Часть 8. Сорванные маски
Бан Чан не успокоился. Слишком много совпадений указывало на «Эдем». Он продолжил копать, и Сынмин понял: их время истекает. В ту ночь он сбросил все маски.
Он запер дверь своей комнаты на все замки, отошёл от окна и посмотрел на Чонина. Перед студентом стоял уже не добрый доктор, а холодный, расчётливый хищник. Он методично сжигал бумаги, выливал в раковину реактивы и собирал дорожную сумку.
- Почему ты не убил меня тогда, в клинике? - тихо спросил Чонин, сжимаясь на краю кровати. Он дрожал, но уже не от страха - скорее от осознания неизбежности.
Сынмин замер. Он отложил сумку, подошёл к кровати и опустился перед Чонином на колени. Его лицо впервые было не хищным. Оно было измождённым, обнажённым, почти человеческим.
- Потому что ты сломал мою систему, Чонин, - выдохнул Сынмин, беря его холодные ладони в свои. - Ты должен был стать моим главным экспонатом. Идеальной улыбкой в коллекции, венцом моего искусства. Я уже представлял, как буду хранить тебя в стекле. Но когда я смотрю на тебя, я чувствую тепло. Мне не хочется ломать. Мне хочется прятать. Я впервые почувствовал что-то настоящее. Мне плевать на все зубы мира, если они не твои.
Чонин смотрел на него, и внутри всё переворачивалось. Он понимал, что это психоз, безумие, болезнь. Но он также понимал, что в объятиях этого монстра он чувствует себя нужным, любимым, единственным. Они были идеальной парой уродов.