Яд и зелёные глаза

Дорога до восьмого этажа превратилась для Гарри в настоящее испытание. Ты намертво зафиксировала свои ноги на его талии и, кажется, начала видеть десятый сон, изредка бормоча: «Подушка, не шатайся…».

Рон шел чуть позади, едва сдерживая грохочущий хохохот, и вовсю наслаждался моментом.

— Эй, пушистая подушка, полегче на поворотах, — шептал Уизли, толкая Гарри локтем в бок. — Смотри не разбуди свою слизеринскую принцессу. А то она превратит тебя обратно в «пузатого таракана».

— Заткнись, Рон, — сквозь зубы цедил пунцовый Поттер, стараясь шагать как можно тише, пока Гермиона бдительно проверяла каждый угол на наличие Филча.

— Ну а что? Отличная пара, я считаю! — продолжал веселиться Рон. — Самая чистокровная змея Хогвартса выбрала тебя в качестве личного матраса. Драко Малфой, небось, сейчас горючими слезами обливается!

Наконец, вы добрались до глухой стены на восьмом этаже. Гермиона трижды прошлась мимо нее, напряженно думая о безопасном месте, где можно уложить пьяную слизеринку. Проверенная временем Выручай-комната не подвела — в стене мгновенно проявилась тяжелая деревянная дверь.

Внутри комната оказалась очень уютной: в камине весело потрескивал огонь, у стены стоял мягкий диван, а в самом центре возвышалась огромная, королевских размеров кровать с кучей шелковых зеленых подушек и теплым одеялом — комната явно подстроилась под твои слизеринские вкусы.

— Наконец-то, — с облегчением выдохнул Гарри, подходя к кровати. — Так, Т/И, приехали. Конец поездки. Слезай.

Он аккуратно опустился на край матраса, пытаясь разжать твои замки из рук и ног и переложить тебя на подушки. Но не тут-то было. Твой пьяный инстинкт самосохранения сработал мгновенно: ты почувствовала, что любимую, теплую «очкастую подушку» пытаются отобрать.

Ты сердито зарычала, намертво сжала ноги на его пояснице, а руками вцепилась в его шею так, что Поттер потерял равновесие и повалился прямо на тебя, уткнувшись лицом в твои растрепанные волосы.

— Нет! Не отдам! — капризно прикрикнула ты, даже не открывая глаз. — Мой очкарик… Моя кровать… Спи здесь, пушистик, иначе я тебя укушу!

Ты перекатилась на бок, увлекая Гарри за собой, и закинула на него сверху еще и ногу, полностью блокируя гриффиндорца. Прижавшись к его груди, ты довольно затихла.

Гарри попытался вырваться, но ты держала его с поистине бульдожьей хваткой. Он беспомощно повернул голову к друзьям, и его лицо горело так, что могло бы осветить половину подземелий.

— Ребята… Помогите, — жалобно прошептал Гарри. — Она меня заблокировала. Я не могу выбраться.

Рон, увидев, как Избранный лежит в обнимку со своей заклятой врагиней, прикрыл рот рукой, чтобы не заржать в голос. Гермиона же лишь устало и понимающе улыбнулась, оценив всю безвыходность ситуации.

— Знаешь, Гарри, если мы начнем ее оттаскивать, она точно проснется и поднимет визг на всю башню, — рассудительно заметила Гермиона, поднимая с пола сумку. — К тому же, она крепко спит. Полежишь так часок, пока алкоголь не выветрится, а потом тихо уйдешь.

— Что?! Вы оставляете меня здесь?! — панически прошептал Гарри, безуспешно пытаясь сдвинуть твою ногу со своего бедра.

— Спокойной ночи, пушистая подушка! — ухмыльнулся Рон, подмигивая другу. — Главное, не забудь утром сказать ей «доброе утро, козюлька».

— Рон! — шикнул Гарри.

Гермиона потянула Рона за рукав к выходу. Они тихо выскользнули из Выручай-комнаты, и тяжелая дверь с мягким щелчком закрылась, оставляя вас в абсолютной тишине, нарушаемой лишь треском поленьев в камине и твоим мерным, пьяным сопением.

Гарри обреченно вздохнул, понимая, что бежать некуда. Он посмотрел на твое расслабленное лицо, на смешно надутые во сне губы и, неожиданно для самого себя, тихо фыркнул. Он поудобнее устроил голову на подушке, смирившись со своей участью личного спального места для самой буйной слизеринки Хогвартса.

Камин в Выручай-комнате постепенно догорал, отбрасывая длинные янтарные тени на огромную кровать. Замковые часы где-то вдалеке пробили три часа ночи. Гарри так и не смог заснуть. Слишком сюрреалистичной была эта ситуация: Т/И, которая еще утром готова была стереть его в порошок на глазах у всей школы, сейчас спала на его груди, обнимая его как плюшевого мишку.

Он лежал неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить тебя, и просто разглядывал твоё лицо без привычной маски высокомерия и злости. Без этой холодной слизеринской ухмылки ты казалась совсем другой — хрупкой и беззащитной.

Вдруг ты беспокойно заворочалась, уткнулась носом в изгиб его шеи и тихо, прерывисто вздохнула. На твоем лице отразилась какая-то детская обида.

— Дурак ты, Поттер… — едва слышно пробормотала ты во сне, забавно наморщив нос. — Глупый очкарик… Почему ты всегда… такой… правильный? Бесишь меня…

Гарри затаил дыхание, прислушиваясь. Он ожидал продолжения в духе Малфоя, но ты лишь сильнее сжала пальцами его футболку и тихонько добавила:

— И глаза эти твои… зеленые… дурацкие. Смотришь так… будто всё про меня знаешь. Терпеть тебя не могу… Но без тебя в Хогвартсе было бы так… скучно. Козюля ты, Гарри.

Поттер замер, а затем его плечи задрожали от беззвучного смеха. Эта смесь искренней детской обиды, слизеринского упрямства и странного, завуалированного признания была настолько в твоем стиле, что он просто не смог сдержаться. Его тихий, бархатистый смех эхом разнесся по темной комнате.

От вибрации его грудной клетки и звука голоса ты недовольно заворчала. Не открывая глаз, ты упрямо поползла выше, перекатываясь и укладываясь прямо на Поттера сверху. Теперь ты полностью лежала на нем, уткнувшись подбородком в его плечо. Твои руки обвили его шею, намертво замыкая кольцо, а ноги собственнически переплелись с его ногами.

— Подушка, не смейся… Подушки должны молчать, — сонно прошептала ты прямо ему в ухо, обжигая кожу горячим дыханием. От такой близости у Гарри перехватило дыхание, а сердце в груди застучало как бешеное. — Спи давай… Очкарик…

Ты удовлетворенно вздохнула и снова затихла, продолжая что-то неразборчиво и ласково шептать ему в шею, пока окончательно не погрузилась в глубокий сон.

Гарри так и остался лежать, чувствуя, как к его щекам приливает жар. Он осторожно, почти невесомо опустил одну руку тебе на талию, а пальцами другой коснулся твоих растрепанных волос, аккуратно заправляя прядь за ухо. В эту ночь его заклятая врагиня Т/И определенно сломала все его представления о Слизерине. И он точно знал, что это утро они оба запомнят надолго.