Мой идеальный экспонат

Подвал был пропитан запахом сырости и чего-то сладковато-приторного - Зенфир явно пытался создать здесь «уют». Тео сидел на старой металлической койке, его запястья саднили от жестких веревок. Свет тусклой лампы неприятно резал глаза.
​Дверь со скрипом отворилась. Зенфир вошел, неся поднос с едой. Его движения были пугающе плавными. Он поставил поднос на пол и опустился на корточки перед Тео, глядя на него с тем самым обожанием, которое Тео теперь ненавидел всей душой.
​- Ты проснулся, мой хороший, - Зенфир ласково провел тыльной стороной ладони по бледной щеке Тео. Тот вздрогнул, вжимаясь в стену. - Не бойся. Я не хочу причинять тебе боль, если ты будешь вести себя правильно. Ты ведь понимаешь, что здесь тебе безопаснее всего? Весь этот ужасный мир остался снаружи, а здесь - только мы.
​Он взял ложку и поднес к губам Тео.
- Поешь. Тебе нужны силы. Но помни, Тео... если ты попытаешься выбраться или позовешь на помощь, - голос Зенфира мгновенно стал холодным, как лед, - я найду способ сделать так, чтобы ты никогда больше не смог ходить. Ты принадлежишь мне, и эта дверь - единственная граница, которую тебе нельзя переступать.
​В этот момент в кармане Зенфира завибрировал телефон. Он нахмурился, взглянул на экран и на его лице промелькнуло раздражение. Он отошел к самой двери.
​- Мне нужно уйти, - бросил он, не оборачиваясь. - Считай это проверкой на верность. Сиди паинькой, не шуми, не пытайся дергать веревки. Когда я вернусь, я хочу видеть тебя таким же спокойным.
​Он вышел, и Тео услышал, как снаружи щелкнул тяжелый замок.
​Сердце Тео колотилось, как птица в клетке. «Паинькой...» - зло пронеслось в голове. Его охватил приступ ярости, смешанной с животным ужасом. Он начал отчаянно тереть веревки о край металлической ножки койки, которая оказалась довольно острой. Кожа на запястьях содралась до крови, но он не чувствовал боли - только отчаянное желание вдохнуть свежий воздух.
​Через долгие минуты, когда его руки наконец были свободны, он, шатаясь, поднялся. В подвале был беспорядок, но в углу он заметил тяжелую монтировку, оставленную Зенфиром - небрежность, которая могла стоить тому жизни.
​Тео подкрался к двери. Сердце готово было вырваться из груди. Он прислонился ухом к дереву - тишина. Он осторожно потянул ручку. Заперто. С помощью монтировки, вставив ее в щель между дверью и косяком, он надавил изо всех сил. Дерево затрещало, и замок, проржавевший от сырости, с сухим щелчком поддался.
​Тео выскочил в полутемный коридор, ведущий к выходу. Свобода была так близко! Он видел дневной свет, пробивающийся сквозь щель входной двери. Он бросился вперед, его пальцы уже коснулись ручки, как вдруг...
​Свет в коридоре зажегся с резким гулом.
​Зенфир стоял прямо перед ним, прислонившись к дверному косяку. Он не выглядел злым. Он выглядел... разочарованным. В его руке был тонкий, блестящий ремень.
​- Я ведь просил тебя быть послушным, Тео, - тихо сказал Зенфир. Его глаза потемнели, в них не осталось и капли той притворной ласки. - Ты думал, что я оставлю тебя без присмотра просто так?
​Прежде чем Тео успел дернуться, Зенфир рывком притянул его к себе за волосы. Тео вскрикнул, но рука Зенфира тут же накрыла его рот, придавливая к стене.
​- Теперь, - прошептал Зенфир ему на ухо, - урок будет намного болезненнее. Ты сам выбрал этот путь, мой маленький бунтарь.
​Раздался глухой звук удара. Тео согнулся пополам, хватая ртом воздух, а Зенфир, больше не скрывая своего безумия, начал жестоко воплощать свои угрозы в реальность, лишая Тео последней надежды на легкий побег. Подвал перестал быть местом ожидания - он стал ареной, где каждый вдох теперь сопровождался страхом перед тем, что последует дальше.