Это улица, Диля.
Адиля подошла к машине, остановилась возле открытой двери и несколько секунд просто смотрела на темный салон. Оттуда тянуло кожей и бензином. Безопасно, но в то же время чуждо.
Все происходило слишком быстро. Еще полчаса назад она кружилась в танце с подругами, а сейчас собиралась сесть ночью в машину к человеку, которого толком не знала. К человеку, который несколько минут назад разбивал кому-то лицо.
Валера ничего не говорил. Будто он заранее знал, что она все равно сядет, что ее сопротивление было пустой формальностью, которую он терпеливо пережидал.
Адиля сжала губы и опустилась на пассажирское сиденье. Дверь захлопнулась и звук показался ей слишком окончательным.
В нос сразу ударил запах сигаретного дыма и мужского одеколона. Терпкий, резкий, настойчивый - как он сам.
Через несколько секунд Валера обошел капот, сел за руль и сразу завел двигатель. Фонари медленно поплыли за окном. ДК остался позади, Сирена где-то вдалеке продолжала выть, но с каждой секундой становилась все тише, пока не исчезла совсем, поглощенная шумом мотора.
Адиля сидела, отвернувшись к окну. Смотрела куда угодно, только не на него.
Но он был везде.
В отражении стекла. В запахе, который заполнил салон. В тишине, которая давила на уши. Она чувствовала каждое его движение: как он переключает передачи, как иногда стучит пальцами по кожаному рулю, отбивая какой-то только ему слышный ритм. Чувствовала его дыхание, хотя они не касались друг друга.
Минуты тянулись вязко. Казалось, они могли ехать так вечность - в этом напряжении, в этом странном, пугающем спокойствии. Без объяснений, просто рядом.
Наконец Валера негромко спросил:
— Куда ехать?
Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что она не сразу поняла его смысл. А потом сердце неприятно кольнуло.
Адрес.
Девушка совершенно не подумала об этом раньше. И только сейчас осознала, какую глупость совершила. Если назвать настоящий адрес - он будет знать, где она живет. Сможет приехать в любой момент, без предупреждения. Если соврать...
Диля машинально закусила губу. Мысль промелькнула и исчезла. Почему-то врать не хотелось. Не потому что не могла, а потому что после всего случившегося это выглядело бы жалко. Потому что это уже ничего бы не изменило.
Она назвала улицу, потом номер дома. Валера коротко кивнул. Машина свернула на широкую пустую дорогу.
Тишина вернулась, но теперь Адиля смотрела на него украдкой, не отрываясь. Изучала его профиль: жесткую линию челюсти, хмурые глаза, устремленные вперед, ссадину на скуле, которая уже превращалась в синяк.
Он вел машину расслабленно, почти лениво - одной рукой. Иногда он задумчиво проводил большим пальцем по ободу руля. Свет фонарей выхватывал его лицо из полумрака, оставляя глубокие тени. Желваки ходили ритмично, выдавая его напряжение. Он чувствовал ее взгляд - она знала это. А потом неожиданно нарушил молчание.
— Не надо на меня так смотреть.
Диля нахмурилась.
— Как?
— Будто я кого-то убил.
Она сразу отвернулась, потому что именно так и смотрела - так, будто перед ней сидел не человек, а что-то опасное, что могло сломать ее одним движением. Потому что в тот момент, в зале, ей показалось - он способен на все. И эта мысль до сих пор сидела где-то под ребрами, не желая уходить.
Турбо шумно выдохнул через нос, почти с рыком, будто сбрасывал с себя что-то тяжелое. Раздраженно или устало. Она не могла понять. Может, и то, и другое.
— Это улица, Диля, — сказал он, и голос стал глуше, тяжелее. — Там по-другому редко бывает. Разъездовские лишнего себе позволили и если не объяснить сразу, они решат, что можно и дальше.
Он говорил спокойно, будто это было настолько очевидно, что не требовало объяснений. И от этой уверенности внутри у нее похолодело. Адиля посмотрела на него снова. Руки на коленях автоматически сжали край пальто.
— И поэтому нужно было избивать человека?
— Поэтому нужно было поставить его на место.
Адиля хотела что-то ответить. Возразить. Сказать, что никакое «место» не стоит разбитого лица и крови на полу. Что это не правило - это жестокость. Что он не бог и не судья, чтобы решать, кто где должен стоять. Но слова застряли где-то в горле.
Она устала. От него. От себя. От этого вечера, который вывернул ее наизнанку. Девушка не могла больше спорить. Не могла делать вид, что понимает его мир, когда ее собственный начинал трещать по швам.
Часть ее - та, что еще недавно пряталась за колючками, хотела доказывать, что есть другие способы. А другая - та, что сидела сейчас рядом с ним в темноте, чувствовала его запах и слышала его дыхание, просто молчала. Потому что она не знала, как быть, не хотела уходить. Внутри нее боролись две правды, и ни одна не побеждала.
За окном медленно проплывали заснеженные дворы. Фонари отражались в стекле длинными желтыми полосами, размывались, когда машина набирала скорость, и снова собирались в четкие линии на поворотах. Адиля долго смотрела вперед, а потом вдруг спросила:
— Почему Турбо?
Валера бросил на нее короткий, непонимающий взгляд.
— Что?
— Кличка твоя. Почему Турбо?
Он усмехнулся. Не широко, только уголком губ.
— Давно прилипла.
Адиля ждала продолжения. Секунду, другую. Не дождалась, повернула голову и посмотрела на него внимательнее.
— И все?
— А тебе целую историю рассказать? — в голосе проскользнула легкая насмешка, но не злая.
— Я же не просто так спросила.
— Не помню уже.
— Не помнишь, откуда взялась кличка, которая прилипла к тебе на всю жизнь? — не отступала Сафина.
Валера упрямо молчал, смотрел на дорогу, не поворачивая головы, но она видела, как напряглись его пальцы на руле. Диля вздохнула, уже собиралась отвернуться, когда он негромко добавил:
— Может, потом расскажу.
— Потом?
— Если захочешь услышать.
В его голосе не было обещания. Скорее легкая усмешка, которая висела в воздухе, как вопрос, который он оставил без ответа.
Адиля не знала, что ответить. Просто кивнула и отвернулась к окну, чувствуя, как внутри поднимается странное тепло. Он не сомневался даже не на секунду - она захочет. Будто она уже сделала свой выбор, когда села в эту машину.
Она чувствовала, как его взгляд на секунду задержался на ней, а потом снова ушел на дорогу.
Знакомые дворы бросились ей в глаза и на этот раз она нарушила тишину почти сразу.
— Машина твоя?
— Да.
— Откуда?
Валера усмехнулся, бросил на нее короткий, лукавый взгляд.
— Не украл, если ты об этом.
— Я серьезно.
— Я тоже.
Диля покачала головой, но ничего не сказала.
Странно.
Она до сих пор не одобряла ни драку, ни его объяснения, ни саму мысль о том, что кто-то может считать подобное нормальным. Внутри все еще сидел противный холодок, она не хотела принимать его мир. И все же продолжала задавать вопросы.
Словно проверяла, есть ли там что-то, кроме этой жестокой уверенности. Она не знала, зачем ей это. Нащупать ту грань, где заканчивается Турбо и начинается Валера. Или убедиться, что понимать там нечего, что он просто такой и точка.
Она посмотрела вперед. До дома оставалось совсем немного. Еще минуту назад ей казалось, что ехать они будут вечность. Что тишина между ними никогда не закончится. Валера сбросил скорость.
— Этот? — коротко спросил он, кивнув на пятиэтажку впереди.
— Да.
Он подъехал ближе к подъезду и остановился. Двигатель продолжал работать ровно, спокойно, будто машина тоже не хотела расставаться с этим вечером. Но никто не двигался.
Валера смотрел на нее, не мигая. Изучал каждое движение, каждый вздох, каждую тень сомнения, которая пробегала по ее лицу.
Она сидела, глядя на свои руки, сжимающие край пальто, и не знала, куда деть взгляд. Внутри все дрожало - от холода, от напряжения, от того, что он смотрел так, будто пытался прочитать ее мысли, понять, что она чувствует сейчас.
Диля медленно подняла голову, их взгляды встретились.
Валера едва заметно прищурился. Скользнул по ее лицу, медленно, почти лениво. Задержался на глазах, потом ниже, на губах.
Адиля почувствовала почти сразу - этот тяжелый, изучающий взгляд, от которого внутри все переворачивалось. И сама не заметила, как машинально закусила нижнюю губу. Привычный жест, когда она нервничала или задумывалась.
Взгляд парня стал острее. Он заметил. То, как она закусила губу, как дрогнули ресницы - он видел все. Его глаза на мгновение потемнели, и он чуть подался вперед, пошевелился на сиденье, будто ему стало тесно в собственной коже. Жевалки снова заходили. Салон наполнился тишиной и ровным урчанием двигателя.
Адиля медленно отпустила губу, но стало только хуже. Потому что Валера все еще смотрел.
Он задержался на ее губах на секунду дольше, чем следовало, потом поднялся выше, к глазам. Адиля почувствовала, как сбивается дыхание. Воздух в салоне стал тягучим, плотным. Между ними оставалось меньше метра, и в тесном салоне это расстояние вдруг показалось смешным. Слишком маленьким для того, чтобы прятаться, и слишком большим для того, чтобы сделать шаг.
Он медленно провел языком по внутренней стороне щеки - жест, который мог быть случайным, но не был. Она видела, как пальцы на руле сжались крепче, будто он сдерживал себя. Или будто ему стоило усилий не сделать что-то еще.
Адиля глубоко вдохнула, заставляя себя наконец отвести взгляд. Посмотрела вперед, на темный двор за лобовым стеклом, на старые качели, на все, что могло вернуть ее в реальность. Но реальность была там, за рулем.
Она снова повернулась к него. Внутри все дрожало. Сердце билось слишком быстро. Нужно было переключиться.
— Сколько тебе лет? — спросила она. Голос прозвучал тихо, хриплый, севший, будто она не говорила несколько часов.
Валера шумно выдохнул и наконец отвел взгляд. Потянулся к карману куртки, не глядя достал пачку сигарет. Одну секунду повертел ее в руках, будто только сейчас вспомнил о ней. Затем чуть опустил стекло.
В салон тут же пробрался колючий, ночной воздух. Он ударил в лицо, заставил Дилю поежиться, но она не отвела взгляда.
Щелкнула зажигалка. Турбо затянулся, задержал дым в легких, выпустил в приоткрытое окно и только после этого ответил:
— Двадцать.
Адиля моргнула. Почему-то ей казалось, что больше.
— Не спросишь, сколько мне?
Он небрежно стряхнул пепел, даже не поворачивая головы. И ответил так легко, будто знал это всегда.
— Семнадцать.
— Откуда ты знаешь?
Валера пожал плечами, жест получился легким, ленивым.
— Везде есть свои люди, Диля.
Девушка нахмурилась. Но через секунду до нее дошло. Марат. И конечно, Валера узнал от него все, что ему было необходимо. Она не знала, что чувствовать. Злость? Удивление? Или странное, почти теплое чувство, что он вообще интересовался ею настолько, чтобы узнать.
Адиля смотрела на свои руки. Потом на подъезд. Потом снова на руки. Нужно было выходить. Она знала это. Чувствовала, как каждая секунда, проведенная в машине, делает следующий шаг все тяжелее. Сердце уже не колотилось так сильно, как несколько минут назад, но спокойнее не стало.
— Мне пора, — почти шепотом сказала она.
Валера молча докуривал сигарету. Потом выбросил окурок в приоткрытое окно. Огонек описал короткую дугу и исчез в снегу, оставив после себя только легкий запах дыма. Он повернул голову и просто кивнул.
— Спасибо, что подвез. — пробормотала она, пододвигаясь, чтобы открыть дверь машины, но пальцы, сомкнувшиеся на запястье, остановили ее, нажимая на пульс.
Она не обернулась к нему. Боялась, что тело снова предаст ее, если она встретится с этим опьяняющим взглядом.
— Еще увидимся.
Она должна была сказать ему нет. Что это конец. Он был идеальным воплощением того, от кого следовало держаться подальше. Но ее магнитное притяжение к нему было настолько сильным, что дико пугало ее. Бросив взгляд через плечо, она заметила знакомый опасный и хищный взгляд его глаз. У нее перехватило дыхание.
— Спокойной ночи, Валера. — прошептала она.
— ...Спокойной ночи, Диля.
Подъезд встретил привычным запахом сырости и старой краски. Лестница. Второй этаж. Ключ в замке. Тихий щелчок. Она не стала включать свет и даже снимать пальто, только скинула быстрым движением сапоги и почти сразу прошла на кухню. Одернула занавеску, уперлась ладонями в холодный подоконник.
Машина все еще стояла во дворе. Адиля сама не заметила, как задержала дыхание. Через несколько секунд загорелись стоп-сигналы. Красный свет на мгновение осветил снег. Машина резко развернулась и начала выезжать со двора.
Только тогда Адиля смогла выдохнуть. И в ту же секунду тишину квартиры разорвал телефонный звонок. Громкий, неожиданный. Она вздрогнула, быстро повернув голову в сторону коридора.
Телефон продолжал настойчиво трезвонить. Адиля быстро шагнула к нему, чтобы не будить соседей в такое позднее время, и сняла трубку, чувствуя, как дрожат пальцы. Холодный пластик обжег кожу. Она прижала трубку к уху и в ту же секунду услышала возмущенную и злую Альбину.
— Ты совсем охренела?! — шепот мгновенно сорвался на громкость, но подруга тут же понизила голос. — Ты где была вообще?!
— Альбин...
— Нет, подожди! Не перебивай меня! Диля, ты просто исчезла! Ничего мне не сказав! Ты хоть понимаешь это?!
Кажется, где-то на заднем плане что-то скрипнуло, и голос Альбины сразу стал тише.
— Господи, Сафина, я уже думала тебя кто-то увез, убил, закопал в лесу, я не знаю!
— Все хорошо.
— Хорошо?!
Альбина явно пыталась говорить тише, но злость каждый раз брала верх.
— Я уже хотела в милицию звонить!
Адиля невольно поморщилась.
— Прости.
— Нет, ты мне объясни сначала, куда ты делась.
На секунду повисла тишина.
— Голова разболелась. Вышла подышать.
— Угу.
— Потом домой захотелось.
— Угу.
— И я уехала.
— Угу.
Адиля поморщилась.
— Что "угу"?
— Ты отвратительно врешь.
Диля вздохнула, крепче сжала трубку.
— Не вру!
— И доехала нормально?
Перед глазами вспыхнул салон машины. Сигаретный дым. Темные глаза. Пальцы на запястье.
— Да, — тихо сказала она. — На автобусе.
Альбина фыркнула.
— На автобусе... Ну конечно. Ладно, иди спать!
Щелчок. В трубке раздались противные механические гудки. Ахметова отключилась не попрощавшись.
Адиля еще несколько секунд стояла с трубкой в руке, слушая короткий сигнал. Потом медленно положила ее на место.
Адиля наконец стянула пальто и бросила его на спинку стула. Расстегнула блузку, чувствуя, как холодный воздух касается кожи, но внутри все еще горело.
Прошла в ванную, включила воду. Холодная струя ударила по ладоням отрезвляюще. Адиля долго терла лицо, будто если как следует умыться, то исчезнет и запах сигарет, и тяжесть его взгляда, и то, как ее сердце билось, когда он смотрел на ее губы.
Она резко закрыла кран, выпрямилась, уперлась ладонями в раковину, посмотрела на себя в зеркало.
Оттуда глядела уставшая девушка с растрепанными волосами, бледным лицом и слишком задумчивыми глазами.
— Дура, — тихо пробормотала Адиля.
Но легче не стало. Слово повисло в пустоте и растворилось, не оставив после себя ни облегчения, ни ясности.
Через несколько минут она уже лежала в кровати, натянув одеяло до подбородка. Сон не шел.
Адиля смотрела в темноту потолка и думала только об одном. Что вообще происходит?
Почему она вообще продолжает о нем думать? Она знала его всего ничего. Несколько случайных встреч. Одна поездка домой. Все. Но почему-то именно он сейчас не давал ей уснуть.
И что хуже всего, она врала из-за него.
Диля нахмурилась.
Она никогда не врала Альбине. По крайней мере так глупо и очевидно. Но сегодня соврала, почти не моргнув. И это было хуже, чем если бы она просто призналась.
От этой мысли стало неприятно. Девушка перевернулась на другой бок, натянула одеяло выше, но легче не стало.
Нет.
Ничего она не защищала. Просто не хотела объяснять. Потому что сама ничего не понимала.
Адиля резко зажмурилась, будто это могло стереть его лицо из памяти.
Завтра все будет нормально. И Валера останется там, где ему и место. В своем уличном мире. Подальше от нее. От ее школы, ее подруг, ее обычной жизни, которая была до его появления.
Завтра все встанет на свои места.
Но это завтра казалось обманчиво далеким, потому что сегодня все еще было здесь.