Дыши, Адиля
Школьная столовая всегда шумела одинаково.
Будто каждый день здесь происходила одна и та же маленькая катастрофа.
Гремели подносы. Кто-то спорил из-за последней булочки. За дальним столом мальчишки перекидывались бумажками, пока дежурная учительница делала вид, что ничего не замечает. Из старых колонок под потолком негромко играла какая-то песня, утонувшая в общем гуле голосов.
Адиля сидела возле окна.
Это место они с Альбиной заняли еще в сентябре и с тех пор считали своим. Если кто-то случайно успевал прийти раньше, Ахметова смотрела на него с такой обидой, будто ее лично выселили из собственной квартиры.
За окном валил снег. Не красивый, как на новогодних открытках. Обычный декабрьский снег. Серый и колючий. Ветер швырял его в школьные окна, и стекло время от времени тихо подрагивало.
Адиля грела ладони о кружку с какао и вполуха слушала подругу.
Точнее, делала вид, что слушает.
Потому что Альбина рассказывала про волосы какой-то девочки уже минуты три.
— Нет, ты понимаешь вообще?
— Да, просто ужасно..
— Вот именно! Нет, просто посмотри на нее! Она опять покрасилась! — возмущалась подруга, кивая в сторону девчонок из параллели.
— Кто?
— Господи...
Альбина закрыла глаза. Сафина не выдержала и улыбнулась. Это был их старый разговор, из тех, которые повторяются десятки раз и почему-то все равно не надоедают.
— В какой цвет хоть на этот раз?
— В ужасный!
— Это не цвет..
— Конечно нет, это же диагноз!
Адиля засмеялась и блондинка сразу довольно улыбнулась. Она всегда начинала говорить еще быстрее, когда понимала, что смогла ее рассмешить.
— Нет, серьезно. Если я когда-нибудь сделаю такое со своими волосами, ты обязана меня остановить.
— Что сказать?
— Что я сошла с ума.
— Хорошо.
— И все?
— А что еще?
— Не знаю. Отговори меня!
Диля только покачала головой.
Они дружили столько лет, что иногда ей казалось, будто Альбина была в ее жизни всегда. Как школьные коридоры, как старый двор возле дома, как привычка убирать волосы за ухо, когда нервничаешь. Она могла неделями жаловаться на одни и те же вещи, таскать еду с чужих тарелок, болтать без остановки и задавать вопросы, на которые сама же потом отвечала.
Альбина уже открыла рот для новой тирады, но вдруг резко толкнула подругу локтем.
— О.
— Что?
— Смотри!
Возле раздачи спорил какой-то пацан. Худой, темноволосый, с расстегнутым воротником рубашки и галстуком, который давно съехал куда-то набок. Он стоял, облокотившись на стойку, и с таким видом что-то доказывал поварихе, будто от этого разговора зависела его дальнейшая судьба.
— Я вам говорю, там одно тесто! — возмущался он. — Че за подстава?
— Не нравится - не бери! — рявкнула женщина.
— Деньги верните тогда!
— Иди отсюда уже, артист!
За соседними столами уже послышалось хихиканье.
— Маратик опять начал.
Адиля наконец посмотрела внимательнее.
— Кто?
— Ну Суворов, на класс младше который! Говорят, он тоже теперь мотальщик.
Сафина еще раз посмотрела в его сторону.
Парень уже сидел за столом с коротко подстриженным блондинистым другом и что-то эмоционально рассказывал, размахивая вилкой.
— Тоже? — чуть нахмурилась Диля.
Альбина покосилась на нее и почти сразу отвела взгляд.
— Ну да... Тоже. Как этот твой из больницы.
Слова прозвучали легко, будто между прочим, но Адиля сразу напряглась.
— Ахметова, он не мой.
— Да я не в этом смысле.
— А в каком?
— Ни в каком.
Диля раздраженно отложила ложку.
— Ешь давай и поменьше глупостей болтай.
Альбина подняла руки, сдаваясь, но уголки ее губ все равно дрогнули в улыбке.
Она слишком давно знала Адилю. И слишком хорошо видела, какие вещи та обычно пропускает мимо ушей, а на какие начинает злиться.
К счастью для Ахметовой, в этот момент по столовой разнесся звонок.
Шум вокруг мгновенно стал громче. Кто-то вскочил первым, кто-то наоборот торопливо доедал последние ложки супа.
На контрольную по биологии девчонки шли молча.
После уроков снег повалил еще сильнее.
Город медленно растворялся в ранних декабрьских сумерках. Люди спешили по своим делам, прятали лица в шарфы, опускали головы от ветра.
Адиля сначала зашла на почту, длинное желтое здание возле рынка, которое, кажется, не менялось уже много лет. Здесь всегда пахло одинаково: бумагой, клеем, старой краской и почему-то пылью, даже зимой.
Очередь двигалась мучительно медленно.
Какая-то женщина впереди громко спорила с работницей из-за перевода, размахивая квитанциями. Рядом дед нервно постукивал тростью по полу, время от времени поглядввая на часы.
Адили оставалось только терпеливо ждать, машинально теребя ремешок сумки.
Она смотрела куда-то мимо людей, слушала обрывки чужих разговоров и думала о том, что день тянется удивительно долго.
Когда деньги наконец выдали, Адиля быстро убрала их в кошелек и, не задерживаясь, вышла обратно на улицу.
Мороз сразу ударил в лицо. После душной почты воздух показался особенно холодным. Щеки моментально защипало, а изо рта вырвался густой белый пар.
Утром тетя Лена попросила занести ей обед. Сама она снова оставалась в больнице почти на сутки, обещала, что скоро обязательно возьмет отпуск и в очередной раз заверила, что вовсе и не устала на самом то деле.
Адиля знала цену этим словам. Поэтому домой она даже не заходила.
Плотнее перехватив пакет с контейнером, направилась сразу к больнице.
Снег оседал на ресницах, цеплялся за волосы, забивался в воротник пальто. Под ногами неприятно хлюпала подтаявшая каша, и приходилось смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться.
Из школьной сумки торчал угол учебника по алгебре, неприятно тыкаясь в бедро каждый шаг и напоминая о домашнем задании.
До больницы оставалось перейти всего один двор. Знакомое серое здание уже виднелось впереди сквозь снегопад.
Адиля свернула на тропинку между домами и почти сразу заметила движение впереди.
Из-за угла появились двое пацанов. Лет по четырнадцать, не больше. Один худой и долговязый, в огромной шапке, натянутой почти до самых глаз. Второй рыжий, щуплый, с острым носом и таким беспокойным взглядом, будто он одновременно следил сразу за всем происходящим вокруг.
Они шли ей навстречу.
И почему-то слишком уж целенаправленно.
— Девушка, а который час? — вдруг серьезно спросил рыжий.
Адиля остановилась. Окинула его взглядом с головы до ног и чуть нахмурилась.
— У вас часов нет?
— Есть, — кивнул тот. — Не ходят просто.
Второй тут же ткнул его локтем в бок.
— Дебил. Нормально спроси.
— А че я сказал?
— Все не так сказал.
Сафина хмыкнула и попыталась обойти их, но оба почти синхронно шагнули в сторону. Не нагло, но очень подозрительно.
— Ты в больницу идешь? — быстро спросил второй.
— Допустим.
— Работаешь там?
— Нет.
— А...
— Слушайте, — перебила она, наконец останавливаясь. — Вам чего надо?
Пацаны переглянулись, буквально на секунду, но этого хватило, чтобы девушка окончательно поняла, весь этот разговор про время и больницу, полная ерунда.
Рыжий расплылся в улыбке.
— Да ниче. Познакомиться хотели.
— Ну конечно.
— Честное слово!
Не верила она ни капли. Снова шагнула в сторону, собираясь пройти мимо, но мальчишки опять оказались перед ней.
Теперь уже совсем очевидно. Будто время тянули.
— А тебя как зовут? — не сдавался рыжий.
Диля вздохнула.
— А тебя?
— Миша.
— Очень приятно. Беги домой, Миша. Уроки делать пора.
Второй отвернулся, пытаясь скрыть улыбку.
Рыжий тоже заметно веселился и почему-то оба постоянно смотрели куда-то мимо нее. За спину, словно ждали чего-то, или кого-то. Брюнетка проследила за их взглядами.
Резко обернулась и сразу поняла в чем дело.
Через двор к ним неторопливо шел тот самый парень из больницы.
Руки в карманах темной куртки, плечи припорошены снегом. Хлопья таяли в темных кудрявых волосах. Он шел спокойно, уверенно, и было в этой уверенности что-то раздражающее.
Сердце у Адили почему-то сразу сбилось с привычного ритма.
Она не ожидала его увидеть. Не здесь, не сейчас, не после того, как почти убедила себя, что он просто случайность, от которой не осталось ничего, кроме запаха табака в больничном коридоре.
Он приблизился, скользнул по ней быстрым, внимательным взглядом, словно проверяя, все ли в порядке, и только потом посмотрел на пацанов.
— Все, свободны.
Сказал негромко, но спорить никто даже не подумал. Рыжий тут же ткнул приятеля локтем в бок.
— Пошли давай.
Через секунду оба уже исчезали за углом дома, давясь смехом и что-то шепча друг другу.
Девушка проводила их взглядом, а потом снова посмотрела на него.
Он стоял совсем рядом.
От него тянуло морозом, сигаретным дымом и улицей. Под глазом еще темнел след старого синяка. Разбитая губа почти зажила, а вот заново сбитые костяшки почему-то сразу бросились ей в глаза.
И смотрел он все так же.
Прямо и нагло.
Будто вообще не сомневался, что она останется стоять. Будто весь этот спектакль закончился именно так, как он и планировал.
— Ты серьезно? — Адиля недоверчиво покачала головой, — Детей уже отправляешь людей ловить?
Уголок его губ медленно дрогнул. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы она поняла, его это забавляет.
— А как еще тебя поймать?
— Зачем меня вообще ловить?
— Не знаю, — он чуть склонил голову и после небольшой паузы добавил, — Интересная ты.
Адиля только фыркнула в ответ. Поправила сумку на плече и попыталась обойти его, но он тут же шагнул в сторону, снова оказываясь у нее на пути.
Он не касался ее, но стоял так близко, что она чувствовала жар его тела сквозь холодный воздух. Глупо. Невозможно. Но щеки горели уже не от мороза.
— Да дай пройти уже.
— Имя скажи сначала.
— Господи...
Вблизи он казался еще наглее. Нормальная девушка на ее месте вообще должна была сейчас развернуться и уйти. Или хотя бы возмутиться как следует. Но вместо этого Адиля почему-то стояла на месте и спорила с ним уже несколько минут.
— Имя, — напомнил парень.
Так спокойно, словно у него действительно было время ждать сколько угодно.
Девушка тяжело выдохнула.
— Адиля.
На секунду его взгляд изменился. Совсем немного, но она заметила.
— Адиля... — медленно повторил он.
Собственное имя в его исполнении прозвучало как-то странно. Будто он пробовал его на вкус.
— Красиво.
Она сразу прищурилась, скрывая совершенно неуместное смущение.
— А тебя как зовут тогда?
Ухмылка на его лице стала чуть шире.
— Турбо.
Сафина нахмурилась.
— Нормального имени нет?
Он лениво пожал плечами, не сводя с нее взгляда.
— Есть..
— Не скажешь?
— Не нравится мне, как ты его спрашиваешь.
Несколько секунд она просто смотрела на него, потом тихо усмехнулась себе под нос и покачала головой.
— Какой же наглеж!
Пользуясь моментом, Адиля наконец проскользнула мимо него и быстро поднялась по ступенькам к дверям больницы.
Почти успела.
Почти.
Пальцы уже легли на холодную ручку, когда тяжелая дверь вдруг с грохотом захлопнулась обратно прямо перед ее носом.
Адиля вздрогнула и резко обернулась.
— Ну что еще?!
Турбо стоял совсем рядом.
Она даже не заметила, как он оказался здесь.
Одной рукой удерживал дверь, второй опирался на перила сбоку. Не касался ее. Ни разу не коснулся за все это время. Но расстояния между ними почти не осталось.
Адиля невольно вжалась спиной в дверь.
Морозный воздух больше не чувствовался. Она слишком отчетливо ощущала другое: запах табака, холод от его куртки, на фоне которого так выделялось тепло его дыхания и взгляд, который никак не хотел от нее отлипать.
И самое обидное, он явно все замечал. Каждую секунду ее замешательства. Каждый сбившийся вдох. Каждый раз, когда она первой отводила глаза.
Турбо смотрел сверху вниз спокойно, уверенно и до невозможности довольно. Будто заранее знал, чем все закончится.
— Номер дай.
— Нет.
— Почему?
— Потому что нормальные люди сначала знакомятся.
— Так знакомимся же.
— Это не знакомство.
— А что тогда?
— Допрос какой-то.
Турбо усмехнулся.
— Поверь, если бы я допрашивал тебя, ты бы давно раскололась.
— Наглость не главное качество у мужчин, знаешь?
— А что главное?
— Хотя бы не перекрывать кислород.
Он чуть наклонился вперед, нарочно сокращая расстояние еще больше.
— Дыши Адиля, я же не кусаюсь.
Она закатила глаза и попыталась отвернуться, но это только сильнее выдало ее.
Уголок его губ дрогнул.
— Так я тебе дышать мешаю или думать?
Адиля тут же подняла на него взгляд.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Где-то за дверями больницы хлопнула створка, недалеко заскрипел снег под чужими шагами, на дороге засигналила машина, но Адиля почему-то почти ничего не слышала.
Только собственное сердце.
И этот невозможный взгляд.
— Ладно, — тяжело выдохнула девушка. — Только отойди уже наконец.
Турбо сразу довольно ухмыльнулся, но все-таки шагнул назад и без слов протянул ей руку.
Диля на секунду замешкалась, потом достала из школьной сумки ручку и шагнула ближе.
Кожа на его запястье оказалась неожиданно горячей. Она быстро вывела номер, стараясь не задумываться о том, что вообще делает.
Слишком глупая ситуация.
Слишком странный день.
Слишком странный парень.
Последнюю цифру брюнетка подчеркнула чуть сильнее, чем нужно, и отпустила его руку.
Турбо опустил взгляд на свое запястье. Провел по ним большим пальцем, будто проверяя, не исчезнут ли, потом посмотрел на нее и ухмыльнулся.
Не так, как раньше.
Без привычной насмешки. Будто действительно получил именно то, за чем пришел.
— Все. Теперь можешь оставить меня в покое.
Улыбка в уголке его губ стала чуть шире.
— Это вряд ли.
Другого ответа она и не ожидала.
Турбо наконец отступил в сторону и потянул на себя тяжелую дверь.
Теплый воздух сразу ударил в лицо. Адиля задержалась на секунду, проходя мимо него.
Глупости.
Обычные глупости.
Но почему-то именно сейчас они цеплялись за мысли сильнее всего.
Она быстро проскользнула внутрь. Подальше от него и этой дурацкой улыбки. Подальше от собственного сердца, которое вело себя совершенно неподобающим образом.
Внутри пахло лекарствами, мокрой одеждой и больничной столовой.
Привычно.
Спокойно.
Правильно.
Адиля успела подняться на несколько ступенек и даже мысленно отругать себя за весь этот цирк, когда услышала:
— Адиля!
Она остановилась не сразу. Сначала сделала еще один шаг, потом второй и только потом обернулась.
Он все еще стоял в дверях.
— Что? — крикнула она вниз.
— Только не заставляй меня звонить пять раз.
Уголки ее губ дрогнули раньше, чем она успела себя остановить.
Наглый, невыносимый, самоуверенный до невозможности.
— Посмотрим, — бросила она.
— Посмотрим, — легко согласился он.
Девушка резко отвернулась и почти бегом поднялась по лестнице.
Щеки горели.
Сердце тоже.
Елена Сергеевна сидела за столом, устало ссутулившись над какими-то бумагами. Очки снова сползли почти на самый кончик носа, волосы выбились из пучка, а рядом остывала забытая кружка кофе.
Услышав, как открылась дверь, она подняла голову.
— Ну наконец-то.
Адиля молча поставила контейнер перед ней. Женщина тут же открыла крышку и блаженно прикрыла глаза.
— Господи...
— Что?
— Как вкусно пахнет.
— Потому что ты нормально не ешь.
— Я ем..
— Кофе с сигаретами не считается.
— И как только вредная такая умудрилась вырасти, — с улыбкой пробормотала Лена и сразу потянулась за ложкой.
Смотреть на это было даже немного смешно. Будто не взрослый человек перед ней сидел, а голодный ребенок, которого наконец-то пустили к ужину.
Адиля сняла пальто и устроилась напротив.
В кабинете было тепло. Даже слишком.
На батарее сушились шерстяные перчатки, на подоконнике засыхал цветок в старом горшке, настольная лампа разливала по столу мягкий желтый свет, а за окном медленно темнело.
Почти по-домашнему.
Наверное, поэтому ей всегда нравилось приходить сюда.
Несколько минут они разговаривали о всякой ерунде. О школе, о новой учительнице по английскому языку, о том, что морозы в этом году будто решили побить все рекорды.
Елена Сергеевна рассказывала что-то про особенно капризного пациента, а Адиля кивала и слушала вполуха. Потому что мысли постоянно ускользали куда-то не туда.
К заснеженному двору.
К темным глазам.
К наглой улыбке.
К цифрам телефона, которые она сама только что написала на чужом запястье.
И чем сильнее она пыталась об этом не думать, тем чаще вспоминала.
Раздражало ужасно.
Потому что она вообще не понимала, с чего вдруг какой-то парень занял столько места в ее голове.
— Ты чего зависла? — неожиданно спросила Елена Сергеевна.
Адиля моргнула и подняла взгляд.
— Ничего.
— Угу.
Вот только это «угу» прозвучало слишком многозначительно, так обычно отвечают люди, которые прекрасно понимают, что им врут, но пока позволяют продолжать.
Адиля сразу отвела глаза, к счастью, допрашивать ее никто не стал.
Домой она возвращалась уже затемно.
Подъезд встретил привычным запахом сырости и чьего-то ужина. На третьем этаже снова разбили лампу, а где-то сверху громко работал телевизор.
Открыв дверь квартиры, Адиля сразу почувствовала знакомую тишину.
Медленно сняла пальто, повесила его на крючок и поставила чайник. После улицы казалось, будто здесь никто не жил уже несколько дней.
Даже холодильник гудел как-то особенно громко.
Готовить не хотелось, поэтому поужинав тем, что осталось с утра она села за уроки.
История. Алгебра. Литература.
Строчки расплывались перед глазами и смешивались в одну бесконечную серую массу.
Часы над столом размеренно отсчитывали секунды. Ручка скользила по бумаге. И все это было настолько привычно, что становилось почти противно.
Телефон зазвонил неожиданно резко. Адиля вздрогнула и подняла голову.
Сердце почему-то сразу ударилось сильнее.
Несколько секунд она просто смотрела в сторону коридора, потом заставила себя отвернуться обратно к тетради.
Пусть звонит.
Телефон замолчал на пару секунд и зазвонил снова.
Адиля раздраженно поджала губы и опустила взгляд на задачу, она даже попыталась продолжить писать.
Третий звонок.
Четвертый.
— Вот же настырный...
Пробормотала она себе под нос и тут же разозлилась еще сильнее, потому что прекрасно понимала, о ком подумала в первую очередь.
В конце концов Адиля резко отложила ручку и пошла в коридор. Снимая трубку, она вдруг поймала себя на совершенно глупом волнении.
— Алло?
— Ты умерла там что ли?!
Адиля моргнула и разочарование оказалось таким мгновенным и нелепым, что ей самой стало стыдно.
— Альбина?..
— А ты кого ждала?
Диля тут же приложилась лбом об стенку.
— Никого.
Слишком быстро она ответила, слишком неубедительно.
На том конце провода повисла подозрительная тишина. Адиля буквально почувствовала, как Ахметова сейчас щурится.
— Подожди... — медленно протянула Альбина. — А ты что, думала, это твой мотальщик звонит?
— Он не мой.
— Но подумала же.
— Ахметова.
— Подумала.
— Замолчи.
— Подумала.
— Альбина!
Подруга так громко расхохоталась, что Диля невольно улыбнулась, несмотря на раздражение.
— Ладно-ладно, не психуй.
— Я и не психую!
— Конечно.
— Ахметова если ты...
— Все, молчу. Собирайся давай лучше.
— Куда?
— На каток.
— Зачем?
— Потому что ты сейчас сидишь одна в квартире и страдаешь.
— Я уроки делаю вообще то.
— Это одно и то же милая моя.
Сафина устало прикрыла глаза. Вообще-то вечер был распланирован: доделать алгебру, помыть голову, лечь пораньше.
Но при мысли о том, что впереди еще несколько часов в пустой квартире, где слышно только тиканье часов и собственные мысли, вдруг стало не по себе.
— Через полчаса буду, — вздохнула она.
— Через двадцать минут.
— Через полчаса.
— Жду через двадцать.
Трубка щелкнула раньше, чем Адиля успела ответить.
Каток возле парка был забит людьми.
Снег валил крупными хлопьями, медленно кружась в свете фонарей. Из старых колонок над входом хрипловато играла какая-то знакомая песня, которую обычно ставили на всех городских праздниках. Возле деревянного вагончика проката толпились люди, кто-то грел руки дыханием, кто-то стучал коньками по ступенькам, сбивая налипший снег.
Пахло мокрой шерстью и горячими пирожками, которые продавали неподалеку.
Альбина уже ждала ее у входа, замотанная в длинный шарф почти до самых глаз.
— Ну наконец-то.
— Я быстро собралась вообще-то.
— Конечно. Всего-то заставила меня тут состариться.
— Драматизируешь.
Блондинка только фыркнула.
Коньки им выдали старые, потертые, с грязными шнурками.
Пока они переобувались, Альбина без остановки болтала про новую кассету с песнями Мадонны, которую ей привезла тетя из Москвы.
На лед они вышли осторожно. Первые секунды всегда были одинаковыми, будто заново учишься ходить.
Альбина тут же вцепилась в ее руку.
— Не отпускай меня.
— Ты же умеешь кататься.
— Умею, но падать рядом с тобой веселее.
— Очень трогательно.
Они медленно поехали вдоль бортика, держась за руки, лед тихо поскрипывал под коньками, мимо проносились мальчишки постарше, кто-то едва не врезался в них, кто-то кричал друзьям через весь каток.
Снег ложился на ресницы, щеки горели от мороза, музыка то пропадала за шумом голосов, то снова выплывала откуда-то из темноты.
Но долго молчать Ахметова не умела.
Они как раз выехали на середину катка, где людей было поменьше.
— Ну?
Адиля даже голову не повернула.
— Что «ну»?
— Не беси меня.
— Ахметова, я молчу вообще-то.
— Нет, серьезно. Рассказывай.
— Да о чем?
Альбина посмотрела на нее так выразительно, что отвечать уже было бессмысленно.
— О больничном своем.
— Прекрати так говорить, ясно?
Адиля закатила глаза, но все-таки сдалась. Рассказала не все, только самое необходимое.
Про то, как он снова появился возле больницы. Как отправил каких-то мелких задерживать ее разговорами. Как выпрашивал имя. Как стоял посреди дороги и не давал пройти. Про номер телефона она почему-то рассказала только в самом конце.
И сразу пожалела.
Потому что Альбина чуть не въехала в ближайший бортик.
— Ладно. Как его зовут хоть?
— Турбо.
— Это не имя.
— Я знаю.
— А имя?
— Не знаю.
Теперь Ахметова нахмурилась, останавливаясь прямо посреди катка.
— Подожди. Ты дала человеку свой номер телефона и даже не знаешь, как его зовут?
— Звучит ужасно, когда ты так говоришь.
— Потому что это ужасно.
Адиля только закатила глаза, но подруга не унималась.
— И с какого он района?
— Понятия не имею.
— Давай у Марата спросим.
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро. Альбина даже удивленно моргнула, несколько секунд смотрела на нее.
— Ты чего так напряглась?
Диля отвернулась.
Впереди какой то мальчишка поскользнулся и упал, в него врезались друзья, повалились сверху и каток заполнился громким смехом.
— Не знаю.
— Врешь.
И ведь врала. Потому что сама толком не могла объяснить.
Просто ей вдруг не понравилась эта мысль. Что потом узнает еще кто-нибудь, что этот дурацкий разговор окажется не только между ней и Альбиной.
Будто стоит произнести это вслух и все сразу станет каким-то чужим, а ей почему-то совсем этого не хотелось. Она сама еще не разобралась, что это вообще было, а кто-то уже полезет с вопросами, мнениями и ярлыками.
— Диля, уже поздно..
— Что?
— Поздно делать вид, что тебе все равно.
Сафина хотела возразить, правда хотела, но почему-то так ничего и не сказала.