1. искусство
Пальцы скользили по клавишам широкого пианино. До-ре, слышалось от инструмента, еще были слышны нежные касания и постукивание ногой, так Вика набивала ногой себе ритм. Она была сосредоточена на белых-черных полосках, что выдавали звучание на весь зал, но кое-что ее все таки отвлекало. Точнее, кое-кто. На переднем ряду актового зала нагло развалилась кучерявая девушка, то и дело что доставая с кармана телефон и снимая пианистку. Имении ее брюнетка не знала, и знать не хотела. Правда, ее хотелки никто не спрашивал, и после прекрасного исполнения мелодии, кудрявая сама подошла к другой.
-Классно играешь, - Она облокотилась об инструмент. - Я Адель, мы завтра тут тоже выступаем. А ты?
-Мне плевать. - Грубо отрезала Николаева, снова падая глазами в клавиши. Ее ладони снова поднялись к ним, и пальцы с невероятной нежностью начали играть что-то новое. Кучерявая продолжала пялиться на незнакомку, вслушиваясь в необычное звучание.
-Это прекрасно. - Зааплодировала Адель, улыбаясь во все свои 32 зуба. - Великолепно! Сколько ты училась этому?
- Послушай, хамка, - Виктория поднялась с табурета, с синей обивкой, и подхватила рюкзак, все это время стоявший на полу.- искусство не может быть прекрасным, это искусство. Неуч.
С этими резкими словами Николаева спустилась по лестнице со сцены, уходя мимо рядов к выходу. За это время девушка так и не посмотрела на зрительницу, что тах восхищалась ее игрой. Адель Шайбакова была местной хулиганкой и занозой в заднице. В творческом училище занималась танцами, ею восхищались все, кроме некоторых личностей. И как бы кудрявая не станцевала, чтобы не вытворила, ее несомненно хвалили.
Виктория Николаева была пианисткой, где все было строго. Сыграй не так - и получишь по затылку, случайно ошибись и ты уже вылетаешь из класса вон. Поэтому личной жизни у музыкантов не могло быть, и как говорила Анна Антоновна: «Нужно влюбиться один раз в своей жизни — в музыку. А если посмеешь полюбить кого-то еще, считай изменой инструменту. Для вас это грех.»
Брюнетка считала женщину мудрой, ведь той уже под шестьдесят лет, и она явно знает что такое жизнь.
Актовые зал училища был большим: огромная сцена с красными кулисами, как в театре, больше двух ста зрительских мест, ковровая дорожка. Внутри него стоял запах свежести и чего-то нового, хотя ему было больше десяти лет. На бежевых стенах висели фотографии выпускников прошлых лет и учеников, которых называли «гордость школы». На них была изображена и Вика, что побеждала в каждом конкурсе где участвовала, ведь знала свое дело и жила им, как следовала каждому музыканту. Никаких друзей, никаких отношений и даже простых знакомых. Шайбакова была ее противоположностью, танцы для нее страсть и выпуск своих эмоций. У нее была бурная личная жизнь, очень много подруг, что уж говорить про знакомых. Совсем не то, что могло бы случиться с брюнеткой.
-Остановись, пианистка! - Кричала в след Адель, ускоряя свой шаг и догоняя ее. - Давай дружить? - В ее глазах промелькнула надежда.
-Не иди за мной. - Ругалась Николаева, не смотря на другую. - Я занята.
-Я не иду за тобой, - На ходу выдумывала танцовщица. -нам в одну сторону.
-Я иду в корпус для музыкантов, проваливай отсюда. - Вика остановилась и посмотрела на преследовательницу. - Ты русский язык не знаешь?
- Yes! - Кучерявая захохотала, смотря в глаза той. - Может мне тоже в корпус доя музыкантов надо.
-Зачем тебе туда. - Темноволосая специально ставила акцент на "тебе", прямо унижая ее. - Проваливай, я серьезно.
-Давай будем дружить, тогда уйду. - Шайбакова сделала шаг ближе к пианистке. - Просто дружить.
-Предложи кому-то другому, если тебе нету с кем общаться. - Николаева продолжила идти в сторону своего корпуса. - Я плохой вариант.