в свет выходила новая сказка, которую ждали дети всего Союза, а с ними и взрослые, что читали эту сказку своим малышам. Таких сказок уже было много, и они расходились большими тиражами, их часто перепечатывали, и их становилось всё больше. В один обычный выходной, ничем не примечательный, Николай закончил очередную сказку, время было уже позднее, первый час ночи. Николай лёг спать, и тут во сне к нему приходит Дьявол, прям как наяву. Ты что, сволочь, творишь, начал кричать на Николая Дьявол, ты что думаешь, что меня можно обмануть? Все эти твои добрые сказки и рассказы, которые читают дети, а их уже миллионы. Ты что творишь, захлёбываясь слюной, кричал Дьявол. Николай, во сне сидя на кровати, отвечал: «Я просто пишу и сочиняю сказки, да, они про добро, про любовь к ближнему. Да, я стремлюсь, чтоб мои сказки читали не миллионы, а десятки миллионов, и чтоб эти неокрепшие души пока детей тебе не достались. Я буду продолжать писать по мере моих сил и столько, сколько мне Бог даст возможности. А ты хоть тут у меня дома можешь захлебнуться своей слюной от злости, мне всё равно». Дьявол на прощание только и ответил: «Ну гад ты, Николай, тебе перешёл такой дар от колдуньи, а ты всё сделал наоборот, зло превращаешь в добро, я тебе этого никогда не прощу». Николай уже уходящему в след Дьяволу ответил: «Ты прав, придёт время, и мы с тобой опять встретимся там, на том свете. А уж там пусть меня судят по моим делам, я смиренно приму приговор Всевышнего». Время течёт со страшной скоростью, это знают все, кроме детей, которые хотят быстрей повзрослеть, эх, дурачьё. Вот и наши герои стали старше, пусть не намного, но всё же. Уже в стране бушевали эти сучьи девяностые годы, был кромешный беспредел. Банды молодых ребят убивали друг друга без разбора, не было и дня, чтоб где-то в стране не совершалось преступление или убийство. Но в то же время мамаши читали своим детям те сказки, что придумал Николай. Да, эти книжонки стоили копейки, но, как говорится, копейка к копейке, глядишь, и рубль получится. А если учитывать, что сказки покупали миллионы, то получалась приличная сумма, и эти деньги очень помогали тем детдомам, куда они были направлены. Тем более в те голодные годы, ведь государство не в состоянии было их обеспечить, в казне просто не было денег даже на детей сирот. Николай продолжал писать по мере возможности свои сказки и детские рассказы. Но и про основную работу в КГБ он не забывал, а как тут забудешь, когда генерал Егоров переключил их, майора Кашина и старшего лейтенанта Травкина, на устранение бандформирований, особенно на главарей этих банд. Теперь «чистку» начали из центров Москвы и Ленинграда, работали ребята, как всегда, автономно, вдвоём. Генерал давал точные координаты, например, медведковской группировки, численность, кто главарь, и Николай с майором приступали к ликвидации. Пару дней присматривались, где кучкуются, в каких ресторанах бывают, и если нашим ребятам повезло и они знали, где будет сходка воров, то, переодевшись в официантов, они спокойно работали, не щадя никого, сколько бы там ни было людей. Читатель спросит, почему без суда и следствия? Генерал, майор, да и Николай знали, что эти твари откупятся от судьи или получат минимальный срок. А такой приговор наших героев не устраивал, они же видели всё вокруг, что всё продаётся и покупается с потрохами. Судьи, министры, банкиры с лёгкостью продадутся за доллары, всё зависело от цены вопроса. Так что Николай и майор, у которого всегда были два пистолета за спиной на всякий случай, уничтожали всех и вся без капли сожаления. Все эти люди, которых они уничтожали, были изначально врагами народа, государства. Дорвались до власти, и цель была только одна — как можно больше нахапать себе, плевать им было на народ, на умирающих от голода пенсионеров, на детей, которые нюхали клей БФ, они их не видели, для них это была серая масса. Как-то в кабинете генерал, сидя в своём кресле и глядя на ребят, сказал: «Вы, конечно, молодцы, братцы, чистите страну от всякой мерзости. Ну уничтожили вы десятка три бандитов, да, изъяли мы их деньги, которые были в России, но вот основная сумма этих денег находится за рубежом. Особенно это касается банкиров, ведь эти сволочи не хранят свои деньги здесь, у нас. Почти все деньги и золото, награбленное из нашей страны, находится в банках на Кипре. Вот я и решил, как бы нам их вернуть в Россию, как вам такая идея?» Майор Кашин молчал и размышлял над словами генерала. Николай почесал затылок и сказал: «Да в принципе дело нехитрое, если вы, товарищ генерал, организуете перевозку и доставку в Россию, например, подводной лодкой, я смогу уговорить банкиров, чтоб они отдали нам все средства русской мафии». Я тоже думал в этом направлении, сказал Егоров, но, как бы сказать, Коль, ты бы что ли не убивал бы до конца совсем невинных. Как ты думаешь, у тебя такое получится? А почему бы и нет, ответил Травкин, я, например, зайду с майором в банк, если увижу у охранников чёрную ауру, значит, я их хлопну. Возьмём с собой усыпляющий газ, многих усыпим, кого надо я хлопну, чтоб банкир был по сговорчивее, возьмём только своё золото и деньги, вот и всё. Тут майор сказал: «Ты, Коля, как будто знаешь наперёд, что будет, ты что, стал ясновидящим?» Да нет, Игорь Васильевич, просто мы с тобой пойдём по дороге, что приведёт нас к нашей цели, не петляя, без всяких там переулков, ты же всегда прикроешь мою спину, если что, сказал Николай. А для чего я к тебе приставлен, ответил майор, конечно, чтоб прикрывать тебя сзади. На всю операцию генерал отпустил две недели, ребята прилетели на Кипр как туристы, а подводная лодка уже ждала приказа, лёжа на грунте возле острова Кипр. Вся операция прошла почти как говорил Николай в кабинете генерала, жертв было минимум, всех работников банка только усыпили. Правда, когда Николай разговаривал с банкиром, тот молил Бога: «Не забирайте золото и деньги, ведь тогда мы разоримся». На что Николай по итальянски отвечал банкиру: «Мы ведь не всё золото возьмём, а только то, что принадлежит русской мафии. Ну а если ты разоришься, так иди сажай виноград, ты посмотри, какая у вас земля, станешь фермером, с голоду не помрёшь». На этом пререкания прекращались, золото и деньги вывозили на двух грузовиках, потом грузили на небольшой корабль и уходили в море. Там спокойно перегружали на подлодку, и она уходила в Мурманск, в Россию. А ребята так же, как простые туристы, на самолёте улетали на родину. Таких «ограблений» было ещё пять раз, и все были удачными, с минимальными жертвами. А все возвращённые деньги и золото были помещены во вновь открывшийся банк, который не зависел от алчных министров. Банк курировало негласно КГБ, и, кстати, сумма была очень приличная, даже очень. Когда в эти несчастные банки приехала местная полиция и стала разбираться во всём этом странном ограблении, начальник полиции сам допрашивал свидетелей, правда, из всех вменяемых был лишь сам банкир. Полицейский спросил банкира: «Какое-то странное ограбление, ну согласитесь, если бы я был грабителем, я бы взял все деньги и золото из вашего банка». А грабители взяли только активы с русских счетов, как вы можете мне объяснить их поведение? Банкир ответил: «Я уверен, что это были итальянцы, точней, итальянская мафия». Почему вы так решили, спросил полицейский. Просто когда со мной говорил один из грабителей, я заметил в его разговоре сицилийский акцент, он точно с Сицилии. Почему я так уверенно говорю, да просто моя жена из Сицилии, и у неё точно такой же акцент. Я так думаю, господин полицейский, что итальянская мафия бросила вызов русским, правда, причину этого я не знаю. Почти точно такие же разговоры были и в остальных случаях, все, кто общался с грабителями, в один голос говорили, что это были итальянцы. А тем временем, идя по коридорам КГБ, генерал-лейтенант Серёгин Михаил Иванович зашёл в кабинет генерала Егорова. Где сидели и обсуждали очередную операцию сам генерал, майор и Николай. Вот проходил мимо и дай, думаю, зайду проведаю генерала Егорова, узнать, как у него дела, в дверях начал говорить генерал Серёгин. Все тут же встали по стойке смирно, ведь генерал-лейтенант Серёгин был непосредственным начальником нашего генерала. Вольно, садитесь, начал Серёгин, я что зашёл, Сергей Иванович, тут дошла информация, что мы курируем новый какой-то банк, ты мне можешь в двух словах объяснить, что за банк, откуда деньги. Егоров опять встал и стал докладывать: эту операцию, Михаил Иваныч, я и мои подчинённые проводили в строжайшей тайне, чтоб не было никакой утечки информации. Мы изъяли деньги и золото из банков Кипра, эти деньги были деньгами олигархов и нечистоплотных банкиров нашей страны. Да, открыли «свой» банк, под нашим присмотром, наняли приличных финансистов, и теперь банк даёт кредиты малым предприятиям, сельхозпроизводителям под невысокий процент. От клиентов, обратившихся в банк за кредитом, нет отбоя, ведь их устраивает такая процентная ставка. Тем самым мы, то есть наш банк, подпитывает и развивает нашу экономику и сельское хозяйство. А остальные банки, как они отнеслись к таким низким процентным ставкам, как у вас, спросил генерал Серёгин. Если хотят с нашим банком конкурировать, то пусть понижают свой процент. А в общем то нам плевать на этих жирных скотов, банкиров, которые думают только о своей выгоде, сказал Егоров. Мы создали банк, чтоб помогать нашей стране, вот потому и процентная ставка у нас низкая, чтоб предприниматель не был задушен высокой ставкой на кредит. Ну что ж, я одобряю, сказал Серёгин, благое дело помогать нашим предпринимателям, пусть страну развивают. А ты, Сергей Иванович, не опасаешься там всяких министров, премьер-министра или президента, что они начнут вам препятствовать, так сказать, наложат лапу на ваш банк. Нет, товарищ генерал-лейтенант, пусть попробуют, ответил Егоров, в его голосе звучали нотки угрозы, мокрого места не оставим, и это я сейчас вам говорю с полной ответственностью. У нас есть чем защитить наш банк, будьте уверены. Ладно, я всё понял, сказал Серёгин и потом посмотрел на сидящих Кашина и Травкина: эти что ли ребята осуществляли эту операцию и ничего себе не прихватили, ну там брусок золота, например. Тут встал Николай и сказал: позвольте, товарищ генерал, я отвечу генерал-лейтенанту на поставленный вопрос. Егоров сказал: давай, Николай, говори. Николай стал отвечать: не знаю, как кому, а для меня что золото, что деньги не имеют никакого значения, мне они просто не нужны в таких количествах. Есть дома молоко и хлеб, и слава Богу, а все эти современные дворцы, яхты, мешки денег, ведь с собой их не заберёшь. Мы, люди, как пришли голые на этот свет, так и должны туда уйти, вот только у кого какая душа будет в конце, вот главный вопрос. Тут встал и майор и добавил к сказанному: старший лейтенант Травкин прав, не в деньгах дело, вот вы, товарищ генерал-лейтенант, знали, что Травкин издаёт детские рассказы и сказки, а ведь его гонорары уже превысили миллионы рублей. Как вы думаете, Травкин стал миллионером, нет, все эти деньги от его продаж уходят в детские дома, сиротам. А вы говорите про какой-то брусок золота, закончил говорить майор. Наступила минута тишины, потом Серёгин её нарушил словами: да, ребята, вы и вправду какие-то бессеребрянники, деньги вас не интересуют, ты бы, Сергей Иваныч, хоть бы в звании их повысил, может тут они не откажутся. Подай мне на них представление на очередное звание, я с удовольствием его подпишу, закончил Серёгин. В кабинете у всех появилась улыбка на лице, и генерал Егоров ответил: завтра же напишу приказ о присвоении им очередного звания. Через пару дней ребята получили звания, как и обещал генерал. Майор Кашин стал подполковником, а Николаю присвоили звание майора. В кабинете генерала они очень скромно отметили это событие, выпили по рюмке коньяка, в которых лежали их звёздочки, и на этом всё. Прошли дни, за ними месяцы, Кашину исполнилось тридцать три года, и он подошёл к Николаю и сказал: ты знаешь, Коль, я вроде не трусливый парень, но как-то волнуюсь, как я буду креститься в церкви. Да всё нормально, Игорь, ответил Николай, я тоже, как и ты, волновался, когда принимал крещение, а на самом деле это обычная процедура. Найди себе крёстного и крёстную из своих крещёных знакомых или родственников, и мы вместе пойдём в церковь. Я тоже с вами пойду, так, для поднятия духа, так сказать. Так и сделали, по весне Игорь Кашин покрестился в той же церкви на Новослободской, а что, очень аккуратная небольшая церковь, тем более она красивая, но не напыщенная, как бывают другие храмы. Тем временем генерал Егоров рассуждал так: ребята отличились в Европе, навели шороху, хватит, надо сделать передышку хотя бы полгода. Им и в России работы хватит, сколько гадов вылезло наружу, как сорняков в огороде по весне. Надо пропалывать огород, он имел в виду страну, а страна у нас ого го, пахать не перепахать. А ведь смех смехом, а криминальные, тёмные силы тоже не сидели сложа руки, они прекрасно видели, что их кто-то планомерно уничтожает. То на Дальнем Востоке умрут от внезапной смерти человек десять авторитетов или банкиров, связанных с криминалом. То в Сибири кто-то умрёт, тоже от непонятной смерти, вроде и инсульт, но ведь все эти люди были довольно молодыми, сорок, пятьдесят лет. Им бы жить и жить, деньги, слава, живи не хочу, и тут раз — и в ящик. В высших кругах криминала очень задумались по этому поводу и решили любой ценой узнать, кто это за люди и из какого они ведомства. Ну, с конторой они быстро разобрались, понятно было, что это рук КГБ, менты такие дела бы не потянули. Тем более уже у всех на слуху был вновь открывшийся банк, что даёт кредиты под очень маленькие проценты, а это, как ни крути, сильная конкуренция, потеря клиентской базы, потеря дохода, денег. Да, насчёт денег, что наши ребята изымали из иностранных банков и возвращали их на родину. В то время ещё только развивалась технология цифровых денег, да и криминал не очень то хотел афишировать свои деньги, вот и получается, что золото и деньги ребята забирали наличные. Тем временем в криминальной среде были бывшие люди из силовых структур, из МВД и КГБ, кого купили за большие деньги, кого списали и выгнали за их нарушения в этих ведомствах. В общем, там тоже были не глупые головы, они быстро узнали, что новый банк курирует КГБ и взять его нахрапом не получится, чекисты его охраняют и спокойно его отобьют. Также они узнали, что в КГБ какой-то генерал Егоров занимается очень похожими делами, что их интересовало. При нём служат два офицера, подполковник Кашин и майор Травкин, вроде так, канцелярские крысы, ничего из себя путного не представляют, грубо говоря, так, «очкарики». За эту информацию криминал платил огромные деньги продажным служителям закона, но этой информации было мало, решили установить слежку за тремя персонажами, генералом, подполковником и майором. Следили круглосуточно за всеми, конечно, только не в КГБ. Но и в коридорах конторы Николай стал замечать нездоровое внимание к их персонам. Об этом он доложил генералу Егорову: «Товарищ генерал, я не параноик, но я точно знаю, что на нас объявлена охота теми, кого мы обидели. Кого уничтожили и у кого изъяли деньги». Генерал спросил: «Ты, Николай, в этом уверен?» «Абсолютно», — ответил Травкин, в коридорах стали задавать ненужные вопросы, мол, над чем вы с генералом сейчас работаете, и всё в таком духе. Тут и Кашин вставил своё слово: «Между прочим, за нами следят уже несколько дней, и это не урки с Марьиной Рощи, а профессиональные оперативники. Я в своём дворе, где живу, знаю всех, каждую собаку, но уже пару дней во дворе стоят посторонние машины. Да, они меняются, машины, но у меня профессиональная память, если я увидел лицо человека незнакомого пару раз в течение недели, я точно знаю, это следят за мной». Генерал задумался и потом сказал: «Говоришь, Николай, на нас объявили охоту. Я бы сказал по-другому, нам объявили войну, хорошо, пусть, война так война, тогда и мы будем действовать, как на войне. Уничтожать врага, где бы они ни были, в машине, значит, в машине. В кабинете или в ресторане, значит, там, где мы их застанем». Всё это немного не вовремя, продолжил генерал, я вас хотел отправить в Англию, там забрать наворованные деньги этих воров и вернуть на родину, видимо, поездку придётся отложить до лучших времён. Потом генерал с улыбкой на лице сказал: «Жаль, что ты, Николай, не умеешь читать чужие мысли, нам бы это сейчас очень пригодилось, ну да ладно». Николай парировал: «Товарищ генерал, мне достаточно видеть ауру врага на расстоянии пистолетного выстрела, а это метров сто». Это так, сказал Егоров, но ты, Коль, не забывай, что есть ещё и автоматы и снайперские винтовки, а это уже не сто метров, это гораздо дальше. Подполковник Кашин, который всё время молчал, сказал: «Да, чему быть, того не миновать, конечно, неприятно, когда тебя убьют, но мы же сами выбрали себе такую профессию, защищать закон и порядок мирных людей». Николай предложил: «А давайте, товарищ генерал, слетаем в эту Англию, пока, как говориться, мы живы. У вас же уже есть план этого мероприятия, вот мы и сработаем по плану, ну там как всегда, группа сопровождения, группа поддержки и наша подводная лодка, что отвезёт капиталы в Мурманск. Мы, я предлагаю, сработаем под немцев, ведь в Германии тогда были два англичанина. Вот пусть потом они голову ломают и грызутся между собой». Генерал, выслушав Николая, ответил: «В принципе, я не против, но, Коль, постарайся сработать, как на Кипре, без лишних жертв, а там смотрите с Кашиным по обстоятельствам». На том и порешили, в Англии было три банка, что интересовали наших ребят. Также в банках применили сонный газ, правда, Николай в этот раз охранников уничтожал беспощадно, на любом расстоянии. Они входили нагло, уничтожали тех, кого надо, персонал усыпляли и уже у банкира требовали те капиталы, что их интересовали. Чужого не брали, и это опять сильно удивило всех банкиров во всех банках, где работали ребята. Всю операцию они провели за несколько часов одного дня, так что никто не рюхнулся, уж больно наглая была эта акция, никто не ожидал такого. Инкассаторские машины спокойно подъезжали к банкам и увозили деньги в порт, где их грузили тоже под охраной «местной полиции» на арендованный корабль и потом в море на нашу подлодку. Почему был такой успех этой операции, да просто никому и в голову не могло прийти, что это ограбление. Что творилось в банке, никто не знал, машины были этого банка, а уж куда они ехали, да чёрт их знает. Эта «командировка» продлилась трое суток, ребята тут же вернулись в Россию, а все деньги опять поступили в тот банк, что помогал нашим предпринимателям и сельским работникам на развитие своего бизнеса. Когда подполковник Кашин и майор Травкин докладывали в кабинете генерала о проделанной работе. В то же время в Англии все ограбленные банкиры уверяли полицию, что это были немцы с баварским акцентом. Полицейские ломали голову, но почему эти грабители забирают деньги только русские, они что, хотят поссорить Европу с русскими олигархами, с русской мафией? Ведь если русская мафия начнёт всякие там разборки, прольётся много крови, надо ужесточить на всех границах приезд подозрительных туристов из России, рассуждали полицейские. А ребятам Игорю и Николаю было всё по барабану, они выполнили своё задание, деньги теперь работают на нашу страну, а что там репу чешут за бугром, так это их проблема. Пока за границей ломали голову, кому это выгодно. То в Союзе не такие уж глупые бывшие оперативники, что теперь работали на криминал, поняли почти сразу. Это рук чекистов, ведь по закону эти сбережения никак не взять у этих банков, что на Кипре, что в Англии. Вот и решили нахрапом, с понтом, мол, немцы мстят или итальянцы оборзели, а на самом деле только чекистам под силу было провернуть такую операцию. Банк, что «крышуют» чекисты, мы взять не сможем, нас всех расстреляют на подходе, думали бандюки. Кто же это такие дерзкие ребята, спрашивал главный. А чёрт его знает, отвечал бывший мент, ведь на Лубянке народу работает тьма, попробуй найди того, кто нам нужен. Надо добывать информацию изнутри, из КГБ, продолжил бывший мент. А у нас там есть кто-нибудь, спросил главный. Да, есть пара тройка прикормленных сотрудников, но сами понимаете, шеф, до такой информации не всем можно докопаться. Пусть роют, закричал шеф, хоть рогом пусть роют. Мы за полтора года сколько потеряли, только людей уже человек сорок, а денег триллионы долларов. Найдите мне этих чекистов, озолочу, кто принесёт мне их головы. А что показала слежка за этими, ну тремя, которых вы подозревали, спросил шеф. Да ничего особенного, ответил мент, ходят на свою работу, по кабакам они не ходят, такое впечатление, что они какие-то малахольные, серые мыши. Тогда ищите ещё, кого можно заподозрить в этих делах, говорил шеф на повышенных тонах, но с этих «мышей» слежку не снимайте, может, что и обнаружится. Тем временем в кабинете генерала опять сидели трое: сам Егоров, Кашин и Травкин. Генерал сказал: так, ребята, финансовый план мы с вами выполнили, теперь давайте займёмся внутренними проблемами. Ведь как ни крути, а нам объявлена война. Да, Николай, продолжил генерал, как там твои книжки сказки, сколько уже написал за это время? Да я, собственно, уже их не считаю, где-то чуть больше сотни, ответил Травкин. Вот вчера после работы зашёл в издательство, в финансовый отдел и подписал договор, чтоб все гонорары шли пожизненно в детдома от моих продаж. Ну а сколько я ещё напишу сказок, одному Богу известно, буду писать, пока могу, пока есть мысли и вдохновение, сказал Николай. Жалко, что я не писатель, улыбаясь, сказал Игорь Кашин, я б тоже писал сказки и деньги тоже направлял в детские дома, как Николай. Ну каждому своё, сказал генерал, вот, например, Николай не умеет стрелять, как ты, Игорь, с двух рук и все в десятку. Зато он пишет детские сказки, а я вот не могу, улыбаясь, продолжил говорить генерал. Товарищ генерал, по поводу войны с нами, начал Николай, может, вы там напряжёте наших оперативников, где кучкуются наши враги? Мы бы с товарищем подполковником всех их и хлопнули бы без шума. Хорошо, я займусь этим вопросом, ответил генерал, ну а пока отдыхайте, пару дней я вам могу дать на отдых. Николай и Игорь вышли из здания, и на ступеньках Николай закурил сигарету «Тройка». Тут Кашин сказал: ой, как неаккуратно, вон посмотри, только незаметно, видишь машину, что стоит с краю? Да, вижу, ответил, прикуривая, не поднимая головы, Николай. Эту машину я видел пару раз у себя во дворе, сказал Игорь и продолжил: может, хлопнем их и дело с концом? Нет, Игорь Васильевич, сказал Травкин, нам бы проследить, куда они поедут докладывать своему начальству, вот это было бы дело. Самое неприятное, продолжил Николай, мы с тобой не можем взять оперативную машину, может произойти утечка информации. Придётся работать вдвоём, ты и я, и надеяться нам придётся только на нас самих, закончил говорить Николай. Давай я тебя подвезу до дома, предложил Кашин. А что, хорошая идея, ответил Травкин, только ты останешься у меня, хотя бы до ночи. А там посмотрим, поедут докладывать эти гаврики своему начальству или нет. Нам бы с тобой неприметного бы «жигулёнка», а то на твоей «Волге» мы далеко не уедем, быстро срисуют, сказал Николай. Так я от тебя позвоню хорошему другу, и будет у тебя неприметный «Жигуль», улыбаясь, ответил Игорь. Так и сделали, приехали к Николаю на квартиру, и в окно, что выходило на проезжую часть, они видели своих преследователей. Николай приготовил нехитрый ужин, потом Игорь видел, что «Жигули» подъехали туда, куда он сказал своему приятелю, тот вышел и просто ушёл по своим делам. Время было уже около двенадцати ночи, в окно Николай и Игорь видели, как под фонарём, что освещал улицу, стояла машина, в которой сидели двое и курили. Кашин спросил Николая: «Ну что, будем ждать или я поеду домой, вроде всё тихо?» В эту минуту к машине, что наблюдала за нашими ребятами, подъехала другая машина. Скорей всего, это была смена наблюдателей за квартирой Николая. Они о чём-то поговорили, и первая машина потихоньку тронулась с места. Травкин быстро сказал: «Игорь, за мной, нам нельзя упустить ту машину». Они выбежали в подъезд и через чердак перебежали в другой подъезд, там они незаметно сели в «Жигули» и помчались догонять первую машину. На их счастье, что на ночных московских улицах было мало машин, не так, как сейчас, тогда люди были победнее. Что будем делать, спросил Кашин у Николая, а если они приедут не к хозяину, а к такой же шестёрке, как они? Николай вёл машину, сказал: «Давай, Игорь, сначала приедем на конечную, а там посмотрим по обстановке. У тебя хоть оружие при себе?» «Конечно», — ответил Игорь, — «оно всегда при мне, только когда я спать ложусь, я его убираю в сторону». Они долго ехали по московским улицам, потом машина, за которой они ехали, привела их к ресторану, что был почти на окраине города. Наши ребята остановились метрах в пятидесяти от ресторана, вроде и далеко, внимания они не привлекали. Но Николай чётко видел ауры у всех людей, что были у машины и потом заходили в ресторан. Двое, что были при входе, и те двое из машины, у всех их была чёрная аура. Николай сказал: «Похоже, что мы с тобой приехали по адресу, уж больно здесь у всех поганая аура». Что будем делать, продолжил Травкин, может, пойдём напролом? Игорь сухо ответил: «Придётся стрелять, мы с тобой не знаем, сколько там этих бандюков, у меня две обоймы в пистолетах и две запасные, вот и весь арсенал». Да, негусто, ответил Николай, но если мы применим эффект неожиданности, мне надо то пару минут тишины, а там сколько бы их ни было, я всех уложу на тот свет. Ты, конечно, меня на всякий случай подстрахуй. А куда я денусь, ответил Игорь, ты, как всегда, впереди, а уж твою спину я всегда прикрою. Так и решили, без «здрасте», без «до свидания» они пошли напролом. Первых, что стояли у входа, Николай метров за тридцать уложил навсегда. Пусть ресторан был большой, но радовало, что он был одноэтажный, вся гопкомпания сидела за столом, и двое, стоя, что приехали, докладывали шефу о своём наблюдении. Николай зашёл в зал ресторана, при хорошем освещении он видел, что у всех сидящих за столом была чёрная аура. Сидящих было человек пятнадцать, восемнадцать. Николай сразу перешёл к делу, за его спиной стоял Игорь и всё время, оглядываясь, смотрел по сторонам, сёк всю поляну. Мужики, мы с приятелем издалека ехали, может, дадите нам немного чаю попить, да и пару бутербродов не помешало бы. При этих словах Николай всё время размахивал руками, то их прикладывал к груди, мол, извините, что не так, в общем, делал вид, что извиняется. Вы кто такие, кто вас сюда пустил, раздался голос шефа, мужики в поле землю пашут. Стоявший рядом с шефом поднял руку, чтобы сказать: «Так это те, за кем мы следили», но он не успел. Николай, что всё время махал руками, вдруг чуть поднял руки перед собой и сделал такой жест, будто что-то схватил в воздухе, сжал кулаки и это невидимое бросил в сторону. В этот момент улыбающееся лицо Николая было зловеще серьёзное. Все тут же испустили дух, за столом «сидели» одни мертвецы. Трое выходили из туалетной комнаты, их встречали пули Игоря, три выстрела и всё, живых бандитов больше не было. Может, на кухне была обслуга, но наших ребят она не интересовала. На всё про всё времени ушло три минуты, пару минут работал Николай и полминуты работал Игорь. Они быстро сели в свои «Жигули» и уехали в город. Правда, Игорю пришлось ночевать у Николая, а утром, как на показ, они вышли из подъезда, чтоб их видели те, кто за ними наблюдал. Утром в кабинете пришлось доложить генералу о ночном происшествии. Егоров только и спросил: «Нигде не засветились?» «Да нет, товарищ генерал», — ответил майор Травкин, — «мы специально засветились утром перед нашими «друзьями», теми, кто нас пас». Ночные события, что случились в ресторане, разлетелись со страшной скоростью. Об этом знали милиция и, конечно, криминал, те двое, что следили за домом Николая, подъехали к ресторану, где уже работали следователи и криминалисты. Их перехватили другие бандиты и сказали: «Поехали к Павлу Иванычу, у него к вам много вопросов». Уже перед Павлом Иванычем эти два парня, что следили за нашими ребятами, держали ответ. Павел Иваныч, мы всю ночь пасли этих двух чекистов, мы даже кемарили по очереди, чтоб их не проворонить, говорили эти бандюки, а утром они вышли из дома, и мы их проводили до самой их конторы. Они точно были всю ночь дома, отвечал один из бандюков. Тогда кто это сделал, в ярости кричал главный криминальный авторитет Павел Иваныч. Тем временем все трупы привезли в морг, где работал всё тот же Василий Егорыч, он сразу определил, что у многих нет ауры, и тут же позвонил Павлу Иванычу. Павел Иваныч, начал патологоанатом, я слышал, что ты денег не пожалеешь, чтобы найти твоих врагов, так вот, я нашёл тех, кто тебе нужен. Смотрящий за Москвой Павел Иваныч сказал: «Назови сам сумму, и ты её получишь». За каждого по миллиону долларов, а их всего двое, ответил Егорыч. Если это они, сказал смотрящий, ты получишь три миллиона долларов, ну а если ты, Егорыч, ошибёшься, ты меня знаешь, закопаю в твоём же морге. В течение часа были доставлены фотографии Николая и Игоря этому смотрящему, мало того, один из поварят того ресторана узнал их на фото. Во время стрельбы он сидел на полу, спрятался за стойкой бара и видел наших ребят. Ну, это уже кое-что, сказал Павел Иваныч, так, все по машинам и быстро по адресам этих чекистов. Привезите мне их живыми или мёртвыми, но я хочу их видеть сам. Смотрящий за городом отдавал чёткие приказы, как будто он в прошлом был военным или, скорей всего, большим начальником. На всякий случай он обратился к бывшему менту: «Узнай адреса дачи или деревни, куда могли поехать эти двое, если их нет дома». Всё будет в порядке, ответил бывший мент, я вас, Павел Иваныч, не подведу. Тремя машинами в каждый адрес уехали бандиты, у Николая они ничего не узнали. А вот соседка Игоря сказала этому менту, что представил ей документы майора милиции, они с товарищем утром уехали к Игорю на дачу. Я не знаю, где у Игоря дача, он как-то говорил, что где-то за городом по Дмитровскому шоссе. Они быстро нашли адрес этой дачи по своим купленным каналам, и уже десять машин, в каждой по пять человек, ехали к даче Игоря. В этом караване машин ехал и сам Павел Иваныч, он жаждал мести, да и те, кто был с ним, эти молодые отморозки, у которых в глазах были только деньги и кровь. Им плевать было, по скольким трупам они пройдут, если когда-то эти отморозки были людьми, то теперь это были нелюди, они могли убить человека даже за то, что он посмотрел в их сторону. Дача Игоря стояла в сосновом бору одна, рядом не было никого, так уж получилось. Она досталась ему от отца, тоже кадрового офицера вооружённых сил. Дача была одноэтажная, не сказать чтоб ох какая, но опрятная, в общем, жить можно, была городская связь, правда, удобства были во дворе, но в те времена это было почти у всех. Игорь сказал: «Коль раз нам генерал дал два дня отдыха, может, сварганим шашлычки, а завтра на зорьке сходим на рыбалку». Очень хорошая идея, я только за, ответил Николай. Тем временем к даче Игоря подъезжали десять машин, дорога была одна, лесная, в каждой машине по пять человек, неравный счёт в пользу наших ребят. Тем более все бандиты были вооружены автоматами, а это почти смертный приговор, шансов у ребят было ноль. В лесу, где почти не было ветра, слышимость была отличная, и шум машин ребята услышали издалека. Николай сказал: «Это по нашу душу, Игорь, у тебя, кроме твоих пистолетов есть ещё в доме оружие?» Да, отцовский карабин, но патронов маловато, штук двадцать, сказал Игорь. Надо звонить генералу, мы не отобьёмся, посмотри Игорь в окно, их там человек пятьдесят. Подполковник Кашин набрал номер генерала и сказал в трубку: «Товарищ генерал, нас вычислили, кто-то нас сдал. Мы, может быть, продержимся полчаса, но не больше». Их разговор прервала очередь из автомата, дом был уже окружён, и отморозки стреляли со всех сторон. Генерал только и успел сказать: «Держитесь, я уже вызвал к вам омон». Начался бой, Игорь с двумя пистолетами, а Николай с карабином стояли у разбитых окон. В секунды тишины между выстрелами Николай смотрел, кого из бандитов можно «зацепить», взять его ауру. Тот, кто выглядывал из-за ствола дерева хотя бы на полминуты, Николай тут же забирал его ауру, и бандит падал как подкошенный. Эту картину видели многие бандюки, и их охватывал невероятный страх. Но Павел Иваныч кричал всё время: «Штурмуйте дом, закидайте их гранатами». Бой был коротким и жёстким, из пятидесяти бандюков в живых было человек пятнадцать за десять минут боя. Игорь стрелял без промаха, но патроны не вечные, оставалась одна обойма. Да и у Николая было пять пуль в карабине, правда, ему помогали его способности. Но когда в дом полетели гранаты, стало совсем плохо. Николай и Игорь успели укрыться от первых брошенных гранат, повалив мебель на пол, тем самым накрыли взрывную волну. Но Игорь был ранен осколками гранаты и уже лежал на полу, из ноги и руки вытекала кровь. После взрывов в доме из дома не было ответных одиночных выстрелов. Смотрящий крикнул двоим: «Быстро в дом, проверьте, есть ли живые». Двое вбежали в дверь комнаты, где находились ребята. Игорь уже сидел, оперевшись на стену, и выстрелил прямо в лоб первому бандиту. «Не убивай второго», — крикнул Николай. Последние две пули Игорь выстрелил второму в обе ноги, и тот, выронив автомат, упал под ноги Николая. «Кто вас навёл на нас, говори, сука, если хочешь жить», — говорил Николай, держа бандита за рубаху. Какой-то врач из морга, я точно не знаю, я только слышал, что босс его называл Егорыч, корчась от боли, говорил бандит. Николай тут же забрал его ауру, потом подполз к Игорю и стал перевязывать его раны, при этом говоря: «Жаль, что я не убил того патологоанатома, этого продажного старика». Быстро перевязав Игоря, Николай набрал номер генерала и сказал: «Товарищ генерал, это Николай, нас предал Егорыч из морга, куда свозили всех бандитов. Мы, скорей всего, больше не встретимся, так что не поминайте нас с Игорем лихом, прощайте». Генерал положил трубку телефона и в сердцах сказал: «Тварь, лично убью эту гниду». Тем временем Николай помог встать Игорю и дал ему автомат, говоря: «У тебя, товарищ подполковник, с этой штукой лучше получится». Бой продолжался, ребята отстреливались до последнего патрона. Из недавно пятидесяти бандитов оставалось семь человек, остальные лежали между деревьев, кто простреленный, кто без крови, но с серой кожей. Павел Иванович опять крикнул: «Забрасывайте их гранатами», а сам сидел за деревом, стараясь не смотреть на дом, понимая, что этот колдун может и у него высосать его жизненные силы. В доме прогремели взрывы, осколки гранат нашли наших ребят. Игорь как сидел у стены, так там и умер, но за мгновение до смерти Николай сказал ему: «Я рад, что встретил такого брата в своей жизни, Бог даст, и мы снова встретимся там, на бугре, в вечной деревне». У Игоря в этот момент уже вытекала кровь изо рта, он не мог ответить Николаю, он только смог улыбнуться и моргнул глазами в знак согласия. Николай тоже был смертельно ранен, но понимал, ещё минута, ну максимум две, и всё. Из плеча и руки, из пробитого бока хлестала кровь, осколки попали в правую сторону. На полу  сидел Николай, когда в дом вбежал сам Павел Иванович и сказал: «Ну что, чекист, я победил всё-таки вас, гадов». Коля поднял левую, не раненую руку вверх и сказал: «Дай хоть перед смертью закурить, твоя взяла». Эти слова ошарашили всех бандитов, кто стоял рядом с боссом. Этих секунд хватило Николаю, он сжал руку в кулак, как бы с силой что-то забирая из воздуха, он на последнем дыхании забирал ауру этих последних бандитов. Все рухнули, как колосья под косой, под ноги лежащего Николая. Последние слова Николая были: «Вот и славно, вот и всё, жаль, последнюю сказку не дописал до конца». С этими словами душа Николая покинула его тело. Омон опоздал на несколько минут, они видели, кругом валялись трупы, потом в доме они нашли бандитов и мёртвых наших ребят. Командир отряда омона только и смог сказать: «Такие парни погибли, двое против пятидесяти, я даже на войне в Афгане такого не видел». В этот же вечер Егорыч после работы заходил в свой подъезд, навстречу ему шёл мужчина по ступенькам вниз. Этот гражданин был одет в серое подтрёпанное пальтишко, кепочка на голове и в руках свёрнутая в трубочку газета, так, простой пенсионер. Они поравнялись, и генерал со словами: «Это тебе, падла, за моих ребят», — воткнул заточку прямо в сердце этому ссученному докторишке. Егорыч даже не понял, что он уже мёртв, рухнул тут же на ступеньках. Николай открыл глаза, и первое, что ему пришло в голову, неужели то видение было правдой. Он как был в джинсовом костюме, что носил последние пару месяцев, что на работу, что на улице, так в нём он оказался на том свете. Николай машинально перекрестился, глядя по сторонам. Он стоял на той же пыльной дороге, что видел в своих видениях, вокруг, куда хватал взор, были зелёные поля с изумрудной травой. В небе светило летнее яркое солнце, он даже слышал далёкое пение жаворонков. Ну раз это всё то, что я видел тогда в видениях, пойдём прямо по пыльной дороге, говорил сам себе Николай. Тут раздался голос сбоку, слева: «Ну что, попался ты всё-таки мне», — говорил шедший рядом по зелёной траве «мужчина», на вид ему было лет пятьдесят пять, не больше. Одет он был прилично, как какой-нибудь интеллигент, похожий на чиновника. В тёмно-сером костюме, чёрная рубашка и такие же чёрные волосы, это был сам Дьявол. Николай обернулся в сторону Дьявола, они шли почти в ногу, спросил: «А где же твои рога и хвост, неужто потерял?» Ты всё шутишь, скривив гримасу на лице, ответил Дьявол, подожди, осталось немного, потом я начну шутить с тобой, вот смеху то будет. Пройдя ещё метров двести, появилась каменная дорога, её Николай тоже видел в своих видениях. Дорога была похожа, как на нашей Красной площади, брусчатка. Только камни были ослепительно белые, глядя на них под ноги, начинали болеть глаза от такой белизны. Николай уже вдалеке видел частокол, высокий забор, что окружал территорию Рая, но до него ещё было далековато. Вдруг ниоткуда на белой дороге появились сидевшие за столом «люди», их было двое, апостол Пётр и Николай Чудотворец. На столе, покрытом белой скатертью, стояли весы, немного странные. Со стороны, где встал Дьявол, у весов чаша была похожа на котелок, а вот со стороны святых апостолов была простая тарелка, всё это висело на цепях. Николай остановился перед столом и с поклоном сказал: «Всем доброго здоровья». Дьявол первый ответил из-за стола: «Вот тебе, раб Божий, и Божий суд, шутки твои кончились». При этом он положил на свою чашу весов несколько чёрных камней, говоря при этом:«Убийство — это смертный грех, а сколько ты убил за последнее время, сотни людей». Николай ответил: «Да, ты прав, Дьявол, я убивал врагов человечества, чтоб другие могли спокойно жить и растить своих детей». Тут апостол Пётр сказал: «А что ж ты, раб Божий Николай, молчишь о своём, о сокровенном?» А откуда вы знаете про мои мысли, удивлённо спросил Николай, да, я думал в голове, если Господь смилуется надо мной и позволит мне встретиться с моими умершими не до срока родителями, мамой и отцом. Я тогда сказал сам себе, что построю храм Богу в вечной деревне, вон на том бугре, и он показал вдаль правее Рая, где на высоком косогоре стояла деревня. Дьявол опять сказал ехидно: «Вряд ли ты попадёшь в эту вечную деревню, уж больно много грехов на тебе висят». Да и он взял колдовство у колдуньи, а это тоже большой грех. Апостол Пётр сказал: «Да, он взял нечистую силу себе во служение, но как он ей распорядился, он её пустил на благо людей, на чистые помыслы». Тут взял слово Николай Угодник: «Да, на нём есть грехи, спору нет. Но этими смертями Николай защищал сотни, миллионы простых людей, а сколько он написал хороших, добрых детских сказок. Сколько он этими сказками спас ещё не окрепшие детские души от тебя, Дьявол, что твои приспешники показывают по телевизору, одна бесовщина, ничего чистого, святого. Весь мир молится на Мамону, на мешок с деньгами, я всё сказал», — закончил Николай Угодник. Так Богу не до тебя, раб Божий Николай, так что твою судьбу мы будем решать. В Рай ты, конечно, не попадёшь, это всем понятно. Дьявол стал потирать руки после этих слов. А вот за твоё добро, за твои детские сказки и твои поступки жить тебе вечно в деревне на том бугре и не забудь, что ты обещал Богу. Потом апостол Пётр положил воздушное пёрышко на противоположную чашу весов, и все чёрные тяжёлые камни поднялись вверх, добрая чаша перевесила все грехи Николая. От автора, я специально не описывал внешний вид и лица, в частности, святых отцов. Я бы мог вам с три короба наговорить, но не хочу. Мне бы хотелось, чтобы вы сами представили их в своём воображении, вот как вы их чувствуете, так и представляйте, так и видите их перед собой. Их одежды и их лица — всё в ваших силах, в ваших фантазиях. Стол исчез, а два святых отца поплыли по воздуху в Рай. Дьявол тоже, исчезая, успел сказать: «Ну ты, Колька, везунчик, была б моя воля, я б с тебя кожу с живого снял бы». На что Николай ответил: «Бодливой корове Бог рогов не дал». А сам Николай пошёл по дороге, по ослепительной дороге, что вела в Рай. Там он свернул направо и вдоль частокола, высокого забора, пошёл по тропинке на высокий бугор, где была вечная деревня. Он уже шёл в своих ведениях по этой дороге, и как тогда, так и сейчас он видел внизу, под большим косогором, пруд, где плавали утки и гуси. Видел, что мальчишка гонит стаю гусей домой, помахивая прутиком. Поднимаясь на бугор, до деревни оставалось метров сто пятьдесят, Николай увидел двух людей, это были его мама и папа. Они стояли здоровые и улыбались, не как тогда, в 1977 году, когда Николай уходил в армию. Тогда, в 77-м году, отец был ранен ещё на финской войне и носил осколки до самой смерти в себе, сорок лет. Мама тоже была нездорова, они, провожая сына, всё время плакали и говорили, что мы больше не увидимся, будто предчувствуя свою смерть. Николай подошёл, и они стали обниматься, и мама, и Николай целовались не переставая. Потом Николай, улыбаясь во весь рот, сказал: «Я же вам ещё тогда у дома, когда вы провожали меня в армию, сказал, что мы  обязательно встретимся». Потом Николай освободился от объятий мамы и повернулся к Раю, смотря в небо, сказал: «Спасибо тебе, Господи, храм я обязательно построю и сколько буду жить, пусть вечность, всегда буду благодарить тебя везде». Потом Николай чуть замолчал, как бы подбирая слова: «Ты, Господи, если решишь, что мне надо жить в Раю за мои дела, то прости, не хочу тебя обижать моими словами. Я в Рай жить не пойду, там у тебя скучно, я же был там в своих ведениях, ты же всё знаешь. Я лучше здесь останусь среди людей и буду им помогать по мере моих сил». С небес раздался голос Бога: «Быть по-твоему, живи в деревне, но запомни, Николай, больше так смело со мной не разговаривай, я могу и осерчать». Николай ответил: «Спасибо, Господи, за науку и за замечание, я учту всё, что ты сказал». Слова Бога слышали и родители Николая, потом они обнялись и пошли на бугор, в деревню. Тут их встретил и Игорь со словами: «Колька, братуха, рад тебя видеть». На что Николай, обнимая Игоря как брата, сказал ему: «Ты мне поможешь храм строить, я Господу обещал». «Конечно, брат, какие разговоры», — ответил Игорь. «А меня вы что, в расчёт не берёте?» — ответил отец Николая, Александр Николаевич. «Я ведь неплохой плотник». «А я», — сказала мама Николая, Нина Ивановна, — «вспомню свою бывшую профессию, бухгалтер счетовод, и посчитаю вам, сколько потребуется материала на строительство». Тут все заулыбались и засмеялись и пошли жить в вечную деревню, держа друг друга за руки. Тут вроде бы и пора заканчивать этот рассказ, но этот неугомонный Николай Травкин, неугомонный в хорошем смысле слова, опять отчудил. Но это вы узнаете чуть позже, а пока Николай с отцом Александром Николаевичем, с Игорем и ещё человек пятнадцать мужиков, добровольцев из деревни, начали строить храм. Работали они «по земным меркам», восемь часов отработали и по своим домам, до следующего рабочего дня. Понятное дело, что Николай и Игорь были подсобниками у настоящих каменщиков, подносили кирпич, мешали лопатами раствор, в общем, подай поднеси. Они же в прошлой жизни были простыми чекистами, далеко не строителями, зато вот теперь настоящие подсобники на строительстве храма, и этим они гордились, хоть и уставали «как собаки». Дом в деревне, где жил Николай с родителями, стоял возле самого края. В десяти метрах уже начинался зелёный крутой склон, который спускался к пруду, где плавали гуси и утки. Пруд был не особо большой, пятьдесят в ширину и метров сто в длину, на том берегу росли липы, вот, наверное, деревенские и прозвали этот пруд «Липовским». От дома Николая спускалась извилистая тропинка до скамейки, кто-то вкопал её прям на косогоре, видимо, очень давно. На эту скамейку Николай после работы, после ужина, часто уходил, говоря: «Мам, я пойду покурю на скамейке, там спокойно, да и вид красивый». Небольшая, но странная мелочь: у Николая никогда не заканчивались в пачке сигарет сигареты. Остаётся пара сигарет в пачке «Тройка», и вот опять пачка полная, Коля этому уже не удивлялся. Да, есть грех, ну никак он не может бросить курить, хоть ты тресни. Его названый брат Игорь жил рядом, в соседнем доме, так что порой мама Николая говорила: «Игорёк, давай к нам ужинать, давай, не брыкайся, на всех хватит», — такое предложение звучало каждый вечер. Ну ведь соседи, да и Колька, сын, называл Игоря братом. Так вот, в очередной раз Николай присел на скамейке, закурил и стал любоваться тем, что он видел: ну прудик как прудик, ну плавают там гуси и утки, ничего особенного. Да, с левой стороны за прудом расстилались бескрайние зелёные поля, аж до самого горизонта. Хоть и время уже вечернее, но солнышко светило на синем безоблачном небе. Справа от Николая изгибалась дорожка, её хорошо было видно в зелёной траве, что росла на косогоре. Эта дорожка уходила вниз и делала изгиб у забора, высокого частокола, за которым был райский сад. Потом дорожка, огибая забор Рая, упиралась в каменную белую дорогу, от неё тропинка отходила влево, там, где был Ад. Эти два «заведения» стояли рядом, левее был Ад, прямо был Рай, а пойдёшь правее, то придёшь в вечную деревню. Через забор Рая были видны только верхушки деревьев, зелёные листья яблонь, на которых кое-где были видны красное пятна спелых яблок. Ад, что стоял левее Рая, был как раз виден как на ладони. Серый забор, который, наверное, никто не ремонтировал, калитка с вывеской «Ад». За забором длинный барак, на глаз точно не скажешь, то ли сто метров, а может и больше, но тоже серый от времени. В проёме калитки, как всегда, стоял дядя Вася, глядя на него, скажешь, что он вечно с глубокого похмелья. Небритый, весь помятый, в своей засаленной телогрейке и ватных штанах, в валенках, которым тыщу лет. Но всегда с папироской во рту. Хоть его все звали дядя Вася, но имя его было Василевс, но этот сторож Ада привык, что его звали Васей. На всё это Николай смотрел, сидя на скамейке, на синее небо, на Рай и, конечно, на Ад. Он курил и, конечно, улыбался, думая про себя, а жизнь хоть и загробная, но она всё-таки прекрасна. Тут со спины подошёл какой-то мужичок старичок, он шёл по той же тропинке, что вела к одинокой скамейке. Одет он был в белую льняную рубаху, серые штаны и на ногах яловые сапоги. Волосы были у  него до плеч седые, также седая борода и усы. Ростом он был чуть пониже Николая, метр семьдесят не больше, глаза правда были молодые, и улыбка не сходила с губ. Разреши присесть, паренёк, спросил старик. Конечно, дедушка, присаживайся, правда, садись вот сюда, справа, а то я курю и не хочу, чтобы дым попадал на тебя, ответил Николай. Ты чьих будешь, как тебя звать, спросил старик. Да я Травкин Николай, вон наш дом на краю деревни, а живу я с родителями, мамой Ниной и отцом Александром. А ты то кто, дедушка, я правда недавно здесь живу, всех не знаю, спросил Николай. Да я дед Егор, меня многие тут знают, ответил старик и продолжил, вот и познакомились. Они пожали друг другу руки, и дед Егор спросил: это ты что ли с мужиками храм строишь, ну и как дела продвигаются? Да, слава Богу, потихоньку строим, думаю, что через полгода закончим. Я ведь Богу слово дал, вот и держу его слово, сказал Николай и чуть погрустнел. А чой-то ты, Коля, в грусть ударился, спросил дед Егор, неужто с работой что-то не ладится? Да нет, дед Егор, как раз с работой то всё в порядке, мужики отличные, знают своё дело. Но хочется, чтоб после работы, да и так для всех людей устраивать что-то вроде концерта, чтоб песни душу лечили и чистили. Чтоб у сурового мужика после песни слёзы на глаза накатывались. Я так думаю, продолжал Николай, если песня душевная и цепляет за душу, так и душа становится чище. А что, мне твоя затея нравится, песней душу чистить, сказал дед Егор, а в деревне есть такие люди? Николай сделал затяжку сигаретой и с грустью в голосе ответил: не знаю, скорей всего нет, но я точно знаю, что в Аду, на льду лежит такой человек. Вот если бы Господь помог, сподобился, вот это было бы дело, этот человек может и слезу у мужика выжить своими песнями, глядя в траву, ответил Николай. Послушай, Коль, улыбаясь, сказал дед Егор, пока солнышко высоко, может прогуляемся до Ада? Может и вытащим твоего грешника к нам в деревню, как его зовут? Да ты, наверное, его не знаешь, дедушка, его зовут Владимир Семёнович Высоцкий. Пойдём прогуляемся, вставая, сказал Николай, может и вправду сможем ему помочь. Они пошли вниз, до деревенской дороги, потом мимо высокого забора, где находился Рай, и подошли к Аду. Там стоял в калитке Василий, и он первый сказал: Коль, привет, ты то какими судьбами здесь, неужто убили, ты же вроде ещё молодой? Да, дядь Вась, ответил Николай, вот убили меня с моим товарищем в неравной схватке. Ты то как сам, продолжил Николай, присаживаясь тут же на скамейку возле серого забора и доставая свои сигареты. Может моих покуришь, а то всё папиросы смолишь, сказал Николай и протянул пачку Василию. Василий присел рядом на скамейку и ответил: «Пшеничные» — это можно и покурить. Дед Егор стоял в стороне, смотрел, как эти два «приятеля» закуривают сигареты. Так какая нужда вас привела к нам в Ад, спросил Василий. Я то тебя знаю, ещё по первому разу, когда ты был «на экскурсии» в своих ведениях. Мне что-то твой приятель уж больно знаком, вот только никак не могу припомнить, где я его видел, сказал Василий. Так это дед Егор с нашей деревни, я сегодня с ним познакомился, давая прикурить Василию, ответил Николай. Нам бы одного человека забрать из твоего барака, может, что и подскажешь, спросил Николай. Да ты с ума сошёл, Колька, это тебе что, проходной двор, один зашёл, второй вышел, так что ли, ответил Василий. Здесь, в Аду, без Дьявола такие дела не решаются. Так давай позовём его, ответил Николай. А чо меня звать, ответил Дьявол, я тут уже пять минут за вами наблюдаю. Послушай, Сатана, отдай нам Володю Высоцкого, что хочешь проси взамен, сказал вставая Николай, подходя к Дьяволу. Хорошо, ответил Дьявол, ты взамен пойдёшь в Ад, на его ледяную постель, на его нары. Я согласен, сказал Николай, если уж так дело обернулось. Со скамейки вскочил Василий и сказал: да ты что, ваше высочество, он обращался к Дьяволу, этот Колька мне весь Ад спалит. Ты загляни в его белую душу, он же своим белым огнём всё сожжёт, я против. Тут вмешался дед Егор: да, Колюня, похоже, без меня у тебя ничего не получится. Давай ка, Вася, выводи грешника на белый свет. Ну так же не честно, возмутился Дьявол, ты то хоть, Господи, не нарушай правила. Ничего, ответил Господь, который был дедом Егором, иногда в жизни бывают исключения. Я своей волей сниму часть грехов с него, и пусть он живёт в вечной деревне. Николай и дядя Вася плюхнулись на скамейку после таких слов. А я тебе, Колька, говорил, шептал на ухо Николаю дядя Вася, что-то мне его лицо уж больно знакомо. Потом Василий побежал в этот длинный барак и через пару минут выводил под руку Высоцкого, крикнув: «Колька, иди помоги, твой приятель уж больно слаб». Николай, не обращая внимания на Дьявола, забежал на территорию Ада и с другой стороны взял под руку Высоцкого. Усадив его на скамейку, только потом Володя сказал: «Здравствуйте, люди добрые», смотрев на всех четверых. Володь, меня зовут Николай, ты сможешь дойти до деревни, я тебе помогу, если что. Володя ответил: «Ты знаешь, Коль, что-то ноги больно ватные, не знаю, дойду ли я». Дед Егор, Господь милосердный, обратился Коля к Богу: помоги немного, дай твоему рабу немного силы. Бог махнул рукой, и Высоцкий словно сбросил с себя пелену, что висела на нём, как паутина. Лицо Володи чуть порозовело, и он спросил: «Коль, а где мы?» Ты не пугайся, Володь, мы с тобой на том свете. Мы умерли там, вроде как у себя, но теперь вот будем жить здесь, ты скоро к этому привыкнешь. Пошли пока ко мне домой, оклемаешься, а там и тебе найдём дом, где ты будешь жить. Они встали и, попрощавшись с дядей Васей, с Дьяволом, пошли втроём в деревню. Володя, как и Николай, был одет в джинсы и футболку, на ногах у них были кроссовки. Господь шёл рядом и спросил: «Коль, ты не в обиде, что я предстал перед тобой в образе деда Егора?» Да как можно, Господи, отвечал Николай, от всего сердца, это ты меня прости, дурака невоспитанного, может, я чем-нибудь тебе нахамил. Да нет, всё в порядке, ответил Бог, ну мне пора к себе, пора и честь знать. На дороге, что вела на бугор, остались двое: Николай и Володя. А с кем ты только что разговаривал? спросил Высоцкий. Мне послышалось, что ты, Николай, пару раз назвал деда Богом. Да, Володь, это был самый настоящий Господь, только он образ взял деда Егора, скорей всего, просто не пугать нас, грешных, своим видом. Они поднялись в деревню, Володю потом накормили и уложили спать. На следующее утро Николай уже собирался на работу, строить храм. Тут его спросил Володя: «Коль, а можно я пойду с тобой, ну хоть буду там подавать кирпичи, я ведь не строитель». Так и я не строитель, я тоже из разнорабочих, ответил Николай, конечно, пошли, крепкие руки всегда нужны. Прошло немного времени, Володе нашли дом неподалёку от Николая. Вместе они все: Коля, Игорь, Володя и отец Николая каждое утро встречались и шли строить храм. Уже были построены три полукруглые большие ступени, что обрамляли храм. Стены были из белого кирпича, что возвышались уже на второй этаж. Окна были сделаны в виде конусов в верхней части, то есть храм рос на глазах всей деревни. Тут как-то Володя сказал, сидя с Николаем на лавочке после работы и курили сигареты: «Коль, как ты смотришь, если я для всей деревни устрою концерт, прям на ступенях храма?» Я думал, что ты, Володь, мне это не предложишь, конечно, делай концерт, вся деревня соберётся тебя послушать, улыбаясь, ответил Николай. Так после работы Высоцкий устроил свой концерт, он пел свои старые песни и весёлые, и грустные. В общем, все люди деревни то смеялись над тем Козлом, что жил в заповеднике. Потом, когда звучали военные песни, женщины украдкой пускали слезу, а мужики становились серьёзными, будто перед настоящим боем. Когда слышали песни про штрафные батальоны, про то, что земля вставала на дыбы. В общем, все и стар, и млад были под впечатлением, после концерта Володю приглашали все к себе домой на чай. Высоцкий вежливо отказывал, говоря: «Спасибо, давайте в следующий раз». А сам с Николаем, Игорем и батей Николая шли чаёвничать в дом, где жили родители Николая. Там дядь Саша, Колькин отец, рассаживал ребят по местам за столом, они выпивали по рюмашке, и уже Володя в тесном кругу продолжал свой концерт. На всё это с небес смотрел Господь и говорил сам себе: «Ну да, поддают эти люди, лишь бы в пользу, лишь бы в прок, они как-никак обычные простые люди. Да, со своими грехами, а кто из вас, людей, не грешен? Вот и я про то». Послушав, как пел Володя, все за столом ещё махнули по стопке. Игорь сказал: «Тёть Нин, давай я тебе помогу помыть посуду». Помоги, если нетрудно, ответила мама Николая. А Володя, Николай и отец Николая, Александр Николаевич, вышли на ступеньки дома перекурить, можно было и дома курить, Нина Ивановна говорила: «Да чего уж там, курите за столом». Но Володя ответил: «Тёть Нин, мы лучше на улице покурим, да и вечер посмотри какой прекрасный». Они сели кто на ступеньки, Володя и Николай, а батя Кольки сел тут же на скамейку. Закурили, и тут Володя завёл разговор: «Коль, вот когда я вышел из этого барака, мне показалось, что вы с этим чумазым мужиком давно знакомы. Кто вообще эти люди, да и тот, что стоял в сером костюме в стороночке». Николай сделал затяжку и, улыбаясь, стал объяснять: «Понимаешь, Володь, вообще-то это не люди. Тот, кто тебя выводил из барака, его зовут дядя Вася, так ему привычнее, он, скорей всего, старший бес. Он всегда охраняет вход в Ад, а познакомились мы с ним ещё давно, в моих ведениях, когда я гулял и смотрел, что там в Раю и в Аду. А этот в сером костюме, это был сам Дьявол. Вот с ним я познакомился совсем недавно, до моей смерти. Он как-то пришёл ко мне во сне и сильно ругался на меня, что я, мол, получил от ведьмы дар и использую его не во зло, а наоборот, в добро». Отец Николая сказал: «Коль, ты мне об этом ничего не говорил». Бать, вас с мамой уже не было в живых, ответил Николай. Тут Володя с нескрываемым любопытством спросил: «А что за ведьма, что прям настоящая?» Да, Володь, ответил Николай, качнув при этом головой, самая настоящая. Я с ней случайно познакомился, когда работал в магазине на ленинградке. Раза три мы с ней видались, а где-то на четвёртый раз, как сейчас помню, я с ней из-за чего-то поцапался и так серьёзно, что я, глядя ей в глаза, со злостью сказал, мол, я тебя не боюсь, я сам чёрту брат, что-то в таком духе. Возможно, тогда она мне и передала свой ведьмин дар. У меня нельзя было брать денег в долг или, например, урезать мою честно заработанную зарплату. С этими людьми случались несчастия, самое лёгкое, если они попадали под машину и ломали свои ноги. Но раза три они просто умирали. Может, это  просто совпадение, спросил Высоцкий, ну всякое бывает в жизни. Николай положил руку на плечо рядом сидящего Володи и ответил: «Ты знаешь, Володь, я только после третьего случая рюхнулся, когда все трое уже ходили на костылях. А ведь они у меня заняли всего по десятке, на пузырь вина. Я тоже начал думать, ну, может, совпадение, ну ладно, двое попали под машину в течение недели. Хрен с ним, Димка третий тоже сломал ногу, попав под машину. Пусть будет совпадение, но это уже было вряд ли. Я ведь тогда уже стал предупреждать ребят, что занимали у меня деньги, что может быть беда. И это случалось, те, кто не верил, тоже попадали под машины. Тут я вспомнил эту бабку ведьму, нет, я не испугался, я даже пару раз был рад, что два нехороших человека просто сдохли, ну, это потом как-нибудь расскажу. Потом я сам пришёл на Лубянку и предложил свои способности, меня там выслушали, обучили разным иностранным языкам, и мы с Игорем стали устранять врагов нашего государства, хоть здесь, в Союзе, хоть за границей. Ты говоришь, Коль, обучили разным иностранным языкам, а сколько ты их учил, спросил Володя? Эх, Володька, не был ты на Лубянке, меня под гипнозом за три месяца научили говорить на немецком с баварским акцентом, на итальянском с сицилийским акцентом, французский и английский чисто без акцента. Там, я тебе доложу, Володя, такие учителя, что мама не горюй. Там я и научился забирать ауру у злых людей. А как же ты с Игорем погиб? спросил отец. Бать, в последнем бою нас с Игорем забросали гранатами на его даче, правда, ни одна сука не ушла, а их было пятьдесят против нас двоих. Да, дела, сказал Высоцкий и продолжил: «А за что Дьявол так злится, бесится на тебя, Коль?» Тут вышел на крыльцо Игорь и сразу встрял в разговор: «Так мало того, что Николай уничтожал всякую нечисть, так он ещё и сказочник, стал писать детские сказки, и все деньги от продаж книжек шли в детские дома. Колька не помнит, сколько он написал сказок, а я точно знаю, сто тридцать восемь. Пусть эти деньги достанутся ребятишкам, они хоть будут есть по-человечески», закончил говорить Игорь, присаживаясь к дяде Саше на скамейку. Так что же получается, сынок, начал Александр Николаевич, ты из липкой грязи, из бесовской силы сделал детям добро и добрые сказки, чтоб читали и чтоб ели как люди. Да, батя, вот примерно я так и думал, когда получил этот дар, жаль, что мало сказок написал, последнюю сказку не закончил, про девочку и её грязные ботиночки, что плакали по ночам оттого, что девочка их не бережёт. Ну что, хоть вечер и прекрасный, сказал Николай, а ведь завтра на работу, храм достраивать. Тут Володя спросил: «Коль, а вот откуда мужики на подводах, на лошадях привозят на стройку белый кирпич? Вроде кругом деревня, заводов поблизости нет». Ты знаешь, Володь, я тоже об этом думал, и я так полагаю, нам всем Господь немного помогает. Ну сам посуди, кирпич — просто камень, а люди из него своими руками храмы строят, и нам хорошо, есть где помолиться Богу, и Господу приятно, что мы делаем доброе дело. Ведь это же не я сказал, что доброта спасёт мир, будь хоть он теперь наш, потусторонний. На этом все пошли по своим домам, что стояли рядом, где жила семья Николая Травкина. Утром, как всегда, мужики шли на строительство храма, и так изо дня в день. Результат не заставил себя ждать, через несколько месяцев уже над вечной деревней возвышался белоснежный храм. Его было видно издалека, даже дядька Василий, что охранял Ад, стоя в своей калитке, сказал, только очень тихо, чтоб Дьявол не слышал: «Ну Колька, ну сукин сын, какую красоту отгрохал». А верх храма венчали семь куполов, главный был в центре большой, и шесть окружали его поменьше. Потом все купола покрыли золотом, и начались работы внутри храма, всякие росписи, в общем, всё, как положено. Служителей набрали из местных монахов, что были убиты во время войны, и даже тех, кого убили, расстреляли эти голоштанники комиссары, что пришли на волнах той революции. Возвращаясь с работы, Володя спросил как-то: «Коль, вот храм мы почти достроили, осталось совсем немного, ну там расписать его, и можно начинать церковную службу». Ты к чему всё это мне говоришь, спросил Николай, шедший рядом с Высоцким по деревенской улице домой. Как тебе сказать, Николай, начал Володя, я в принципе театральный человек, вот я и хочу напротив храма построить театр. Как ты на это смотришь, правда, строить его придётся долго. Николай, протягивая Володе сигаретку, ответил: «А что, хорошая идея, а то, что мы театр будем строить долго, так мы с тобой теперь живём вечно, ну не за год построим, так за два». Бать, поможем Володьке построить театр, обратился сын Николай к своему отцу. А что, не помочь, руки ноги есть, мы тамбовские работы не боимся, ответил, улыбаясь, Александр Николаевич. На всю эту ажурную красоту храма с небес смотрел Господь и говорил себе под нос: «Молодец, раб Божий Николай, и сам всё больше очистился от старых грехов, и сколько людей вместе с собой очистил. А театр, что Володя решил построить, я не возражаю, он же храм для душ людских, чтоб там переживали и смеялись. Так и быть, я помогу немного, чтоб только Колька не догадался, он, паразит, уж больно смышлёный». Потом, через какое-то время, построили и театр напротив храма. Володя Высоцкий стал в нём и режиссёром, и директором в одном лице. В общем, подводя итог, люди были рады и красивой церкви, в которую ходили, и театру, в который тоже людей валило валом. В общем, если до прихода в деревню наших героев деревня жила весело, люди плясали на улицах, но всё равно как-то было пустовато. Зато теперь была своя красивая белая ажурная церковь, как с картинки, и тем более ещё появился свой театр, в который ходила вся бескрайняя вечная деревня. А наши два бывших чекиста нашли себе невест, сыграли свадебку, и через некоторое время пошли детишки. Маме Нине Ивановне и отцу Александру Николаевичу внуки были только в радость, и Колькины, и Игоря. Он уже давно стал для них сыном, если Николай Игоря зовёт братом, так и внуки все наши. Время шло, дети Николая и его жены Надежды, Иван и Машенька, всё время были с бабушкой Ниной и дедом Александром. Правда, дед Саша частенько поругивал внуков, говоря при этом: вот возьму вожжи и отхлещу тебя, Ванька, по заднице за то, что ты морковку с соседнего огорода таскаешь. Но это были всего лишь угрозы, хотя батя Николая, Александр Николаевич, бывал крут и порой суров. Так, а что ты хочешь, родился он в 1918 году, детство его всё прошло в деревне под Тамбовом. Все в его семье, а их было восемь детей у родителей, работали от зари до зари. И работали не так, как сейчас современные «одуванчики», сидя на жопе в офисах. Пахали в прямом смысле этого слова, сенокос, где у поля не видно края. Возили своё зерно на мельницу, и отец Николая рассказывал сыну, что мешки с зерном по восемьдесят килограмм на горбу он носил в мельницу по ступенькам, а их было не одна и не три, их было двадцать три. И мешков с зерном целая подвода, штук десять. В общем, что там говорить, всё детство отца Николая прошло в тяжёлом крестьянском быту. Ну что мы о грустном, давайте посмотрим, что там с нашими героями, Николаем, Игорем и Володей Высоцким. Так уж получилось, что все дома стояли рядом, да на краю деревни, ну и что. Первый с краю был дом, где жил Николай со своей семьёй, следующий дом был Игоря с его женой Ольгой и детьми Серёжкой и Иринкой. Как-то в очередной вечер, когда все, две семьи и Володя, сели ужинать прямо во дворе за большим деревянным столом. Правда, бабушка Нина детей всегда кормила на кухне, в доме. А все взрослые уже привыкли обедать и ужинать на свежем воздухе. Поели, мужики махнули по стопке для аппетита, и после ужина Николай и Володя, как всегда, пошли покурить на скамейку. Правда, они, мужики, облагородили немного это место. Вкопали ещё одну скамейку напротив и поставили деревянный стол между ними, пусть небольшой, но удобный. Володя и Николай спустились по тропинке и сели на скамейки. Николай сел спиной к деревне, а Володя напротив Николая, лицом к деревне, да так и удобнее разговаривать. Говорили о разном, например, Коля сказал: Володь, ты как насчёт невесты, есть ли кто у тебя на примете? Ведь одному как-то не с руки, мужик ты здоровый, что скажешь? Да ты знаешь, Коль, вроде есть в нашем театре одна девушка, и вроде мы друг другу симпатизируем. Я так думаю, если она не будет против, возьму её в жёны, сказал Володя. Вот и славно, давно бы пора, улыбаясь, сказал Николай. Володя, прикуривая сигарету, посмотрел чуть выше головы Николая и сказал: Коль, к нам гости пожаловали, какой-то дедушка к нам по тропинке спускается. Николай обернулся, и в эту же секунду у него в голове прозвучали слова деда Егора, Бога: Колька, меня не выдавай, смотри, а то осерчаю. Николай так же мысленно ответил: да ты что, Господи, конечно, не выдам. И тут же Коля ответил Володе: да, это наш дед Егор, он местный. Дед Егор был, как всегда, рубаха навыпуск, светлая, подпоясана пояском. Штаны светло-серые и яловые сапоги, старичок как старичок. Подойдя к столу и скамейкам, дед Егор сначала посмотрел на Николая, а уж потом на Володю Высоцкого. Конечно, первые поздоровались ребята. Николай сказал: здравствуй, дед Егор, как здоровье? Володя, поздоровавшись, сразу предложил деду Егору присесть. Присаживаясь, дед Егор (Господь) ответил: спасибо, Колюня, у меня со здоровьем всё в порядке. Вот только мне думается, продолжил Господь, что у тебя на душе не всё в порядке, что-то тебя терзает, гложет. Да, дед Егор, ты прав, вроде всё есть, и любящая жена Надежда, и дети под присмотром бабушки. Есть что на стол накрыть и поесть, но вот свербит у меня, прости за грубое слово, в жопе. Не могу я долго сидеть без дела, решил я построить ещё семь церквей, если мужики, конечно, помогут. Построю через каждый километр вдоль деревни. Ведь наша деревня вон аж до горизонта, края не видно. Пусть люди деревенские ходят в свои храмы, что ближе к дому, им же так будет удобнее. Тут Володя спросил: Коль, так сколько времени надо на всё это, чтоб построить? Николай, улыбаясь, ответил: да и хрен с ним, я хоть буду занят работой лет на десять вперёд. На всё это, улыбаясь, смотрел дед Егор, и потом сказал: ну что, хорошее дело ты задумал, Николай, и людям в радость, да и вообще. Дед Егор умышленно не сказал: и Богу в радость. Тут Володя сказал: Коль, тогда и я помогу тебе и мужикам строить эти храмы. Так у тебя же театр, да и спектакли каждый вечер. Ты что, Володь, бросишь театр? Да ты что, ответил Высоцкий, у меня есть отличный зам по театру, вот он и будет пока руководить вместо меня. Я как бы уйду в отпуск, а сам с тобой буду строить церкви, сказал Володя. Молодец, Володька, здорово ты придумал, ответил Николай. Но ведь это ещё не всё, я имею в виду храмы, начал говорить Коля. Тут вчера ко мне местные деревенские дети подбежали и стали спрашивать: «Дядь Коль, ты вот церковь построил, а когда ты нам школу построишь?» Я развёл руками и ответил: «Братва, давайте я буду строить церкви дальше. А вашу школу я попрошу местных мужиков, и они вам её построят». Потом Коля обратился к Володе: «Володь, ведь к тебе на спектакли ходят очень много народу, ты бы не смог поспрашивать среди них. Нужен хороший архитектор, ну, чтоб спроектировать школу классов на сорок. Ведь деревня бескрайняя, и детей у нас уйма». Хорошо, сказал Володя, завтра у нас с тобой будет архитектор, за это я ручаюсь. Весь этот разговор дед Егор слушал молча, только улыбка не сходила с его губ. Потом он сказал: «Да, Никола, большую стройку ты затеял, и про школу ты здорово придумал, что сказать, молодцы вы, ребятки». А потом разговор вдруг переключился на другую тему, и этот разговор начал дед Егор. «Володь, а тебе Колька не рассказывал ещё, как он, пока был живой, на вашем свете сделал крест своим родителям на могилу? И что самое интересное, как он его домой притащил?» Нет, дед Егор, не рассказывал, ответил Володя. «Коль, а ты что, сварщиком ещё работал?» — спросил Высоцкий у Николая. «Да, Володь, начал отвечать Коля, в те сучьи девяностые годы многие меняли профессии, чтобы выжить. Вот и я стал сварщиком». Так вот, продолжил дед Егор, Колька сварил трёхметровый спаренный крест, вроде как отцу и матери, один на двоих. Первый крест был широкий, а второй, что он приварил, был по тоньше, вроде для мамы. Широкий крест он покрасил коричневой краской по металлу, а тот, что по тоньше, покрасил зеленоватой, почти изумрудной краской. Закрепил фотографии, сделал вензеля вокруг фото, в общем красивый был крест. Но вот незадача, в день, когда крест надо было везти к нему домой, вдруг машины не оказалось. Кольке вроде начальник пообещал машину, но получилось, что машины не будет. Колька тогда разозлился не на шутку, упаковал верхнюю часть креста в пакет, перевязал его верёвкой и на свой горб. Так и пошёл по городу до электрички, чтоб доехать до Москвы, а там опять по городу с крестом наперевес, чтоб сесть на свою электричку и уже домой. Когда он шёл по улицам города, в тот момент ему было наплевать на всех, на прохожих, на ментов, лишь бы привезти крест домой. А дело было вечером, электрички ходили редко, вот он и забежал на перрон к головному вагону. Попросил машиниста: «Так, мол, и так, ребята, крест везу родителям, если не трудно, помогите». Машинист электрички сказал: «Заноси крест в тамбур, прям к нам». Колька занёс крест и сказал: «Мужики, у меня только пятьдесят рублей последние, нате, возьмите, больше нет». Паренёк, помощник машиниста, взял деньги и спросил: «А тебе куда хоть ехать?» На Петровско-Разумовскую, а там я пересяду на Савёловскую ветку. Начальник поезда сказал: «Так мы мимо неё проезжаем, такое расписание». Тут Никола и упал духом, вроде и забежал в электричку, и вот те на, мимо «кассы». Он не знал, что ему делать, думал Николай. Ладно чемодан килограмм пятнадцать, восемнадцать, ещё можно как-то тащить, но ведь это трёхметровый крест. Ехали молча все трое, Коля, начальник электрички и его помощник. Когда стали подъезжать к Петровско-Разумовской, начальник спросил Николая: «Тебе где остановить, где тебе удобнее?» Колька сразу ответил: «Да вон у перехода», и добавил: «Спасибо, братва». Электричка вне расписания остановилась на платформе всего двумя вагонами, Николай выбежал, и поезд поехал дальше в Москву. Уже на станции, проходя через турникет, где женщины проверяли билеты, одна женщина сказала: «Ни хрена себе номер». Увидев одного Николая с крестом наперевес. Так Колька и привёз крест домой, а потом уж с ребятами его установили там, где надо. Пока дед Егор рассказывал эту историю, Коля молча смотрел в стол. Зато Володя с нескрываемым любопытством спросил: «Дед Егор, а откуда ты всё это знаешь?» В эту минуту Николай посмотрел на деда Егора. Дед Егор, улыбаясь, ответил: «Так я же был там рядом, как сейчас с тобой, Володя». Я, продолжил дед Егор, всегда рядом, ну так я устроен. Высоцкий сделал вид, что всё понял, но внутри себя он говорил: «Ничего не понял». Тут дед Егор сказал: «Ну ладно, молодёжь, вы тут отдыхайте, а мне пора домой». Они все попрощались, и дед Егор пошёл по тропинке наверх, в деревню. Когда ребята остались одни сидеть на лавочках, Володя спросил: «Коль, ты можешь мне объяснить, дурагону, что значат слова «я всегда рядом»?». Николай посмотрел на Володю и сказал: «Ты крепко сидишь, это хорошо». Понимаешь, Володь, этот дед Егор, он вроде как не человек. А кто? С удивлённым лицом спросил Высоцкий. Это наш Господь Бог, просто он приходит к нам, к людям, в виде деда Егора, так ему сподручнее и нам спокойнее. Я ведь тоже Господа на яву не видел, да и страшновато мне как-то. А так дед Егор, и вроде всё в порядке. Володя не унимался: «Коль, это что, был сам Господь, мы ведь с ним говорили, как с простым человеком». Да, Володь, это был наш Бог, и он тебя тогда вызволил из Ада. Правда, ты тогда плохо соображал и почти ничего не помнишь, но это был наш Бог. Такими вещами не шутят. Они ещё выкурили по сигаретке и потом пошли наверх, в деревню. Ведь на годы вперёд, предстояло работы непочатый край, и этому в душе Николай был рад. Прошло немного времени, и вот уже были построены ещё два храма, такие же белоснежные, как чистые снежинки, что ещё не упали на городские улицы. Была построена большая школа, чтоб дети знали грамматику и правописание. На всё это, лёжа на облаке, с удовольствием смотрел Господь, при этом говоря: «Всё-таки я не ошибся в Кольке. Было у него огромное искушение этим колдовством воспользоваться, ан нет, погляди, он пустил его на добрые дела. Да и на нашем потустороннем свете что учудил, стал храмы строить. Я ведь давно знаю, что он мог бы жить в Раю, но он шельмец, ведь не пойдёт в Рай, ему там скучно, ему работы бы побольше. Пахать до седьмого пота, вот тогда бы его душа была спокойна». Пока Господь в облике деда Егора, лёжа на облаке с улыбкой на лице, любовался сверху на людские дела. Снизу раздался голос Дьявола: «Вот Колька, сволочь, ещё там, на их свете, всё козни строил мне назло, так он, гад, и здесь решил храмы строить. Ух, сволочь». Эти слова Дьявол говорил с такой ненавистью, с такой обидой, что не смог Николая уничтожить ещё при его жизни. На что Господь, улыбаясь, отвечал: «А мне нравится, что Колька делает». Эти слова Бог, дед Егор, говорил, прищурив глаз, улыбаясь будто с маленькой издёвкой, лёжа на облаке, подперев рукой голову. При этом, как простой деревенский пастух, во рту держал какой-то красивый цветочек. «Ты сходи к нему в гости и поговори, так, мол, и так». Да, ответил Дьявол, к нему сходишь, я что, не знаю, что ли, что вся земля освещена тобой. Я как-то сдуру решил подняться на этот бугор, так у меня ноги стали гореть белым огнём, еле потушил. А ты говоришь, сходи к Кольке в гости. Это он, сволочь, ходит куда хочет, хочет к тебе в Рай сходит. Захочет в Ад, зайдёт, с моим Васькой покурит, сил моих нет смотреть на этого гада Кольку». Ну ладно, что теперь собачиться, сказал Бог, как говорят люди, твой поезд ушёл, поздно пить боржоми, когда почки отвалились. «Да ну тебя, ответил Дьявол, с тобой говорить, что против ветра плевать. Весь в слюнях будешь», — сказал на последок Дьявол. А Господь всё лежал на облаке, подперев рукой голову, и, улыбаясь, говорил: «А мне нравится, что Колька с мужиками дело делает». Со стороны, если бы мы с вами посмотрели бы, нам бы показалось, что Господь как-то улыбается странно, как будто с издёвкой, вроде как ехидничает немного над Дьяволом. А Володя Высоцкий женился на этой девушке из его театра, и все стали жить, пусть даже на том свете, в любви и счастье. Время шло, Николай, Игорь и Володя так и строили очередную церковь. Конечно, с ними был и Александр Николаевич, Колькин отец, а как без плотника обойдёшься. Так вот, как-то в обычный рабочий день, когда наступил обед на стройке. Мужики строители пообедали тем, что принесли местные женщины из своих домов. А  там было всего понемногу: яйца, овощи, хлеб с салом и квас. Но всем этого хватало, вроде и немного поели, но всё было сытно. После обеда все мужики легли тут же на зелёную травку минут на двадцать отдохнуть. За обеденным столом остались сидеть Николай, Игорь, Володя и дядь Саша. Колька с Володей закурили, батя и Игорь курить не стали. Тут из деревни к ним подошла группа людей и стали спрашивать, а кто здесь старший, к кому можно обратиться за помощью. С этими словами один мужчина присел за стол. Высоцкий сразу показал на Николая и сказал: «Вот старший». Мужчина спросил, как мне к вам обращаться. Коля ответил: «Да просто Николай». Мужчина сказал: «Раз ты старший, так хоть давай я тебя буду звать по имени отчеству». Коля посмотрел на отца, и батя чуть качнул головой, ответил: «Да пусть называет». Коля ответил мужчине: «Зови меня Николай Александрович». Мужчина стал рассказывать про свою просьбу: «Николай Александрович, в деревне все знают, что вы строите храмы для православных. А нельзя как-нибудь построить для нас, для еврейского народа синагогу». Я так понимаю, начал говорить Николай, ты уважаемый у вас раввин. Понимаешь, мы ещё должны построить две церкви, так что я с мужиками занят на долгий промежуток времени. Но у меня есть идея, продолжил Николай, Володь, ведь у тебя сегодня вечером концерт в твоём театре. А что, если я перед концертом сделаю зрителям небольшой объявление, ты как на это смотришь? Высоцкий положил свою руку Николаю на плечо и ответил: «Я на это смотрю очень положительно». За столом все рассмеялись. Так и случилось, Коля в театре сделал заявление, мол, если есть добровольцы, работящие мужики, то завтра приходите к храму, надо будет рядом построить ещё один храм. Раввин вам всё на месте объяснит. Из зала подняли руки мужиков двадцать, мол, мы завтра придём. Коля потом со спокойной душой пошёл домой, где его ждали любимые и родные ему люди. Он шёл по деревенской улице, здороваясь с сидящими на скамеечках жителями деревни, всегда с поклоном. Не доходя пяти домов до своего дома, Коля увидел деда Егора, сидевшего на лавочке одного. Дед Егор поманил Колю рукой: «Иди присядь ко мне, Колюня, надо поговорить». Николай присел, поздоровался. А дед Егор (Господь) встал напротив Николая и начал говорить: «Ты что там опять задумал, что ты там ещё собрался строить?» Коля, сидя на скамейке, стал как бы оправдываться: «Так, дед Егор, люди же попросили построить для них синагогу, ну что поделаешь, если они другой веры, евреи. Вот я им и пообещал, что будет у них свой храм». А если завтра тебя другие попросят построить мечеть? Ты тоже мечеть будешь строить? спросил дед Егор. Коля, не поднимая головы, смотря себе под ноги, ответил: если люди попросят, буду и мечеть строить. Ведь они же верующие, как им откажешь? Да и не для себя я всё это строю, для людей. Дед Егор (Господь) ткнул ладошкой Кольку в голову и сказал: ладно, иди домой, неугомонный, тебя уж, поди, родные заждались. Коля встал и пошёл дальше, ближе к дому. Он шёл чуть уставший, после работы, но в душе пели жаворонки. А чему удивляться, дома мама, отец, жена с детишками, полная чаша, что ещё надо для счастья. Глядя Николаю в спину, Господь говорил сам себе под нос: пусть строит и синагогу, и мечеть, всё равно Бог един, это значит я. Посмотрев вслед уходящему Николаю, Господь тоже исчез в воздухе и очутился на небесах, на своём облаке. Он лежал, подперев рукой голову, и наблюдал за всем. Как мужики начали строить синагогу, как продолжается строиться храм. Тут Бог увидел, что возле калитки, что вела в Ад, стоит Василий и рядом ходит Дьявол, то вперёд, то назад, бормоча себе под нос: зря я Кольку не удавил ещё там, на ихнем свете. Пока он не начал делать добрые дела, да и эти детские сказки, сколько много этот гад написал. Глядя на всё это, стоящий в стороне Василий сказал: видать, Колька нам не по зубам пришёлся. Может, ты закуришь, ваше высочество, и предложил Дьяволу папироску. Ты же знаешь, Васька, что я не курю. Куренье вредит здоровью, при этом плюнул на землю. Нет, ты посмотри, продолжал Дьявол почти в истерике, у них на колокольнях колокола звонят. Да и так противно, будто птицы щебечут или поют. А действительно, уже на трёх построенных колокольнях звонари звонили мелкими колоколами. И складывалось такое впечатление, будто два или три соловья в роще перепивают друг друга, кто споёт лучше. Тут в разговор вмешался Господь, без спроса, без церемоний: Вась, ты случайно не знаешь, почему у меня вдруг на облаке выросли семь красивых цветков? Василий почесал «репу» и ответил: я, конечно, не так образован, как вы, Бог и Дьявол. Но своим умишком я думаю, что эти семь цветков, что выросли у тебя на облаке, это семь храмов, семь церквей, такое моё мнение. Ты ещё тут счетовод выискался, сказал Дьявол и зыркнул на Василия злым взглядом. Бог решил заступиться за Васю: а ты знаешь, Дьявол, ведь твой Василий прав, и нечего на него шипеть. А то я так шикну, что у тебя рога отвалятся. После таких угроз Дьявол опустил голову и пошёл к себе в Ад. На этом я и закончу эту мистическую историю. Как дьявольское зло можно при желании превратить в добро. И пусть там себе Дьявол от злости сточит все свои зубы и рога. Я искренне верю, что есть и третья тропинка, на тот бугор, в вечную деревню. На  этом всё.   Но продолжение следует, и уже написана вторая книга «Ведьмак  по неволе-2» , «Кара с того света». Продолжение следует, и во второй книге с нашими героями будут разные приключения. Но вот во второй книге Василию, главному бесу, что охраняет вход в Ад, дадут прилично по лицу, то есть его просто сильно изобьют, а вот кто это сделал, вы узнаете, прочитав вторую книгу «Ведьмак поневоле-2».