Глава 1.ДВЕ ПУСТОТЫ
«Неужели вы полагали, что Мы сотворили вас ради забавы и что вы не будете возвращены к Нам?»
Строчка из священного Корана, которую он когда-то заучил в детстве, бессмысленно отдавалась в голове, заглушая монотонный голос профессора. Амир смотрел в огромное окно аудитории, но не видел ни бледного зимнего солнца, ни спешащих куда-то людей. Перед его глазами был лишь туман, густой и бесцветный, как и всё в его жизни последнее время.
Медицинский университет Стамбула — мечта тысяч. Для него же это была лишь красивая клетка. В кармане завибрировал телефон. Сообщение отца: «Вечером заеду. Надо поговорить о твоём будущем.» Одна только фраза «твоё будущее» вызывала тошнотворную тяжесть в животе. Какое будущее, если у него даже настоящего нет?
...
Через несколько часов он стоял на берегу Босфора. Холодный ветер с моря трепал его волосы, но не мог развеять тучи внутри. «Кто я? И для чего всё это?» — этот вопрос стал его постоянным спутником. Ответа не было.
Он повернулся и направился вглубь города, в старый район Фатих, где в доме с резными деревянными ставнями жила его бабушка. Единственное место, где он ещё чувствовал слабый отголосок чего-то настоящего.
«Поможешь старухе разобрать чердак? Там память о твоём прадеде пылится», — сказала она, встретив его на пороге.
Воздух на чердаке был густым и сладким от запаха старого дерева и пыли. Луч фонарика выхватывал из мрака сундуки, старые чемоданы и свёртки в пожелтевших газетах. И тогда его взгляд упал на него. Небольшой кожаный футляр, прочный, будто ждал этого момента десятилетиями.
Амир расстегнул потёртые ремни. Внутри лежала толстая тетрадь в твёрдом переплёте и странный металлический компас, стрелка которого, казалось, намертво застыла, указывая не на север, а в сторону, где в 1914 году шла война.
Он открыл дневник. Арабская вязь выцветших чернил была трудной для чтения, но первые же строчки впились в него, как крючок в сердце.
«В имя Аллаха, Милостивого, Милосердного...
Пишу это для тебя, моя маленькая Фатьма, чтобы твой отец не стал для тебя просто именем на пожелтевшей бумаге... Сегодня наш полк покинул Стамбул. Мы идём на восток, в снега и мрак. Я молюсь, чтобы Всевышний даровал мне возможность вернуться к тебе. Но если суждено иначе... знай, что я ухожу с именем Аллаха на устах...»
Амир не знал, почему по его лицу скатилась слеза. Он не знал, почему пальцы сами сомкнулись на холодном корпусе компаса. Он знал лишь одно: где-то там, в прошлом, его ждали. И это молчаливое ожидание подошло к концу.