Ты причина по которой треки грустно звучат

Я всегда любила ездить к Вале за город.

Наверное, не столько из-за самого дома, сколько из-за ощущения, которое появлялось каждый раз, стоило свернуть с трассы.

Москва оставалась где-то позади.

Исчезали бесконечные машины, светофоры, шум.

И появлялись деревья.

Высокие сосны, ещё голые после зимы, редкие фонари и широкая дорога, уходящая в глубь посёлка.

— Ну всё, — довольно сказала Валя, сворачивая на знакомую улицу. — Добро пожаловать в цивилизацию.

Я тихо рассмеялась.

— По-моему, это как раз наоборот.

— Не придирайся.

Машина плавно остановилась возле большого двухэтажного дома.

Я вышла первой и вдохнула прохладный вечерний воздух.

Тихо.

Настолько тихо, что после Москвы это даже казалось непривычным.

— Пошли уже, — Валя достала наши сумки из багажника. — Пока мама не решила, что мы где-нибудь по дороге сбежали.

Она открыла калитку, и мы вошли во двор.

Дом выглядел именно таким, каким я его запомнила.

Большой.

Светлый.

Без показной роскоши, хотя было понятно, что на его строительство потратили далеко не маленькие деньги.

Повсюду горел тёплый свет.

В окнах уже виднелась гостиная.

И почему-то каждый раз мне казалось, что здесь намного уютнее, чем должно быть в таком большом доме.

Едва мы успели открыть дверь, как из прихожей послышался знакомый голос.

— Наконец-то.

Тётя Ирина первой вышла нас встречать.

Она сразу же крепко обняла Валю, а потом, улыбнувшись, притянула к себе и меня.

— Ника, здравствуй, солнышко.

— Здравствуйте.

— Совсем пропала.

— Работа...

Она только махнула рукой.

— Работа никуда не денется.

А вот ты к нам приезжаешь слишком редко.

Я виновато улыбнулась.

— Исправлюсь.

— Надеюсь.

Из гостиной вышел дядя Андрей.

Высокий, спокойный, как и всегда.

Он никогда не был особенно эмоциональным человеком, но при виде меня всё равно тепло улыбнулся.

— Здравствуй, Ника.

— Здравствуйте.

Он слегка приобнял меня за плечо.

— Рад тебя видеть.

— Я тоже.

Валя театрально всплеснула руками.

— Вот! Я же говорила.

Меня здесь любят больше, чем родную дочь.

Папа даже не задумался.

— Не больше.

Она победно улыбнулась.

— Одинаково.

— Вот это уже другое дело.

Мы все рассмеялись.

И именно за такие моменты я всегда любила приезжать сюда.

Здесь никогда не было ощущения, что ты кому-то мешаешь.

Будто тебя ждали.

По-настоящему.

— Девочки, проходите, — послышался ещё один спокойный голос.

Из кухни вышла Людмила Ивановна.

Она работала у семьи Вали уже много лет.

Всегда аккуратная.

С идеально собранными волосами.

В выглаженном фартуке.

Казалось, что за всё время нашего знакомства я ни разу не видела, чтобы хоть одна прядь выбилась из её причёски.

— Добрый вечер, Людмила Ивановна.

Она коротко кивнула.

— Добрый вечер, Ника.

Рада видеть.

И, как обычно, больше ничего.

Никаких объятий.

Никаких громких приветствий.

Но стоило мне снять куртку, как она спокойно добавила:

— Я поставила ваш любимый чай.

Он ещё горячий.

Я даже немного удивилась.

— Вы помните?

Она посмотрела на меня так, будто я спросила что-то совершенно очевидное.

— Конечно.

После чего развернулась и спокойно ушла обратно на кухню.

Валя тихо наклонилась ко мне.

— Она улыбается примерно раз в пять лет.

— Перестань.

— Нет, правда.

Я тихо засмеялась.

В этот момент Людмила Ивановна выглянула обратно.

— Валентина.

— Да?

— Если закончила обсуждать мою мимику, иди мой руки.

Ужин уже на столе.

Я не выдержала и рассмеялась.

Валя обречённо закатила глаза.

— Вот видишь?

Она всё слышит.

— Конечно слышу.

Идите уже.

Пока всё не остыло.

Я снова поймала себя на мысли, что этот дом действительно был особенным.

Здесь каждый любил по-своему.

Кто-то — крепкими объятиями.

Кто-то — спокойной улыбкой.

А кто-то просто запоминал, какой чай ты любишь, и молча ставил чайник за несколько минут до твоего приезда.

К тому моменту, как мы закончили ужинать, Людмила Ивановна уже начала собирать тарелки со стола.

— Людмила Ивановна, оставьте, мы сами, — сразу сказала Валя.

Та только спокойно посмотрела на неё.

— Нет.

— Почему?

— Потому что у вас гости.

— Мам, скажи ей.

Тётя Ирина только улыбнулась.

— Даже не пытайся.

Если Людмила Ивановна что-то решила, спорить бесполезно.

Валя обречённо подняла руки.

— Видишь? У меня дома вообще нет никаких прав.

— Наконец-то признала, — спокойно ответил дядя Андрей.

Я невольно рассмеялась.

Людмила Ивановна едва заметно улыбнулась уголком губ, собрала последние тарелки и направилась в сторону кухни.

Через несколько минут она вернулась уже без фартука.

— Доброй ночи.

— Уже домой? — спросила Валя.

— Да.

До понедельника.

— Хорошо, Людмила Ивановна.

Спасибо.

Она только коротко кивнула, пожелала всем хорошего вечера и ушла.

В доме стало как-то... тише.

Будто после закрывшейся входной двери вечер наконец стал совсем домашним.

Тётя Ирина поставила на стол чайник.

Дядя Андрей достал из буфета небольшую коробку с печеньем.

Мы все пересели чуть ближе друг к другу.

Разговоры стали совсем неспешными.

Обо всём.

И ни о чём одновременно.

Сначала вспоминали какие-то смешные случаи.

Потом Валя рассказывала истории с работы.

Я слушала, иногда смеялась, иногда что-то добавляла.

В какой-то момент тётя Ирина посмотрела на меня чуть внимательнее.

— Как ты сейчас?

Я сразу поняла, о чём она.

Не о работе.

Не о бизнесе.

Не о жизни вообще.

Она спрашивала совсем о другом.

Я ненадолго задумалась.

— Уже лучше.

Она кивнула.

Не перебивая.

Не торопя.

— Время помогает?

— Наверное.

Иногда помогает.

Иногда нет.

За столом повисла короткая тишина.

Неловкой она не была.

Скорее... уважительной.

Будто никто не хотел лезть туда, куда я сама ещё не была готова пустить.

— Валя рассказывала, что вы больше не вместе, — осторожно сказал дядя Андрей.

Я медленно кивнула.

— Да.

— Тяжело?

Я опустила взгляд на кружку.

— Было.

Очень.

Но... иногда люди просто перестают смотреть в одну сторону.

Никто никого не предавал.

Никто никому не хотел сделать больно.

Просто в какой-то момент мы поняли, что дальше каждому нужно идти своей дорогой.

Наверное.

Тётя Ирина мягко накрыла мою руку своей ладонью.

— Такое тоже бывает.

Главное — не винить себя всю жизнь.

Я слабо улыбнулась.

Если бы всё было настолько просто.

— Сейчас уже легче, — тихо сказала я.

— Работа спасает?

— Иногда.

Иногда, наоборот, заставляет думать ещё больше.

— А Валя сказала, что ты затеяла какой-то очень серьёзный проект.

Я улыбнулась уже чуть увереннее.

Эта тема была намного проще.

— Да.

Есть одна идея.

Очень давно.

Просто раньше она казалась слишком большой.

Дядя Андрей слегка улыбнулся.

— Самые хорошие идеи почти всегда кажутся слишком большими.

Я посмотрела на него.

— Правда?

— Конечно.

Если мечта не пугает — скорее всего, это не мечта.

Я тихо усмехнулась.

— Тогда у меня всё по плану.

Потому что мне страшно почти каждый день.

За столом снова раздался смех.

И впервые за долгое время я почувствовала, что могу говорить о будущем без страха сглазить его.

Без ощущения, что кто-то сейчас начнёт считать мои деньги.

Или убеждать, что есть идеи поумнее.

Они просто слушали.

Задавали вопросы.

Иногда шутили.

Иногда искренне интересовались тем, что для меня действительно важно.

И, наверное, именно этого мне так не хватало последние несколько месяцев.

— Так что за идея? — с интересом спросила тётя Ирина, сделав глоток чая. — Валя только сказала, что ты что-то грандиозное задумала. На этом её рассказ закончился.

— Потому что я сама хотела послушать, — тут же возмутилась Валя. — Она мне тоже ничего толком не рассказывала.

Я невольно улыбнулась.

— На самом деле... всё довольно просто.

— Самые непростые идеи обычно именно так и начинаются, — усмехнулся дядя Андрей.

Я на секунду задумалась, собираясь с мыслями.

— Я не хочу открывать просто книжный магазин.

Повисла небольшая пауза.

— Их и так много. Люди заходят, покупают книгу и уходят. Иногда даже не успевают толком посмотреть, что стоит на полках. Мне же хочется сделать место, в которое будут приходить не только за покупкой.

Я чуть улыбнулась самой себе.

— Хочется, чтобы люди приходили... задерживаться.

Валя молча кивнула, показывая, чтобы я продолжала.

— Я представляю это место очень живым. Чтобы человек мог прийти один после работы, взять книгу, заказать кофе и просто посидеть пару часов. Чтобы никто его не торопил. Чтобы не было ощущения, что он занимает чей-то столик.

Я сама уже будто видела это помещение перед глазами.

Большие окна.

Стеллажи до самого потолка.

Тёплый свет.

Мягкие кресла.

Запах свежемолотого кофе.

И тихая музыка где-то совсем на фоне.

— А ещё мне очень хочется сделать небольшой зал для мероприятий.

Не огромный.

Такой... уютный.

Чтобы туда помещалось человек тридцать-сорок.

Можно будет приглашать писателей.

Редакторов.

Переводчиков.

Проводить презентации новых книг.

Литературные вечера.

Обсуждения.

Даже небольшие мастер-классы для начинающих авторов.

Я посмотрела на родителей Вали.

Они внимательно слушали.

Не перебивая.

Не отвлекаясь.

И мне почему-то стало ещё легче говорить.

— Мне всегда казалось немного несправедливым, что человеку, который только начинает писать, очень сложно понять, что делать дальше. Куда идти. Кому отправлять рукопись. Как вообще работает издательский мир.

Я слегка пожала плечами.

— А я ведь всё это уже видела.

Работала в издательстве.

Общалась с редакторами.

Понимаю, как всё устроено хотя бы с одной стороны.

Поэтому хочу договориться со своим бывшим издательством о сотрудничестве. Чтобы можно было проводить встречи, рассказывать людям, как устроена эта сфера. Может быть, кто-то благодаря этому вообще не бросит писать после первого отказа.

Я замолчала.

На секунду.

— Не знаю... Мне очень хочется, чтобы это место было не про деньги.

Конечно, оно должно приносить прибыль. Иначе долго не проживёт.

Но если выбирать между тем, чтобы заработать ещё немного, или сделать людям место, куда хочется возвращаться...

Я бы выбрала второе.

За столом снова стало тихо.

Первой заговорила тётя Ирина.

— Знаешь...

Она улыбнулась.

Очень тепло.

— Я бы сама туда ходила.

Я тихо рассмеялась.

— Правда?

— Конечно.

Я вообще люблю такие места. Чтобы не было ощущения, что тебя торопят. Можно взять кофе, открыть книгу, сесть у окна и забыть про время.

Она мечтательно улыбнулась.

— И если бы ещё иногда там проходили встречи с авторами...

Это вообще было бы замечательно.

— Вот именно этого я и хочу, — почти сразу ответила я. — Чтобы туда хотелось приходить не потому, что нужно купить книгу. А потому что там просто... хорошо.

— Мне кажется, — задумчиво сказал дядя Андрей, — ты продаёшь не книги.

Я удивлённо посмотрела на него.

— А что тогда?

Он слегка улыбнулся.

— Атмосферу.

Воспоминания.

Ощущение спокойствия.

Люди будут покупать книги где угодно.

Но возвращаться они будут туда, где им однажды стало хорошо.

Я даже не сразу нашлась, что ответить.

Наверное...

Именно это я и пыталась объяснить всё это время.

Просто у него получилось сказать это одной фразой.

— Мне очень нравится эта идея, — снова заговорила тётя Ирина. — Правда. Она какая-то... искренняя. Сейчас очень много заведений открывают только потому, что это выгодно. А ты, кажется, сначала думаешь о людях, а уже потом о прибыли.

— Наверное, потому что мне самой очень хотелось бы иметь такое место, — честно призналась я. — Я бы сама сидела там почти каждый день.

Валя тихо хмыкнула.

— То есть ты сейчас открываешь бизнес исключительно для себя?

— Немножко.

Мы рассмеялись.

— Ну и для других таких же книжных сумасшедших.

— Тогда успех практически гарантирован, — улыбнулся дядя Андрей. — Самые хорошие проекты рождаются именно так. Когда человек делает то, чего самому когда-то не хватало.

Я поймала себя на мысли, что впервые рассказываю о своей идее людям, которые не пытаются посчитать будущую прибыль, не предлагают срочно всё изменить и не убеждают выбрать что-то «надёжнее».

Они просто слушали.

И почему-то именно это заставляло меня верить в свою мечту ещё сильнее.

— А вообще... — с лёгкой улыбкой начала тётя Ирина. — Как у вас с Гришей?

Я почему-то сразу смутилась.

Не потому что вопрос был неудобным.

Просто... я никогда особо не рассказывала о своих отношениях. Ни с кем.

Даже Вале далеко не всё.

Поэтому сейчас как-то непривычно было говорить об этом вслух.

— Всё хорошо, — тихо ответила я, улыбнувшись.

— Очень хорошо.

Валя тут же посмотрела на меня с хитрой улыбкой.

— Вот это уже интересно.

Я тихо усмехнулась.

— Что?

— Потому что раньше ты на подобные вопросы отвечала максимум двумя словами.

«Нормально».

«Всё хорошо».

«Не знаю».

А сейчас у тебя уже улыбка до ушей.

Я закатила глаза.

— Не преувеличивай.

— Да я вообще молчу.

Она подняла руки, будто сдаваясь.

— Просто констатирую факт.

За столом тихо засмеялись.

Я опустила взгляд в кружку.

— Просто...

Мне правда спокойно рядом с ним.

Наверное, это самое правильное слово.

Спокойно.

Я никогда раньше не думала, что это настолько важное чувство.

Не бабочки.

Не какие-то вечные эмоциональные качели.

Не переживания.

А именно спокойствие.

Когда ты знаешь, что человек рядом.

И этого уже достаточно.

Тётя Ирина слушала очень внимательно.

Даже не перебивая.

— Он никогда не пытался меня переделать.

Не говорил, что мне стоит стать другой.

Что я слишком много работаю.

Или слишком мало отдыхаю.

Он может поворчать, если я опять сижу за ноутбуком до трёх ночи.

Но потом просто приносит мне чай.

И садится рядом.

Иногда вообще молча.

Просто потому что понимает, что сейчас мне это нужнее любых разговоров.

Я улыбнулась, вспоминая это.

— Или, например... когда я начала заниматься магазином.

Он ведь вообще ничего в этом не понимает.

Абсолютно.

Но всё равно ездит со мной смотреть помещения.

Слушает мои рассказы про какие-то книжные полки, освещение, мебель, поставщиков...

Хотя я прекрасно понимаю, что половину слов он даже не запоминает.

Валя рассмеялась.

— Зато потом честно говорит: «Ничего не понял, но выглядит красиво».

— Именно.

Я тоже рассмеялась.

— И знаешь...

Мне почему-то этого достаточно.

Не нужно, чтобы человек разбирался во всём, чем живу я.

Мне важно только то, что ему интересно слушать.

Потому что это важно для меня.

Дядя Андрей задумчиво кивнул.

— Это хорошее качество.

Я кивнула в ответ.

— Наверное...

Иногда мне кажется, что он радуется моим маленьким победам даже сильнее меня самой.

Когда я нашла первое помещение, он улыбался так, будто сам его построил.

Когда я выбирала машину, он радовался больше, чем я.

Когда мне что-то удаётся...

Он всегда первый, кто говорит, что гордится мной.

Я ненадолго замолчала.

— И это очень странное чувство.

Потому что раньше...

Я как будто всё время старалась кому-то что-то доказать.

Родителям.

Преподавателям.

Коллегам.

Даже самой себе.

А рядом с ним...

Мне ничего не нужно доказывать.

Я просто могу быть собой.

— Вот поэтому ты и стала спокойнее, — неожиданно сказала Валя.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Правда?

— Конечно.

Она пожала плечами.

— Я же тебя знаю почти всю жизнь.

Раньше ты всё время куда-то бежала.

Всегда была напряжённой.

Будто ждала, что сейчас обязательно что-нибудь случится.

А сейчас...

Она тепло улыбнулась.

— Сейчас ты наконец-то научилась жить.

Не существовать.

Не выживать.

А именно жить.

Я почувствовала, как внутри вдруг стало очень тепло.

Потому что...

Наверное, она была права.

Тётя Ирина тоже улыбнулась.

— Артём, кстати, тоже часто про Гришу рассказывает.

Я подняла взгляд.

— Да?

— Конечно.

Не так давно сидел у нас, рассказывал какую-то смешную историю про них.

По-моему, они опять что-то не поделили в студии.

Или спорили о музыке.

Я тихо рассмеялась.

— Это очень на них похоже.

— Но знаешь, что мне больше всего запомнилось?

Я вопросительно посмотрела на неё.

— Артём сказал одну фразу.

«Если Гриша считает человека своим — он за него будет до конца».

За столом на секунду стало тихо.

Я опустила взгляд.

Не потому что мне стало неловко.

А потому что...

Я уже успела это почувствовать.

Не в красивых словах.

Не в подарках.

Не в громких поступках.

А в мелочах.

В том, как он держал меня за руку, когда видел, что я начинаю нервничать.

В том, как молча приезжал, если понимал, что день у меня не задался.

В том, как искренне радовался каждой моей победе.

И почему-то именно из таких маленьких вещей постепенно складывалось ощущение дома.

Я улыбнулась сама себе.

— Мне кажется...

Я действительно очень счастливый человек.

Мы ещё немного посидели за столом, пока чай постепенно остывал, а разговор сам собой становился тише.

Тётя Ирина первой вернулась к тому, с чего всё началось.

— Так всё-таки, Ника, — она мягко улыбнулась. — С машиной у тебя как?

Я на секунду замялась, потом кивнула.

— Всё уже оформила сегодня.

— Уже?

Валя тут же повернулась ко мне, прищурившись.

— Ты мне не говорила.

— Потому что это буквально сегодня решилось, — пожала я плечами. — Внесла часть оплаты, дальше просто ожидание.

Дядя Андрей одобрительно кивнул.

— Ну это серьёзно.

— Поздравляю, — добавила тётя Ирина. — Это важный шаг.

Я чуть улыбнулась.

— Спасибо.

Валя хмыкнула.

— Всё, теперь ты официально человек, которого вообще невозможно застать дома.

— Я и так была такой, — ответила я.

— Нет, теперь ещё хуже, — она засмеялась.

Мы ещё немного посмеялись, и как-то постепенно разговор снова стал обычным, домашним.

⸻

Позже, когда ужин уже закончился, мы разошлись по комнатам.

Как всегда, я осталась у Вали.

И как всегда — в одной комнате.

— Ты вообще когда-нибудь перестанешь ко мне переселяться? — спросила она, бросая подушку на кровать.

— Нет.

— Печально.

— Тебе просто нравится, что я рядом.

— Самообман.

Мы одновременно засмеялись.

Комната у неё была привычной — тёплый свет, чуть приоткрытое окно, какие-то вещи на стуле, косметика на столе. Всё как всегда. И от этого становилось спокойно.

Мы легли почти одновременно.

Минуту молчали.

Потом Валя первой нарушила тишину.

— Слушай...

— М?

— Артём опять со своими идеями.

Я повернула голову.

— Какими?

Она фыркнула.

— Он решил, что нам срочно нужен отпуск.

— Звучит ужасно.

— Вот именно.

— Куда?

— Мальдивы.

Я усмехнулась.

— Конечно.

— Я серьёзно.

Он уже скидывает мне отели, виллы, какие-то маршруты...

Я даже не успеваю всё смотреть.

— И что ты?

— А я делаю вид, что сопротивляюсь.

Она повернулась ко мне.

— Но если честно...

Он очень старается.

Слишком.

Я тихо хмыкнула.

— Знакомо.

— Гриша?

— Угу.

Валя улыбнулась в темноте.

— Мужчины одинаковые.

— Абсолютно.

Мы засмеялись тихо, чтобы не разбудить дом.

⸻

Потом она чуть тише добавила:

— Иногда мне кажется, что Артём слишком боится меня потерять.

Я повернулась к ней.

— В смысле?

— Он постоянно что-то делает.

Планирует.

Придумывает.

Ставит нас в какие-то поездки, встречи, события.

Как будто если мы остановимся — всё исчезнет.

Я молчала, слушая.

— А я просто... — она пожала плечами. — Иногда хочу, чтобы всё было спокойно. Без гонки.

Она усмехнулась.

— Хотя звучит странно, да?

— Нет, — ответила я тихо. — Не странно.

⸻

В комнате снова стало тихо.

Я смотрела в потолок и думала, что понимаю её.

И, наверное, слишком хорошо.

— Знаешь, — сказала она спустя пару секунд. — Я иногда переживала.

— О чём?

— Что у тебя появится Гриша.

И ты исчезнешь.

Я повернулась к ней.

— Почему?

— Ну так бывает.

Люди влюбляются.

И всё остальное как будто перестаёт существовать.

Она замолчала.

Потом тихо добавила:

— Но ты не исчезла.

Я почувствовала, как внутри что-то мягко сжалось.

— И это очень важно, — продолжила Валя. — Потому что я всё ещё здесь. И ты всё ещё здесь.

Я улыбнулась в темноте.

— Я никуда не денусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

⸻

Она чуть подтянула одеяло и выдохнула.

— Тогда ладно.

— Тогда спим?

— Спим.

И комната снова стала тихой.

Но уже не пустой.