Лишь моё: начало

После новостей о Хёнджине и Чанбине общежитие окончательно превратилось в склеп. Окна занавесили плотными шторами, чтобы скрыться от вспышек камер журналистов, дежуривших внизу. В этой душной, полутемной атмосфере Джисон чувствовал себя как рыба в воде. Минхо почти не выходил из его комнаты. Он спал, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в подушку Джисона, вздрагивая от каждого шороха. Джисон кормил его с ложечки, расчесывал его волосы и шептал ласковые слова. Минхо принимал это как должное — его собственная воля была парализована страхом и горем.Но идиллия длилась недолго. В группе все еще оставался Феликс.Ликс, со своим мягким сердцем и бесконечной эмпатией, не мог просто сидеть сложа руки. Он видел, как Минхо угасает, запершись в комнате Хана. Феликс искренне верил, что Минхо нужно вытаскивать из этой изоляции, пока тот окончательно не сошел с ума.Джисон сидел в коридоре, когда Феликс в очередной раз подошел к двери его комнаты с подносом, на котором стоял свежий суп.

— Хани, — тихо позвал Феликс, его голос сипел от недавних слез. — Пусти меня к Минхо-хёну. Ему нужно поесть нормальной еды. И... нам нужно побыть вместе. Чан-хён говорит, что мы должны держаться друг за друга, иначе мы все сломаемся.

Джисон медленно поднялся с пола. Его взгляд, скрытый за отросшей челкой, был ледяным, хотя на губах заиграла привычная мягкая улыбка.

— Ликси, он только что уснул, — мягко сказал Джисон, преграждая путь к двери. — Ему сейчас очень тяжело. Когда ты приходишь, он начинает вспоминать Хёнджина, вспоминать Чанбина... Ему становится только хуже. Пожалуйста, оставь его мне. Я позабочусь о нем.

Феликс опустил голову, его плечи поникли.

— Но я тоже скучаю по ним, Хани... Мне страшно. Мне кажется, если мы закроемся друг от друга, Stray Kids больше не будет.

— Stray Kids уже нет, Феликс, — тихо, но веско отрезал Джисон. — Посмотри вокруг. Остались только осколки. И тебе лучше подумать о себе.

Феликс ушел, унося поднос обратно на кухню. Джисон смотрел ему в спину, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Феликс был слишком упрямым. Его светлая, солнечная аура мешала Джисону окончательно погрузить Минхо во тьму. Значит, Феликса нужно было убрать из этого уравнения раз и навсегда. Но Джисон понимал: физические травмы привлекут слишком много внимания полиции, которая и так копала под дело Чанбина. Нужно было действовать тоньше — через самое уязвимое место Феликса. Его семью и его дом.Джисон знал, как сильно Феликс привязан к своей маме и сестрам в Австралии. Он также знал, что на фоне происходящего ужаса в Корее семья Феликса оборвала все телефоны, умоляя сына бросить все и вернуться в безопасный Сидней. Феликс отказывался, потому что чувствовал долг перед мемберами.Джисону нужно было просто подтолкнуть его. Полночью, пока Минхо спал под действием легкого успокоительного, которое Джисон незаметно подмешивал ему в чай, Хан засел за компьютер. Он использовал свои навыки работы со звуком и нейросетями, которыми увлекался в последнее время. У него были сотни часов записей голосов мемберов, включая Бан Чана и стаффа компании.Джисон сгенерировал аудиозапись — короткий телефонный перехват, якобы между Бан Чаном и кем-то из высшего руководства JYP. На записи сгенерированный голос Чана, звучащий устало и цинично, произносил:

«...Да, Феликс — слабое звено. Его акцент, его вечные ошибки в камбэках... Если бы не он, возможно, бренд группы не пострадал бы так сильно. Его ментальные проблемы тянут нас вниз. Если он решит уехать в Австралию — удерживать его никто не будет. Это даже облегчит нам реструктуризацию группы».

Затем Джисон сделал еще один шаг. Он отправил на личную почту Феликса анонимное письмо с этой аудиозаписью, подписав:

«Ликс, тебе лучше послушать, что о тебе думают за твоей спиной, пока ты пытаешься всех спасти. Компания уже готовит документы на твое исключение».

Чтобы усилить эффект, Джисон через подставные аккаунты организовал целенаправленную, но локальную атаку в соцсетях Феликса. Тысячи ботов начали писать ему сообщения:

«Ты виноват в том, что группа рушится», «Возвращайся в свою Австралию, ты здесь лишний», «Из-за тебя страдают другие».

Для истощенной психики Феликса, который и так винил себя во всех бедах, это стало последней каплей.На следующее утро Феликс не вышел к завтраку. Когда Бан Чан зашел в его комнату, она была пуста. На заправленной постели лежал лишь официальный контракт с компанией, аккуратно разрезанный пополам, и короткая записка, написанная дрожащей рукой на английском:

«Извините, что не оправдал надежд. Я больше не могу это выносить. Я возвращаюсь домой. Не ищите меня».

Менеджеры проверили базы данных аэропорта — Ли Феликс купил билет на ближайший утренний рейс до Сиднея в один конец. Он улетел, оборвав все контакты и заблокировав номера всех мемберов. Он сдался. Его солнце окончательно погасло для Stray Kids.Когда Чан ворвался в комнату Джисона, чтобы сообщить эту новость, Минхо сидел на кровати, обняв подушку. Услышав, что Феликс сбежал из страны, Минхо даже не вздрогнул. Он лишь горько, сухо усмехнулся. Его лицо выглядело абсолютно мертвым.

— Еще один, — тихо сказал Минхо, глядя в стену. — Все бегут отсюда. Словно мы чумные.

Чан стоял в дверях, тяжело дыша. На его лице, помимо глубокого горя, впервые появилось другое выражение — подозрение. Он посмотрел на Джисона, который сидел рядом с Минхо и поглаживал его по плечу. Чан был лидером, и его аналитический ум, пусть и затуманенный стрессом, начал замечать странную закономерность. Каждый раз, когда кто-то исчезал из жизни Минхо, Джисон оказывался рядом. Слишком вовремя. Слишком идеально.

— Джисон, — глухо позвал Чан, прищурив глаза. — Ты ведь... все время был в общежитии эти дни?

Джисон поднял на лидера свои большие, невинные глаза, в которых мгновенно заблестели слезы.

— Чан-хён... ты о чем? Мне тоже очень страшно. Я просто пытаюсь удержать Минхо-хёна, чтобы он не сделал с собой ничего плохого. Ты же видишь, в каком он состоянии...

Минхо резко повернул голову к Чану, его взгляд вспыхнул контролируемой яростью.

— Чан, оставь его в покое. Не смей обвинять Хани. Он единственный, кто не бросил меня, когда все остальные либо сломались, либо сбежали. Уходи...

Чан отступил на шаг, его сердце бешено колотилось. Он закрыл дверь, оставшись в коридоре. Он понял, что Минхо уже невозможно переубедить — он был полностью во власти Джисона. Но Чан не собирался сдаваться. Ему нужно было поговорить с Сынмином. Сынмин всегда был самым проницательным и холодным в группе. Пора было начать расследование.А в комнате Джисон крепко прижал к себе Минхо, целуя его в висок.

— Все хорошо, хён. Пусть уходят. Пусть подозревают. У них никого нет, а у нас есть мы.

Джисон улыбался в темноту. Бан Чан начал копать, а значит, он сам подписал себе приговор. Настало время для интеллектуальной дуэли с лидером.

_______________________

(1050 слов)

Ну я опять пропала.. Простите меня и спасибо за комментарии, меня просили с Феликсом не делать жестоко, помоему, я справилась:)