Без масок
Свет лагерного костра оборвался внезапно, уступив место густой, влажной темноте. Стоило Адель сделать десяток шагов вглубь леса, как весёлый гул одноклассников превратился в далёкое глухое эхо. Ночной воздух забирался под тонкую мастерку, заставляя кожу покрываться мурашками, но Адель шла вперёд, ориентируясь на едва заметный шорох шагов впереди.
Вика не бежала. Она нашлась совсем близко - у поваленной грозой старой сосны, метрах в пятидесяти от лагеря. Она стояла спиной к Адель, задрав голову к небу, на котором сквозь кроны деревьев проступали редкие, колючие звёзды. Капюшон худи был сброшен, и светлые волосы слабым пятном выделялись в полумраке.
Адель остановилась, стараясь дышать тише, но сухая ветка под её кроссовком всё равно предательски хрустнула.
Николаева не вздрогнула. Медленно, словно заранее зная, кто стоит позади, она опустила голову и повернулась вполоборота. В темноте её лица было почти не разглядеть, но Адель кожей почувствовала этот тяжёлый, выжидающий взгляд.
- Зачем пришла, Шайбакова? - голос Вики прозвучал тихо, без привычной ядовитой издёвки. Скорее, с какой-то глухой усталостью. - Потерялась?
- Я не потерялась, - Адель сделала два шага вперёд, кутаясь в собственные рукава. - Почему ты ушла?
Вика издала короткий, едва слышный смешок, но в нём не было веселья. Она полностью повернулась к Адель, оперевшись поясницей о поваленный ствол и засунув руки в карманы.
- А я должна была сидеть там и слушать анекдоты твоего Иванова? - она чуть наклонила голову набок. - У меня от его правильности рядом с тобой зубы сводит.
- Он просто нормальный - тихо, но упрямо отозвалась Адель, делая ещё шаг. Теперь между ними оставалось не больше двух метров. - Добрый, помогает мне. Почему тебя это так бесит?
Вика долго молчала. В лесной тишине было слышно только, как шумит ветер в верхушках сосен. Она вытащила из кармана правую руку, и в темноте тихо щёлкнул механизм зажигалки. Крошечный язычок пламени на секунду выхватил из темноты её бледное лицо, прямые скулы и потемневшие зелёные глаза.Она не прикуривала.Просто смотрела на огонь, который мягко подсвечивал её пальцы.
- Меня не бесит Иванов, Адель, - наконец негромко произнесла Вика, и от того, что она снова назвала её по имени, у Адель внутри что-то натянулось, как струна. Вика закрыла крышку зажигалки, и мир снова погрузился в полумрак. - Мне на него плевать.Меня бесит, какая ты с ним.
- Какая? - Адель сделала ещё один шаг, останавливаясь совсем рядом.
- Удобная, - Вика оттолкнулась от бревна и сделала шаг навстречу, сокращая расстояние. - Послушная. Натягиваешь эту свою фальшивую улыбку, принимаешь его куртки, киваешь на его тупые шутки... Ты перед ним как открытая книга, Адель. А со мной ты другая.
Вика чуть наклонилась, всматриваясь в её лицо сквозь ночные тени:
- Со мной ты злишься, кусаешься, смотришь так, будто прибить готова. Со мной ты настоящая. Так почему ты так упорно бежишь к тому, кто видит только твою красивую обёртку?
В лесу снова повисла тишина, но теперь она ощущалась иначе - тяжёлая, давящая, в которой обострился каждый звук.
Адель стояла неподвижно, оглушённая её словами. Ей хотелось разозлиться, швырнуть в ответ какую-нибудь хлёсткую колкость, но внутри всё сковал глухой, вибрирующий страх. Вика права. От этой мысли между лопаток побежал холод. Илья видел в ней милую, правильную девочку, которой нужно помогать, и Адель изо всех сил подыгрывала этому образу, потому что так было безопасно. А Николаева... Николаева за секунду сдирала с неё эту кожуру. Она видела её настоящую - изломанную, колючую, злую. И самое жуткое было в том, что Адель не хотелось защищаться. Она сжала кулаки в карманах мастерки, чувствуя, как лицо обжигает стыдным, горячим румянцем.
Вика стояла напротив, и по её позе было видно, как сильно её коротит. Она не двигалась, но её плечи были напряжены до предела. В темноте Адель видела, как часто и прерывисто ходит ходуном её грудная клетка. Николаева злилась на саму себя за то, что вообще произнесла это вслух, за то, что выдала себя. Её тёмные, почти чёрные в ночи волосы растрепались от ветра, и она резко дёрнула головой, откидывая прядь с лица, словно этот жест мог вернуть ей прежний контроль.
Она смотрела на Адель в упор - тяжело, не мигая, с какой-то глухой, упрямой яростью. Словно ждала, что Адель сейчас развернётся и сбежит обратно к своему правильному Иванову. И эта её готовность к тому, что её снова оттолкнут, сквозила в каждом прижатом к бокам локте, в каждой линии её натянутой, как струна, фигуры.
И именно в этот момент, когда градус напряжения дошёл до предела, лесной воздух окончательно остыл. Адель не выдержала первой - её плечи мелко, судорожно дёрнулись от резкого порыва сырого ветра.Лесной воздух становился всё холоднее, пропитываясь сыростью от близких скал. Адель почувствовала, как по спине пробежала крупная дрожь. Она сильнее сжала ладони, пряча пальцы в рукава тонкой мастерки, но это не помогало - плечи то и дело мелко подёргивались, а зубы готовы были предательски застучать.
Вика замолчала, заметив это движение. Она опустила взгляд на скрещённые на груди руки Адель, затем снова посмотрела ей в глаза. На её лице промелькнуло понятное только ей одной раздражение(?) - то ли на погоду, то ли на саму себя. Её чёрные волосы растрепались от ветра, но она даже не попыталась их поправить.
- Ну и дура, - негромко, скорее устало, чем зло, выдохнула Вика. - Нашла время строить из себя гордую. Из лагеря она ушла в одной кофточке.
- Мне нормально, - упрямо соврала Адель, хотя её голос заметно дрогнул от очередного порыва ветра.
Вика ничего не ответила. Вместо этого она сделала шаг назад, и Адель на секунду показалось, что Николаева сейчас просто развернётся и уйдёт. Но Вика закинула руки за голову и быстрым, резким движением стянула с себя свою огромную чёрную худи. Под ней осталась только простая свободная футболка, в которой на таком холоде она сама должна была замёрзнуть через минуту.
- На, - Вика шагнула в упор, почти вплотную, и буквально силой натянула плотную ткань через голову Адель.
- Вик, не надо, ты сама... - попыталась возмутиться та, но её голос потонул внутри безразмерного ворота.
- Заткнись, Шайбакова, и руки просовывай, - глухо скомандовала Вика откуда-то из темноты.
Ткань худи оказалась невероятно тёплой, нагретой чужим телом, и от неё остро пахло Викиным парфюмом - чем-то терпким, с едва заметными нотками табака и хвои. Адель наконец выпуталась из воротника, шумно вдыхая воздух. Худи висело на ней чуть ли не до колен, а рукава полностью скрывали кисти.
Вика не отошла сразу. Она осталась стоять в полушаге, протянула руку и, ухватившись за край огромного капюшона, накинула его на голову Адель. При этом её прохладные пальцы на долю секунды случайно мазнули по щеке и шее Адель. Контраст между горячей кожей Адель и холодными пальцами Вики оказался настолько резким, что обе они инстинктивно замерли, глядя друг на друга сквозь ночные тени.
Вика отступила первой. Шагнула назад, в глубокую тень соснового ствола, увеличивая расстояние между ними до прежних двух метров, словно испугавшись той мимолётной близости, которая только что между ними случилась. Она осталась стоять в одной футболке, скрестив руки на груди, но по её прямой, словно натянутая тетива, осанке нельзя было сказать, что она мёрзнет.
В её пальцах привычно, со знакомым сухим металлическим звуком, щёлкнула серебряная зажигалка.
Маленький язычок пламени вспорхнул между ними, выхватив из темноты резкие грани Викиного лица, плотно сжатые губы и тёмные растрёпанные пряди, упавшие на лоб. Она не прикуривала - просто смотрела на этот крошечный огонёк, который дрожал от её дыхания. Огонь отражался в её глазах двумя янтарными точками.
Адель стояла напротив, почти полностью утонув в безразмерной Викиной кофте. Рукава свисали ниже пальцев, ткань всё ещё хранила чужое живое тепло, и этот запах - горький, табачный, смешанный с лесной хвоей - окутывал её плотным коконом. Защищал от ночного холода.
- Зачем ты это делаешь? - тихо спросила Адель. Её голос в лесной тишине прозвучал совсем глухо.
Вика не подняла головы. Палец лениво крутанул колёсико зажигалки, пламя погасло, и мир вокруг снова сжался до неразличимых силуэтов. В наступившей темноте щёлканье механизма повторилось - раз, другой. Словно Вика отчаянно искала, на что отвлечься, чтобы не смотреть на Адель.
- Что именно, Шайбакова? - спросила она из темноты.
- Всё, - Адель сделала несмелый шаг вперёд, заставляя сухой мох под ногами мягко промяться. - То ты хамишь мне у библиотеки и делаешь вид, что я пустое место. То заботишься, кричишь, что я расшибусь... Теперь вот кофту эту отдаёшь. Зачем? Если я тебя так раздражаю, почему просто не оставишь меня в покое?
Вика резко закрыла зажигалку. Металлический хлопок прозвучал как выстрел. Она долго молчала - так долго, что Адель начала слышать, как где-то далеко, у костра, Илья зовёт кого-то по имени.
Когда Вика наконец заговорила, её голос изменился. В нём не осталось ни капли прежнего превосходства - он был непривычно низким, неровным, будто слова царапали ей горло.
- Потому что я пыталась, - глухо бросила она в темноту. - Весь день пыталась. И в выходные тоже. Думаешь, мне в радость таскаться за тобой по лесу?
Она сделала полшага вперёд, и Адель уловила движение её плеч. Вика говорила с трудом, буквально выталкивая из себя каждую фразу, словно эта честность причиняла ей физическую боль.
- Но когда я вижу, как этот твой правильный Иванов крутится рядом, как он накидывает на тебя свои шмотки, как берёт тебя за руку, а ты стоишь и улыбаешься ему - Вика осеклась, тяжело, прерывисто выдохнув через нос. - Меня наизнанку выворачивает, Адель. Я смотреть на это не могу. Не знаю почему, ясно? Меня саму от этого тошнит, но я ничего не могу с этим сделать.
Слова Вики повисли между ними тяжёлым, осязаемым грузом. Адель стояла, боясь сделать даже вдох, внутри всё звенело от сумасшедшего стука собственного сердца. Ей хотелось подойти ближе, коснуться руки Вики, спросить что-то ещё, но Николаева уже выставила глухую невидимую стену, тяжело дыша в темноте. Она высказала то, что её жгло, и теперь, кажется, сама жалела об этой минутной слабости.
В этот момент со стороны поляны снова донеслись голоса. На этот раз отчётливее.
- Аде-е-ль! Вика-а! Вы где там застряли? Девочки! - кричал Илья, и судя по звуку, он уже шёл с фонариком в сторону леса. Луч света мазнул по вершинам дальних сосен.
Вика первая резко взяла себя в руки. Она тряхнула головой, отбрасывая чёрные волосы назад, и отступила ещё на шаг, окончательно превращаясь в холодный, закрытый силуэт.
- Иди обратно к костру, Шайбакова, - её голос снова стал ровным, почти сухим, только лёгкая хрипота выдавала недавний срыв. - Пока твой Иванов сюда весь класс не притащил.
- А ты? - тихо спросила Адель, придерживая пальцами края огромных рукавов худи.
- Я зайду с другой стороны через пару минут.И кофту не снимай, пока до палатки не дойдёшь, - Вика развернулась спиной, давая понять, что разговор окончен, и бесшумно скрылась за густыми ветками малинника.
---
Шорох Викиных шагов быстро стих. Адель осталась стоять одна в глухой темноте, слушая, как где-то далеко Илья снова выкрикивает её имя. Земля под ногами казалась зыбкой, словно её только что выдернули из привычной, понятной реальности и бросили куда-то, где старые правила больше не действовали.
Она медленно пошла обратно, ориентируясь на отсветы костра, мелькавшие между деревьями.
Каждый шаг давался с трудом. Адель инстинктивно прижала руки к груди, еще сильнее укутываясь в огромную худи. Ткань, нагретая Викиным телом, плотно прилегала к коже, и этот контраст - ледяной воздух, бьющий в лицо, и чужое, обжигающее тепло, оставшееся на одежде - кружил голову. Запах Вики теперь был повсюду. Он казался слишком интимным, слишком осязаемым доказательством того, что всё произошедшее ей не привиделось.
Вику выворачивает наизнанку. Вика не может смотреть на неё с кем-то другим.
От этой мысли внутри у Адель поднималась странная, пугающая волна - смесь облегчения и паники. Ей хотелось остановиться, спрятать лицо в этот широкий воротник и просто перевести дыхание, но свет лагеря становился всё ближе. Нужно было возвращать маску. Срочно придумывать, что сказать Илье, как спрятать дрожащие пальцы и сделать вид, что ничего не случилось. Адель остановилась у самой границы леса, там, где тьма смешивалась с оранжевыми отсветами огня, сделала глубокий, судорожный вдох, пытаясь унять стук сердца, и только после этого шагнула на освещённую поляну.
---
Адель возвращалась к лагерю как в тумане. Огромная чёрная кофта Вики грела плечи, но внутри всё равно всё дрожало. Она вышла на освещённую поляну как раз в тот момент, когда Илья собирался углубиться в чащу.
- О, Адель! Ну слава богу, а то я уже испугался, - парень с облегчением выключил фонарик и шагнул к ней. - Ты где была? Ого, а это чьё?
Он удивлённо опустил взгляд на безразмерную худи, которая сидела на Адель как мешок.
- Нашла у палаток - глухо соврала Адель, не глядя ему в глаза, и прошла мимо к костру. Ей было неловко перед Ильёй, но сейчас любая ложь казалась лучше правды.
Она опустилась на бревно рядом с Настей. Подруга тут же повернула голову. Настя скользнула взглядом по огромной чёрной ткани, вдохнула воздух, в котором отчётливо улавливался горьковатый шлейф Викиного парфюма, и всё поняла за секунду. Но, как и обещала себе, не произнесла ни слова. Вместо этого Настя просто молча подвинулась ближе, прижимаясь своим плечом к плечу Адель, делясь теплом и беззвучно прикрывая её от расспросов.
Минут через пять из темноты с противоположной стороны лагеря ленивой походкой вышла Вика. Она шла, засунув руки в карманы джинсов, слегка поёживаясь от холода в одной футболке, но её лицо снова было безупречной каменной маской. Катя тут же подбежала к ней с какими-то вопросами, но Вика лишь коротко отмахнулась.
Перед тем как сесть на своё прежнее место, Николаева на секунду подняла глаза.Сквозь летящие искры костра их взгляды встретились в последний раз за эту ночь. На Вике не было тёплой кофты, на Адель - её фальшивой улыбки. Между ними оставалось метров десять поляны и тридцать человек одноклассников, но обе они знали: маски сброшены. И этот секрет, спрятанный в складках огромного чёрного худи, теперь принадлежал только им двоим.