Яд и зелёные глаза

Ты осторожно приблизилась к его лицу, чувствуя, как сердце в груди начинает бешено колотиться. Прежде чем Гарри успел сообразить, что происходит, ты мягко коснулась губами его горячей щеки. Поцелуй получился мимолетным и нежным, оставив на его коже легкое ощущение тепла.

— Это тебе… подарок от меня. За то, что защитил, — тихо прошептала ты, отстраняясь и снова опускаясь головой на его колени, чтобы скрыть вспыхнувший на твоем лице румянец.

Поттер мгновенно замер. Он превратился в настоящую каменную статую, даже перестав дышать. Его рука, которую ты только что держала, так и осталась неподвижно лежать на матрасе. В Выручай-комнате воцарилась такая оглушительная тишина, что, казалось, даже огонь в камине перестал трещать, боясь нарушить этот момент.

Гарри сидел, уставившись в одну точку перед собой. Его щека, на которой только что остался след от твоих губ, буквально горела, а румянец стремительно перекинулся на шею и уши. Лишь спустя долгую минуту он судорожно сглотнул и медленно опустил взгляд на тебя, свернувшуюся на его коленях. На его губах появилась совершенно растерянная, но невероятно счастливая улыбка.

— Ого… — только и смог тихо выдавить из себя Избранный, наконец переводя дыхание. Его ладонь снова несмело легла на твои волосы, но в этот раз он сжал прядь чуть увереннее, мягко поглаживая тебя по голове. — Знаешь, Т/И… Это, пожалуй, лучший подарок.

Ты знала, от вашей вражды не осталось ничего.

Не успела ты и пискнуть как Гарри подхватил тебя за талию и посадил к себе на колени. Он взял твои руки и положил к себе на шею.

— Хочешь знать, почему я так себя веду? — произнёс Гарри с растерянной улыбкой.

Ты кивнула ему. Он поддался немного ближе и сказал:

— Потому что я люблю тебя. Очень люблю. Правда! Ещё с четвертого курса. Я видел как ты подкармливала бродячих собак после святочного бала. Я знаю, что ты не такая как Малфой. Я уверен, Малфой бы никогда не кормил своей едой каких-то то собак.

После этих слов ты немного смутилась, так как он увидел чем ты занимаешься. Он не обратил внимание на твое смущение и продолжил:

— Вся моя "ненависть" — это способ привлечь твое внимание. Ты мне нравишься. Очень. Если это не взаимно, я пойму.

Он застыл в ожидании твоего ответа.

Твои глаза округлились, а к горлу подступил ком от того, насколько искренним и отчаянным было его признание. Всё то защитное высокомерие, которое ты выстраивала годами, рассыпалось в прах. Ты сильнее сжала пальцы на его шее, чувствуя, как по щекам снова катятся слезы, но на этот раз — от облегчения.

— Я… я тоже, Гарри, — выдохнула ты, прерывисто глотая воздух. — Я тоже люблю тебя. Все эти дурацкие обзывания… Я просто тоже не знала, как по-другому привлечь твое внимание. Я жутко боялась, что ты презираешь меня.

Гарри не дал тебе договорить. Из его груди вырвался глухой, победный вздох. Он рванулся вперед, перехватывая тебя за талию и намертво прижимая к своему телу.

Его губы накрыли твои — жадно, горячо и требовательно. Это не было нежным прикосновением; в этот поцелуй хлынула вся та страсть, злость и напряжение, что копились между вами долгие шесть лет. Ты приоткрыла рот навстречу его напору, и его горячий, влажный язык мгновенно ворвался внутрь, сплетаясь с твоим в диком, первобытном ритме.

Поцелуй становился всё более мокрым и глубоким. Гарри целовал тебя до умопомрачения, сминая твои губы, заставляя тебя стонать прямо ему в рот. Вы целовались так неистово, что между вашими ртами обильно смешивалась горячая слюна. Когда он на секунду отстранялся, чтобы глотнуть воздуха, между вашими припухшими, влажными губами натягивались тонкие, блестящие нити слюны, которые тут же рвались, когда Гарри с новым голодным рыком снова впивался в твой рот.

Его язык глубоко исследовал тебя, дразнил и ласкал, стирая последние границы между гриффиндорцем и слизеринкой. Ваши рты были полностью мокрыми от этого безумного, тягучего поцелуя, а дыхание перехватывало так сильно, что кружилась голова. Гарри буквально вжимал тебя в себя, полностью растворяясь в этой запретной, долгожданной близости.

Гарри окончательно потерял контроль над собой, когда услышал твоё признание. Его поцелуй стал ещё более отчаянным и властным. Он буквально всасывал твои губы в свои, сминая их с такой силой, будто пытался полностью растворить тебя в себе и забрать всю твою боль. Его пальцы намертво вцепились в твои волосы на затылке, фиксируя твою голову и не позволяя отстраниться ни на миллиметр.

Его горячий, мокрый язык глубоко проникал в твой рот, сталкиваясь с твоим языком в бешеном, рваном ритме. Вы дышали одним воздухом, задыхаясь от этой безумной близости. Слюна текла по вашим подбородкам, окрашивая губы влажным блеском. Гарри жадно втягивал твою нижнюю губу, прикусывал её до приятной вспышки боли и тут же зализывал её, заставляя тебя судорожно выгибаться в его руках и стонать прямо ему в рот.

Каждое его движение было пропитано голодом и собственничеством — он забирал тебя себе, стирая все прошлые обиды, Малфоя, факультеты и войну за пределами этой комнаты. Ваши рты были полностью мокрыми, горячими и искусанными, а между губами то и дело натягивались и рвались клейкие нити слюны, когда Гарри на долю секунды менял угол наклона головы, чтобы впиться в тебя с новой, ещё более сокрушительной силой.

Когда он наконец отстранился, его дыхание было тяжелым и хриплым. Его припухшие губы блестели от слюны, а глаза за стеклами очков потемнели от переполнявших его чувств. Он прижался своим лбом к твоему, тяжело ловя ртом воздух, и нежно провел большим пальцем по твоей влажной, искусанной нижней губе.

— Теперь ты только моя, Т/И, — хрипло выдохнул он, собственнически сжимая твою талию. — И я тебя больше никому не отдам.

Гарри снова подался вперед, полностью ослепленный нахлынувшими чувствами. Его новый поцелуй был еще более яростным и глубоким. Он голодно втянул твою нижнюю губу в свой рот, сминая ее, и в этот момент от избытка эмоций случайно и слишком сильно прижал ее зубами.

Ты резко вскрикнула от неожиданной, острой боли прямо ему в губы. По твоей губе мгновенно потекло что-то горячее и солоноватое — из глубокого прикуса тонкой струйкой полилась кровь, мгновенно смешиваясь с вашей слюной.

Только после этого ты нашла в себе силы, резко уперлась ладонями ему в грудь и отстранилась от его мокрых губ. Между вами натянулась и порвалась тонкая ниточка слюны, окрашенная в ярко-алый цвет. Ты прижала ладонь к искусанному рту, чувствуя, как кровь пачкает твои пальцы.

— Гарри, стой… — прерывисто дыша, умоляюще выдохнула ты. — Пожалуйста… На сегодня наверное хватит эмоций… И мне больно. Мне нужно поспать.

Поттер замер. Его бешеное дыхание резко остановилось, а глаза за стеклами очков округлились от ужаса. Он опустил взгляд на твой подбородок, по которому стекала капля крови, на твои испачканные пальцы, и его лицо мгновенно побелело. До него наконец дошло, что он натворил в своем любовном безумии. Он понял, что сильно перегнул палку и причинил тебе боль.

— О мерлин… Т/И! — Гарри в панике вскочил с кровати, его руки затряслись. Он начал судорожно, со слезами в голосе извиняться, хватаясь за голову. — Прости меня! Пожалуйста, прости! Я такой идиот, я придурок, я совсем потерял голову! Я не хотел, клянусь тебе, я случайно! Сильно больно, да? Прости, боже, какой же я кретин!

Он бросился к комоду, который Выручай-комната тут же подкинула, выхватил чистое белое полотенце и присел перед тобой на колени. Дрожащими пальцами он аккуратно прижал мягкую ткань к твоей раненой губе, бережно стирая кровь. На его лице читалось такое искреннее раскаяние и испуг, что злиться на него было невозможно.

— Я просто… я так долго этого ждал, что сошел с ума, — тихо и виновато прошептал он, заглядывая в твои глаза. — Извини. Тебе нужен отдых.

Он помог тебе лечь на мягкие шелковые подушки и бережно укрыл теплым зеленым одеялом до самого подбородка. Твоя губа все еще немного ныла, но кровь уже остановилась. Гарри сел рядом на край матраса, осторожно взял твою ладонь в свои и виновато прижался к ней лбом.

— Отдыхай. Я буду здесь, с тобой. Никуда не уйду, — тихо пообещал он.

Ты благодарно кивнула ему, закрыла глаза и почти мгновенно провалилась в глубокий, спокойный сон под надежной защитой своего бывшего врага.