Между нами ничего

С момента похорон прошло уже несколько дней.

Они тянулись странно — не быстро и не медленно, а будто вне привычного времени. Каждый день был похож на предыдущий, и в то же время внутри меня что-то постепенно менялось.

Утро встретило меня иначе, чем раньше.

Наверное, за это время я проснулась и не почувствовала той тяжести, которая раньше будто лежала прямо на груди.

Мысли всё ещё были.

Конечно.

Папа никуда не исчез из моей памяти.

Я всё ещё иногда вспоминала больницу.

Похороны.

Наш дом.

Его голос.

Его руки.

Но теперь эти воспоминания больше не накрывали меня целиком.

Они просто приходили.

И уходили.

Постепенно.

Потихоньку.

Наверное, это и было началом принятия.

Не забыть.

Не перестать любить.

А просто научиться жить дальше, понимая, что человека больше нет рядом.

Я медленно поднялась с кровати и несколько минут просто сидела, смотря в окно.

На улице было солнечно.

Обычное летнее утро.

Люди куда-то спешили.

Машины проезжали по дороге.

Где-то лаяла собака.

Жизнь продолжалась.

И это больше не казалось мне несправедливым.

Мне тоже хотелось продолжать.

⸻

Из кухни доносился невероятный запах.

Я ещё не успела полностью проснуться, а желудок уже предательски напомнил о себе.

Я вышла в коридор.

— Бабуль?

— Уже проснулась?

Её голос донёсся с кухни.

Я зашла внутрь.

И остановилась.

На столе стояла целая гора блинов.

Тонких.

Румяных.

С хрустящими краями.

Рядом были варенье, сметана, мёд, сгущёнка и свежие ягоды.

Я даже не смогла сдержать улыбку.

— Боже...

— Что?

Бабушка повернулась ко мне.

— Ты сколько их приготовила?

— А что?

Она пожала плечами.

— Вы с Гришей молодые. Вам есть надо.

Я рассмеялась.

— Бабушка, мы столько не съедим.

Из-за стола тут же послышался голос Гриши:

— Не говори за меня.

Я повернулась.

Он уже сидел на кухне с кружкой кофе.

Волосы ещё немного растрёпаны после сна, но выглядел он совершенно довольным жизнью.

— Я всё съем.

Бабушка одобрительно кивнула.

— Вот.

Наконец-то нормальный человек.

— Эй!

Я возмущённо посмотрела на неё.

— А я что?

— А ты вчера почти ничего не съела.

Гриша сразу посмотрел на меня.

— Вот.

Яся, тебе надо учиться слушаться бабушку.

— Вы что, сговорились?

Они переглянулись.

И одновременно улыбнулись.

Я закатила глаза.

— Прекрасно.

Я пришла на кухню, а тут уже семейный заговор.

⸻

Мы сели завтракать.

И буквально через несколько минут я поняла, что происходит что-то очень странное.

Бабушка и Гриша действительно нашли общий язык.

Причём настолько быстро, что иногда я вообще чувствовала себя лишней за собственным столом.

— А как вы вообще живёте? — спросила бабушка, накладывая себе ещё один блинчик.

Гриша спокойно ответил:

— Нормально. Уже обустроились, привыкли.

Я подняла взгляд от тарелки.

— Вообще-то Гриша всё ещё переставляет вещи по сто раз.

— Это называется «обживаешься», — невозмутимо сказал он.

— Это называется «не можешь определиться», — парировала я.

Бабушка улыбнулась.

— Значит, уют наводите.

— Я навожу, — уточнила я.

— А я просто мешаю, — добавил Гриша.

Я фыркнула.

— Очень великодушно с твоей стороны.

Они оба засмеялись.

А потом бабушка снова продолжила:

— А вы уже всё обустроили? Ничего не нужно докупать?

Гриша кивнул.

— Почти всё есть. Остались мелочи.

— Какие?

Я тут же вмешалась:

— Шторы.

Гриша посмотрел на меня.

— Мы уже выбрали шторы.

— Нет, мы выбрали «почти шторы».

— Это одни и те же шторы.

— Это разные шторы.

Бабушка рассмеялась.

— Вы как дети.

Я улыбнулась.

Наверное, она была права.

И мне нравилось это ощущение.

После стольких тяжёлых дней сидеть за столом, слушать их разговоры и смеяться над какой-то совершенно глупой ерундой казалось почти роскошью.

Я иногда всё ещё чувствовала неловкость.

Когда бабушка слишком прямо спрашивала о наших отношениях.

Когда Гриша начинал шутить.

Когда они оба вдруг обсуждали нас так, будто всё уже давно решено.

Но теперь это была не та неловкость, от которой хотелось спрятаться.

Скорее приятное смущение.

Живое.

Тёплое.

Настоящее.

Я смотрела на них и думала, насколько странно всё устроила жизнь.

Ещё совсем недавно я боялась потерять единственного родного человека.

А теперь за одним столом сидели люди, которые становились моей новой семьёй.

Не заменяя папу.

Не стирая прошлое.

Просто добавляя в мою жизнь что-то новое.

И, наверное, именно это помогало мне постепенно дышать свободнее.

Я посмотрела на Гришу.

Он как раз что-то рассказывал бабушке, активно жестикулируя.

Она внимательно слушала, иногда перебивая его вопросами.

И я снова улыбнулась.

Честно говоря, по сравнению с последними днями мой аппетит сегодня словно решил наверстать всё сразу.

Я уминала блин за блином.

Один.

Второй.

Третий.

Потом сама перестала считать.

Гриша сначала просто наблюдал за мной с улыбкой, а потом, кажется, окончательно решил, что это лучшее зрелище за всё последнее время.

Он ничего не говорил.

Не спрашивал, почему я столько ем.

Не пытался остановить.

Наоборот — каждый раз, когда я тянулась за следующим блином, его взгляд становился только довольнее.

Будто для него это было маленькой победой.

После нескольких дней, когда я почти ничего не могла в себя запихнуть, нормальный аппетит действительно казался хорошим знаком.

Бабушка, однако, смотрела на меня немного иначе.

Сначала просто молча наблюдала.

Потом перевела взгляд на мою тарелку.

Потом снова на меня.

Я заметила это, но решила не придавать значения.

В конце концов, что такого?

Я просто была голодная.

Когда я потянулась за очередным блином, бабушка наконец не выдержала.

— Ясь...

— М?

Я подняла на неё взгляд, уже намазывая блин сгущёнкой.

— А почему ты сегодня так много ешь?

Я пожала плечами.

— Потому что вкусно.

И совершенно спокойно продолжила завтрак.

На несколько секунд стало тихо.

Но потом я заметила, что бабушка почему-то начала улыбаться.

Необычно.

Слишком хитро.

Я нахмурилась.

— Что?

— Ничего.

— Бабуль...

Я прищурилась.

— Почему ты так улыбаешься?

Она посмотрела сначала на меня.

Потом на Гришу.

Потом снова на меня.

И совершенно спокойно произнесла:

— А ты не думаешь, что беременна?

Я застыла.

Блин в руке так и остался висеть над тарелкой.

Кажется, в этот момент перестали работать вообще все функции моего организма.

Я медленно моргнула.

Раз.

Другой.

— Чего?!

Голос сорвался настолько высоко, что даже Гриша рассмеялся.

Я резко повернулась к нему.

А он...

Он тоже улыбался.

Причём совершенно спокойно.

Без паники.

Без испуга.

Скорее с выражением человека, которого только что застали врасплох неожиданной, но почему-то совершенно логичной мыслью.

— Гриша!

— Что?

Он поднял руки, будто защищался.

— Я ничего не сказал.

— Но ты улыбаешься!

— Потому что бабушка сказала это настолько прямо, что я вообще не ожидал.

Я возмущённо посмотрела на неё.

— Бабушка!

Она совершенно невозмутимо пожала плечами.

— А что такого?

— Как что такого?!

Я почувствовала, как щёки начинают гореть.

— Почему ты вообще об этом подумала?!

— Ты несколько дней почти ничего не ела.

А сегодня вдруг блины исчезают один за другим.

Она задумчиво посмотрела на мою тарелку.

— Логика есть.

— Нет здесь никакой логики!

Гриша тихо рассмеялся.

— Вообще-то...

Я резко повернулась к нему.

— Только попробуй.

Он тут же сделал серьёзное лицо.

— Я молчу.

Но через секунду всё-таки добавил:

— Хотя вопрос интересный.

— Гриша!

Я закрыла лицо ладонями.

Хотелось просто провалиться сквозь пол.

Бабушка продолжала спокойно пить чай, словно не только что устроила мне эмоциональную катастрофу посреди завтрака.

А Гриша вдруг задумался.

По-настоящему.

Он посмотрел на меня.

Потом на мою тарелку.

Потом снова на меня.

И в его взгляде не было ни страха, ни растерянности.

Только удивление.

И какая-то очень тёплая улыбка.

— Ну...

Тихо произнёс он.

— Если честно...

Он сделал небольшую паузу.

— Я бы не испугался.

Я медленно убрала ладони от лица.

— Что?

— Ну, если вдруг...

Он пожал плечами.

— Я бы не испугался.

Я несколько секунд просто смотрела на него.

И почему-то от этих слов стало ещё неловче.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Он улыбнулся.

— Конечно, это было бы неожиданно.

Очень.

Но...

Он снова посмотрел на меня.

— Я бы справился.

Бабушка довольно улыбнулась.

— Вот.

Наконец-то хоть один человек за этим столом говорит разумные вещи.

— Бабушка!

Я снова покраснела.

Гриша рассмеялся.

— Не переживай, Ясь.

Он легко коснулся моей руки.

— Никто тебя сейчас замуж насильно не выдаёт.

— Спасибо огромное.

Я закатила глаза.

— А то я уже начала переживать.

— Хотя...

Он хитро прищурился.

— Имя можно начать выбирать.

Я схватила салфетку и бросила её прямо в него.

— Замолчи!

Он поймал её на лету и громко рассмеялся.

Бабушка тоже не выдержала.

И через несколько секунд мы уже смеялись втроём.

А я всё ещё чувствовала, как горят щёки.

Но где-то глубоко внутри, несмотря на весь этот ужас и смущение, одна мысль всё-таки задержалась.

Конечно, последние несколько дней я действительно чувствовала себя странно.

Апатия.

Постоянная усталость.

Совершенное отсутствие желания что-либо делать.

Иногда меня тошнило.

Периодически болела голова.

Бывало, что я могла несколько часов просто лежать и смотреть в одну точку, совершенно не понимая, чем вообще хочу заняться.

Но всё это казалось мне абсолютно объяснимым.

Умер папа.

Я пережила похороны.

Два дня практически не ела.

Почти не спала.

Постоянно находилась в состоянии стресса.

Конечно, мой организм рано или поздно должен был отреагировать.

Поэтому мысль о беременности даже близко не приходила мне в голову.

До сегодняшнего утра.

До одной совершенно невинной бабушкиной фразы.

Теперь же она почему-то засела в голове и никак не хотела уходить.

Я посмотрела на свою тарелку.

Потом на бабушку.

Потом на Гришу.

Он продолжал спокойно разговаривать с ней, будто ничего особенного за этим столом вообще не произошло.

— А вы давно живёте самостоятельно? — спрашивала бабушка.

— Уже несколько лет.

— И совсем один?

— Раньше да.

Теперь, надеюсь, не совсем.

Он бросил на меня короткий взгляд.

Я тут же отвела глаза.

Вот же...

Как он вообще может так спокойно это говорить?

Я снова вспомнила его реакцию на бабушкин вопрос.

«Я бы не испугался».

Почему?

Почему его это совершенно не напугало?

Я украдкой посмотрела на него.

Гриша сидел напротив, спокойно пил кофе и слушал бабушку.

Ни тени тревоги.

Ни попытки отшутиться и закрыть тему.

Будто сама мысль о ребёнке не казалась ему чем-то ужасным.

И именно это заставило меня задуматься ещё сильнее.

Он действительно готов?

Прямо сейчас?

Создать со мной семью?

Жить вместе?

Просыпаться рядом?

Решать бытовые проблемы?

А если вдруг...

Я нервно сглотнула.

Нет.

Не надо забегать так далеко.

Для начала нужно хотя бы узнать правду.

Я попыталась представить две полоски.

И внутри всё странно перевернулось.

Страшно.

Очень.

Но вместе со страхом почему-то появилось ещё какое-то совершенно непонятное чувство.

Будто я стою на пороге чего-то огромного, что может изменить абсолютно всё.

Я снова посмотрела на Гришу.

Он как раз рассмеялся чему-то, что сказала бабушка.

И я невольно улыбнулась.

Неужели он действительно не испугался бы?

Эта мысль почему-то согревала.

Но одновременно пугала ещё больше.

Я опустила взгляд.

Нет.

Нужно проверить.

Просто проверить.

Без паники.

Без преждевременных выводов.

После завтрака я помогла бабушке убрать со стола, а потом мы ещё немного посидели на кухне.

Они с Гришей продолжали разговаривать.

Причём иногда мне казалось, что они уже обсуждают мою жизнь без меня.

— Она раньше вообще готовить не умела, — рассказывал Гриша.

Я возмущённо посмотрела на него.

— Эй!

— Что?

— Не выдавай меня.

Бабушка рассмеялась.

— А сейчас умеет?

— Сейчас отлично.

Гриша довольно улыбнулся.

— Особенно омлет.

— Потому что ты его любишь.

— Именно.

Я покачала головой, улыбаясь.

И именно в этот момент окончательно решила.

Сегодня я поеду к Ире.

Мы сделаем тест.

И только тогда я буду думать, что делать дальше.

Я дождалась, пока разговор немного стихнет, и поднялась из-за стола.

— Бабуль...

Она посмотрела на меня.

— Я сегодня съезжу к Ире.

— Хорошо.

Она кивнула.

— Только ненадолго.

— Конечно.

Гриша сразу посмотрел на меня.

— Я тебя отвезу.

Я на секунду замерла.

— Не надо.

— Почему?

— Просто хочу сама.

Он внимательно посмотрел на меня.

Кажется, хотел спросить что-то ещё.

Но не стал.

— Хорошо.

Он улыбнулся.

— Тогда напиши, когда приедешь.

Я кивнула.

— Напишу.

Я ушла в комнату собираться.

Закрыла за собой дверь.

И только там позволила себе глубоко вдохнуть.

Сердце снова начало биться быстрее.

Я открыла телефон.

Нашла переписку с Ирой.

Пальцы несколько секунд зависали над клавиатурой.

Потом я всё-таки написала:

«Ир, ты сегодня дома? Мне нужно к тебе. И... у меня есть одна очень странная просьба.»

Ответ пришёл почти сразу.

«После твоего "очень странная просьба" я уже боюсь. Приезжай.»

Я невольно улыбнулась.

А потом посмотрела на своё отражение в зеркале.

— Ладно...

Тихо сказала я самой себе.

— Проверим.

Потому что теперь я уже не могла просто сделать вид, что бабушка ничего не сказала.

А что, если две полоски действительно появятся?

Я собралась довольно быстро.

Наверное, потому что внутри уже появилось странное желание поскорее закончить с этой неизвестностью.

Я накинула лёгкую кофту, собрала волосы, проверила телефон и вышла в прихожую.

Гриша уже ждал меня там.

Он стоял возле двери, прислонившись плечом к стене, и, увидев меня, сразу улыбнулся.

— Уже?

— Угу.

Я кивнула.

— Я вызвала такси.

Он несколько секунд смотрел на меня.

— Ты точно нормально себя чувствуешь?

Я улыбнулась.

— Да.

Только к Ире съезжу.

Он словно хотел что-то спросить.

Но не стал.

Лишь подошёл ближе, осторожно обнял меня и легко поцеловал в лоб.

— Тогда напиши мне, когда приедешь.

— Хорошо.

Я уже собиралась открыть дверь, когда он вдруг снова потянул меня к себе.

На этот раз поцелуй оказался чуть дольше.

Тёплый.

Спокойный.

Совершенно обычный для нас.

Но почему-то сегодня от него внутри всё равно стало немного легче.

— Пока, Гриш.

— Пока, Ясь.

Я вышла из дома.

⸻

Такси приехало почти сразу.

Дорога до Иры заняла совсем немного времени.

Я смотрела в окно, почти не замечая улиц.

В голове всё ещё крутилась одна и та же мысль.

Тест.

Я сама не понимала, почему так нервничаю.

Я ведь почти была уверена, что бабушка просто пошутила.

Все симптомы можно было объяснить последними днями.

Стрессом.

Недосыпом.

Горе тоже вполне могло так влиять на организм.

Но...

Почему тогда сердце каждый раз начинало биться быстрее, стоило представить две полоски?

Я тяжело вздохнула.

— Господи...

Тихо произнесла я самой себе.

— Я уже с ума схожу.

Такси остановилось возле дома Иры.

Я расплатилась, вышла и сразу заметила аптеку через дорогу.

На секунду замерла.

Вот и всё.

Если уж решила проверить — нужно проверить.

Я зашла внутрь.

Аптека была почти пустой.

За кассой стояла женщина средних лет, которая спокойно листала что-то в телефоне.

Я подошла к витрине.

— Мне, пожалуйста... тест на беременность.

Женщина кивнула.

— Какой?

Я растерялась.

— А... любой.

Она достала несколько вариантов.

Я выбрала один, почти не читая упаковку.

Оплатила.

Спрятала коробочку глубоко в рюкзак и вышла.

Почему-то от одного факта, что тест теперь лежит у меня в сумке, стало гораздо страшнее.

Я поднялась к квартире Иры.

Позвонила.

Дверь распахнулась почти сразу.

— Ясь!

Ира буквально втащила меня внутрь.

— Наконец-то!

Она крепко обняла меня.

— Как ты?

— Хорошо.

Я улыбнулась.

— Правда хорошо.

С бабушкой всё отлично.

Она вообще...

Я засмеялась.

— Они с Гришей нашли общий язык быстрее, чем я ожидала.

— Вот это я понимаю.

Ира закрыла дверь.

— Я всегда говорила, что твой Гриша умеет очаровывать людей.

— Не начинай.

— Я ещё даже не начала.

Мы рассмеялись.

⸻

Через несколько минут мы уже сидели на кухне.

Ира поставила чайник.

Достала две чашки.

Я рассказывала ей про бабушку, про утро, про то, как они с Гришей умудряются обсуждать мою жизнь так, будто меня вообще нет за столом.

Ира смеялась.

— Вот видишь?

У тебя теперь полноценная семья.

Я улыбнулась.

— Наверное.

Она поставила передо мной чашку чая.

А потом достала из холодильника торт.

— А вот это я специально вчера купила.

Я посмотрела на него.

И всё.

Всё остальное перестало существовать.

— Господи...

— Что?

— Я хочу торт.

Ира рассмеялась.

— Ешь.

Я даже не стала церемониться.

Отрезала себе кусок.

Первый кусочек.

Второй.

И только на третьем вдруг замерла.

Ложка остановилась в воздухе.

Я посмотрела на торт.

Потом на Иру.

И вспомнила.

Бабушка.

Блины.

Её странная улыбка.

«А ты не думаешь, что беременна?»

Я медленно положила ложку.

— Ир...

— М?

— Я вообще-то поэтому сегодня к тебе приехала.

Она нахмурилась.

— Поэтому?

Я несколько секунд молчала.

Потом всё-таки достала из рюкзака маленькую коробочку.

Положила её на стол.

Ира посмотрела на неё.

Потом на меня.

Потом снова на коробочку.

— Нет.

— Да.

— Ясь...

Она округлила глаза.

— Ты серьёзно?

Я нервно усмехнулась.

— Сама не знаю.

Бабушка сегодня спросила.

И я сначала решила, что это ерунда.

Но потом...

Я пожала плечами.

— Последние дни мне действительно было плохо.

Тошнило.

Голова болела.

Аппетита почти не было.

Усталость.

А я всё списывала на папу.

И это было логично.

Но теперь я решила проверить.

Ира несколько секунд смотрела на меня.

А потом медленно покачала головой.

— Господи...

Ещё буквально месяц-два назад мы с тобой ходили по университету и вообще толком не понимали, что у вас с Гришей будет.

А теперь ты сидишь передо мной и говоришь, что можешь быть от него беременна.

Я невольно рассмеялась.

— Да уж.

Жизнь — невероятная штука.

Ира посмотрела на тест.

— Ты уверена, что хочешь сделать его сейчас?

— Да.

Только...

Я сглотнула.

— Мне страшно.

— Чего?

— Не знаю.

Самого результата.

Я ведь даже не знаю, что почувствую, если там будет две полоски.

Ира взяла меня за руку.

— Тогда узнаем вместе.

Я кивнула.

Тест всё это время лежал между нами на столе.

Совсем маленькая коробочка.

А ощущалась так, будто внутри неё лежит ответ на вопрос, способный перевернуть всю мою жизнь.

Я посмотрела на неё ещё несколько секунд.

— Ладно.

Пойду.

Ира тут же махнула рукой в сторону ванной.

— Давай.

Я встала.

Сделала несколько шагов.

Остановилась возле двери.

Обернулась.

Ира улыбнулась.

— Я здесь.

— Хорошо.

Я зашла в ванную.

Закрыла дверь.

⸻

Несколько минут спустя я вышла.

Тест лежал у меня в руке.

Я даже боялась на него смотреть.

Ира сидела на краю дивана, напряжённо ожидая.

— Ну?

Я молча подошла.

Положила тест на стол.

Мы обе наклонились над ним.

Несколько секунд смотрели.

Одна полоска.

Я моргнула.

Потом ещё раз посмотрела.

Одна.

Только одна.

Я медленно выдохнула.

И неожиданно засмеялась.

Тихо.

С облегчением.

— Всё.

Ира тоже посмотрела внимательнее.

— Одна?

Я кивнула.

— Одна.

Я не беременна.

Несколько секунд мы просто молчали.

А потом Ира резко выдохнула и упала спиной на кровать.

— Господи...

Я рассмеялась ещё сильнее.

— Ты чего?

— Да я сама чуть не родила от стресса.

Я села рядом.

Прижала ладонь ко лбу.

Теперь, когда неизвестность исчезла, внутри стало удивительно спокойно.

Не было разочарования.

Не было сожаления.

Только облегчение.

И почему-то мысль о Грише.

Я представила его реакцию, если бы тест действительно показал две полоски.

Он бы, наверное, сначала замер.

Потом улыбнулся.

А потом начал бы всерьёз обсуждать имена.

Я невольно улыбнулась.

— Знаешь...

Ира повернула голову.

— Что?

— Я почему-то вообще не удивлена, что он бы не испугался.

Она хитро улыбнулась.

— А ты?

Я задумалась.

Потом честно ответила:

— Я бы испугалась.

Очень.

Но...

Я посмотрела на тест.

— Наверное, всё равно справилась бы.

Ира улыбнулась.

— Вот.

А значит, всё будет хорошо.

Я кивнула.

Мы ещё долго сидели на кухне, хотя тест уже давно перестал быть темой, которая занимала всё пространство между нами.

Напряжение постепенно ушло.

Ира убрала коробочку обратно в пакет, поставила передо мной ещё одну чашку чая и устроилась напротив, поджав под себя одну ногу.

— Ну что, — протянула она, — теперь можно наконец нормально поговорить.

Я улыбнулась.

— О чём?

— О твоей жизни, конечно.

Она сделала глоток чая.

— Что ты вообще собираешься делать дальше?

Я задумалась.

Этот вопрос почему-то оказался сложнее, чем я ожидала.

До смерти папы мне казалось, что впереди ещё огромное количество времени.

Учёба.

Каникулы.

Работа.

Гриша.

Дом.

Какие-то планы, которые можно было спокойно откладывать на потом.

А теперь всё словно ускорилось.

Мне пришлось повзрослеть буквально за несколько дней.

— Не знаю, — честно призналась я.

— С документами что будешь делать?

— Вот это меня как раз пугает больше всего.

Я устало провела пальцем по краю чашки.

— Там столько всего.

Дом.

Квартира.

Земля.

Счета.

Какие-то бумаги, которые я даже не понимаю, как читать.

Я вообще никогда не занималась такими вещами.

Ира внимательно слушала.

— А бабушка?

— Она рядом.

Я улыбнулась.

— И, кажется, тоже пока не понимает, что со всем этим делать.

Мы обе тихо рассмеялись.

— Значит, будете разбираться вместе.

— Наверное.

Я ненадолго замолчала.

— Но я хочу найти кого-нибудь, кто сможет заняться этим профессионально.

Юриста.

Или человека, который занимается наследством.

Мне самой туда лезть совсем не хочется.

— И правильно.

Ира кивнула.

— Ты не обязана всё тащить на себе.

Эта фраза почему-то зацепила меня.

Не обязана.

Я повторила её про себя.

Наверное, раньше именно этого я и не понимала.

Мне всё время казалось, что если я чего-то не сделаю сама, значит, я слабая.

А теперь рядом были люди, которым можно было доверить хотя бы часть своей жизни.

Бабушка.

Ира.

Гриша.

Я невольно улыбнулась.

— А что?

Ира сразу заметила.

— Ничего.

— Я знаю эту улыбку.

Она прищурилась.

— Опять Гриша?

— Возможно.

— Господи, ты вообще умеешь думать о чём-нибудь ещё?

Я рассмеялась.

— Иногда.

— Врёшь.

— Немного.

Мы снова засмеялись.

⸻

Разговор постепенно стал уходить от тяжёлых вещей.

Ира рассказывала о работе, о том, как один посетитель умудрился заказать кофе без кофе, а потом возмущался, почему в напитке нет вкуса кофе.

Я смеялась так сильно, что чуть не пролила чай.

Потом мы обсуждали ресторан.

Мою первую смену.

Влада.

И неожиданно я поймала себя на мысли, что совершенно не хочу возвращаться к переживаниям последних недель.

Не сегодня.

Сегодня мне хотелось просто побыть обычной двадцатилетней девушкой.

Посмеяться.

Попить чай.

Посплетничать с подругой.

Подумать о Грише.

И впервые за долгое время не ждать, что за следующим поворотом обязательно случится что-то страшное.

За окном постепенно темнело.

Солнечный свет давно исчез с кухонного стола, и теперь на стекле отражались жёлтые огни соседних домов.

Я посмотрела на часы.

— Уже вечер...

Ира повернула голову.

— Да.

Она тоже посмотрела на время.

— Ты домой собираешься?

Я кивнула.

— Да.

Бабушка, наверное, уже переживает.

Да и Грише обещала написать, что всё хорошо.

Ира улыбнулась.

— Тогда собирайся.

Я поднялась из-за стола.

Несколько минут спустя мы уже стояли в прихожей.

Я надела кофту, закинула рюкзак на плечо и ещё раз проверила телефон.

Несколько новых сообщений.

От бабушки.

И одно от Гриши.

«Как ты?»

Я невольно улыбнулась.

Напечатала:

«Всё хорошо. Скоро буду дома.»

Несколько секунд подумала.

А потом добавила:

«И у меня есть одна смешная история для тебя.»

Ответ пришёл почти сразу.

«Теперь я боюсь.»

Я тихо рассмеялась.

— Что там?

Ира выглянула из комнаты.

— Ничего.

Просто Гриша.

— Конечно.

Она улыбнулась.

— Иди уже к своему Грише.

Я обняла её.

— Спасибо тебе.

— За что?

Я ненадолго задумалась.

— За всё.

Ира крепко сжала меня в ответ.

— Всегда.

Я вышла из квартиры и медленно спустилась по лестнице.

На улице уже было темно.

Воздух оказался прохладным после тёплой квартиры.

Я остановилась возле подъезда и глубоко вдохнула.

Сегодня я приехала сюда с вопросом, который казался способным перевернуть всю мою жизнь.

А уезжала с пониманием, что жизнь и без этого уже изменилась.

Папы больше нет.

Есть бабушка.

Есть Гриша.

Есть Ира.

Есть работа, документы, квартира, дом и целое будущее, которое пока пугает своей неизвестностью.

Но теперь я хотя бы не одна.

Я достала телефон и снова посмотрела на сообщение Гриши.

«Всё хорошо. Скоро буду дома.»

И почему-то именно слово дом теперь впервые за долгое время не вызывало у меня тяжести.

Потому что я наконец начинала понимать:

дом — это не стены.

Дом — это люди, к которым хочется возвращаться.

Я вызвала такси и, пока ждала его, ещё несколько секунд стояла возле подъезда, глядя на экран телефона.

Грише я ничего не сказала.

Не потому, что хотела что-то скрыть.

Просто пока сама не знала, есть ли вообще о чём рассказывать.

Через несколько минут машина подъехала.

Я назвала адрес и устроилась на заднем сиденье, привычно прислонившись головой к холодному стеклу.

И почему-то даже после этого мысли всё равно возвращались к одному и тому же человеку.

К Грише.

Интересно, что бы он сказал?

Я почти сразу представила его лицо.

Сначала удивление.

Потом эта его невозможная спокойная улыбка.

А потом наверняка:

«Ну что, Ясь... придётся покупать детскую кроватку?»

Я тихо усмехнулась.

— Дурак...

Произнесла я едва слышно.

Такси остановилось возле дома.

Я расплатилась, вышла и направилась к подъезду.

На душе было непривычно спокойно.

Наверное, за последние несколько недель я возвращалась домой не с тревогой, не со страхом и не с ощущением, что меня ждёт очередная катастрофа.

Просто домой.

К бабушке.

К Грише.

Я поднялась на нужный этаж.

Едва открыла дверь, как услышала голоса из кухни.

Я остановилась.

Бабушка и Гриша разговаривали.

И почему-то мне сразу захотелось немного задержаться в прихожей.

Не вмешиваться.

Просто послушать.

Я тихо сняла обувь, аккуратно поставила её возле стены и прошла чуть ближе.

Кухонная дверь была приоткрыта.

Я остановилась рядом.

— Я вижу, как ты трепетно относишься к Ясе, — говорила бабушка. — Для неё это сейчас очень важно.

На несколько секунд повисла тишина.

Потом я услышала голос Гриши.

— Я стараюсь.

Он говорил спокойно.

Без привычных шуток.

Очень искренне.

Я невольно улыбнулась.

Бабушка продолжила:

— И всё-таки скажи мне...

Она немного замялась.

— Как у неё складывались отношения с отцом?

Улыбка медленно исчезла с моего лица.

Я осталась стоять неподвижно.

Гриша тоже несколько секунд молчал.

Будто понимал, что разговор будет непростым.

— Сложно, — наконец ответил он.

Одно слово.

Но в нём было столько всего, что я невольно задержала дыхание.

— После смерти её мамы Олег Евгеньевич очень сильно изменился.

Я опустила взгляд.

Даже сейчас слышать об этом было тяжело.

— Он начал закрывать Ясю дома.

Сначала, наверное, потому что просто боялся за неё.

Потом это постепенно стало привычкой.

А потом...

Гриша тяжело выдохнул.

— Потом он стал всё строже.

Запретов становилось больше.

Контроля — тоже.

Бабушка молчала.

Я тоже.

Только теперь я уже не улыбалась.

Пальцы сами собой сжались на ремешке рюкзака.

Гриша продолжал:

— Яся привыкла думать, что это нормально.

Что отец просто слишком сильно её любит.

Что он имеет право решать за неё, потому что хочет защитить.

Он ненадолго замолчал.

— Но я видел, как ей становилось тяжело.

Как она боялась возвращаться домой.

Как постоянно думала о том, что сделала что-то не так.

Как старалась быть идеальной, лишь бы не расстроить его.

Бабушка тихо спросила:

— И ты всё это время был рядом?

— Когда мог.

Гриша ответил почти шёпотом.

— Я не всегда мог что-то изменить.

Но хотя бы мог дать ей понять, что она не одна.

У меня защипало глаза.

Я быстро отвернулась к стене.

Почему-то услышать это от него было гораздо тяжелее, чем если бы он сказал всё это мне лично.

Потому что я вдруг услышала свою историю со стороны.

Не как дочь.

Не как человек, который привык оправдывать отца.

А как девушка, которую действительно видели.

Которую замечали.

Бабушка тяжело вздохнула.

— Бедная моя девочка...

— Она сильная, — сразу ответил Гриша.

И очень сильно изменилась за последнее время.

Я невольно улыбнулась сквозь подступившие слёзы.

— Просто ей долго никто не объяснял, что сила — это не всегда терпеть.

Бабушка долго молчала.

Потом тихо сказала:

— Спасибо тебе.

Гриша, кажется, даже растерялся.

— За что?

— За то, что ты оказался рядом с ней именно сейчас.

Я больше не смогла слушать молча.

Осторожно постучала костяшками по двери.

Они оба сразу повернули головы.

— Ой...

Бабушка улыбнулась.

— Ты давно стоишь?

Я сделала вид, что только что подошла.

— Нет.

Совсем недавно.

Гриша посмотрел на меня.

И сразу понял, что я слышала.

В его взгляде не было ни смущения, ни раздражения.

Только тепло.

Он протянул ко мне руку.

— Иди сюда.

Я подошла и вложила свою ладонь в его.

Села рядом.

Несколько секунд просто молчала.

А потом посмотрела на бабушку.

— Я всё слышала.

Она немного смутилась.

— Ну...

— И ничего страшного.

Я улыбнулась.

— Даже наоборот.

Я посмотрела на Гришу.

— Мне приятно знать, что ты так думаешь.

Он слегка сжал мою руку.

— Присаживайся, — бабушка кивнула на свободный стул. — Весь день, наверное, ничего не ела.

Я уже хотела привычно сказать, что не голодна, но Гриша наклонился ко мне и тихо прошептал:

— Лучше не отказывайся. Я пытался — меня заставили.

Я посмотрела на него с притворным возмущением.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— Бабушка, он жалуется!

— И правильно делает, — спокойно ответила она. — Значит, ещё одного человека кормить придётся.

Мы рассмеялись.

Я села за стол.

Бабушка сразу поставила передо мной глубокую тарелку с горячим супом. От него поднимался лёгкий пар, пахло домашней едой и зеленью — на секунду мне даже показалось, будто я снова маленькая и только что вернулась домой после долгого дня.

Рядом появилась чашка чая.

Я невольно улыбнулась.

— Спасибо.

— Ешь, — мягко сказала бабушка. — Потом спасибо скажешь.

Я взяла ложку.

Гриша напротив наблюдал за мной с видом человека, который только что выиграл важную битву.

— Что? — не выдержала я.

— Ничего.

— Ты на меня смотришь.

— Проверяю, ешь ли ты.

Я закатила глаза.

— Господи...

Бабушка тихо рассмеялась.

— Он за тобой следит, будто ты ребёнок.

— Вот именно! — возмутилась я.

Гриша пожал плечами.

— Зато живой ребёнок.

— Гриш!

— Что?

Я не выдержала и снова рассмеялась.

Бабушка покачала головой, глядя на нас с тёплой улыбкой.

И мне самой это почему-то нравилось.

⸻

Когда я немного поела, бабушка отложила ложку:

— Ясь, кстати... я сегодня созвонилась со знакомым юристом.

Я сразу насторожилась.

— Он возьмётся за документы. И за продажу дома тоже.

Я кивнула.

— Хорошо.

Честно говоря, от одной мысли о бумагах уже хотелось лечь и накрыться подушкой. Наследство, недвижимость, счета — и, наверное, ещё куча всего, о чём я даже не догадывалась.

— Дашь ему мой номер? — спросила я. — Там явно будет много подписей.

— Конечно. Я всё объяснила, он сначала соберёт документы и свяжется с тобой.

— Отлично. Так проще.

Бабушка улыбнулась.

— Не переживай, тебе не нужно всё тянуть самой.

Я посмотрела на неё и кивнула.

Раньше мне казалось, что просить помощи — это слабость. Теперь я начинала понимать: иногда это просто способ не сломаться.

Гриша протянул руку и легко коснулся моих пальцев.

— Вот видишь.

— Что?

— У тебя уже есть команда.

Я усмехнулась.

— Команда?

— Конечно.

Он начал загибать пальцы:

— Юрист — раз. Бабушка — два. Ира — три.

Я прищурилась.

— А ты?

Он серьёзно посмотрел на меня.

— А я — главный специалист по ситуациям, где ты начинаешь паниковать.

Бабушка рассмеялась.

— Очень скромный специалист.

— Зато опытный.

Я покачала головой, улыбаясь.

— Ладно. Пусть будет команда.

Мы посидели за столом ещё немного.

Бабушка рассказывала что-то про юриста, вспоминала, какие документы когда-то оформляли после смерти дедушки, а Гриша время от времени задавал уточняющие вопросы.

Я слушала их вполуха.

После последних недель мне было непривычно просто сидеть среди людей, которые спокойно обсуждают будущее.

Без ощущения, что в любой момент всё может рухнуть.

Когда ужин закончился, бабушка, как обычно, даже не позволила нам помочь.

— Идите, — махнула она рукой. — Я сама уберу.

— Бабуль, мы можем...

— Я сказала, идите.

Гриша посмотрел на меня и тихо усмехнулся.

— Даже не спорь.

— Почему?

— Потому что я уже пытался.

— И?

— Проиграл.

Я рассмеялась.

— Слабак.

— Перед бабушкой — абсолютно.

Мы оставили её на кухне и ушли в комнату.

⸻

Гриша сразу направился к компьютеру.

На столе всё ещё лежали какие-то бумаги, наушники, блокнот с заметками и несколько исписанных листов.

Он сел в кресло, включил монитор и несколько секунд просто смотрел на экран.

— Я, кстати, в ближайшие дни планирую поездить в студию.

Он повернулся ко мне.

— Мы с Артёмом давно нормально музыкой не занимались. Накопилось много работы.

Я подошла ближе.

Гриша сидел перед компьютером, а я остановилась за его спиной и положила руки ему на плечи.

— Без проблем.

Я слегка улыбнулась.

— Потом покажешь мне плоды своего труда?

Он накрыл мои руки своими.

Погладил пальцы.

— Ты будешь первой, кто всё это увидит.

— Правда?

— Конечно.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня.

— Я вообще-то теперь привык сначала показывать всё тебе.

От этих слов внутри приятно потеплело.

Я слегка наклонилась к нему.

— Даже если получится ужасно?

— Особенно если получится ужасно.

— Почему?

— Потому что ты честная.

Я усмехнулась.

— Иногда слишком.

— Это я уже заметил.

Несколько секунд мы просто улыбались друг другу.

А потом я вспомнила одну вещь.

— А вы так и будете работать с той девушкой...

Я нахмурилась.

— Как её...

Гриша даже не задумался.

— Алиной?

Я сразу закатила глаза.

Вот.

Именно этого имени мне совершенно не хотелось слышать.

Перед глазами мгновенно всплыл тот вечер.

Алина.

Вино.

Его квартира.

Моя злость.

То, как я ворвалась туда вместе с Ирой и едва не устроила очередной скандал.

Гриша заметил мою реакцию моментально.

Конечно заметил.

Он развернулся в кресле, взял меня за руки и потянул к себе.

Я оказалась у него на коленях.

— Я-я-сь...

Он тихо рассмеялся.

— Ты ревнуешь?

— А как ты думаешь?

Я недовольно посмотрела на него.

— После того, как ты тут с ней вдвоём вино распивал...

Я сделала паузу.

— Кто знает, чем бы всё закончилось, если бы Ира не сказала мне, что ты здесь с ней?

Улыбка с его лица исчезла.

Не резко.

Но достаточно заметно.

— Тебе Ира сказала?

— Да.

Он нахмурился.

— А откуда она узнала?

Я пожала плечами.

— Артём ей сказал.

Гриша замолчал.

Совсем ненадолго.

Но я заметила.

Он явно задумался.

— И что он сказал?

Вопрос прозвучал совершенно обычно.

Даже спокойно.

Но почему-то я сразу почувствовала, как он напрягся.

Я внимательно посмотрела на него.

— Ну...

Я пожала плечами.

— Видимо, только то, что вы вдвоём ушли сюда.

Больше я ничего не знаю.

И словно по щелчку его напряжение немного исчезло.

Плечи расслабились.

Он тихо выдохнул.

— И всё?

— Да.

Я нахмурилась.

— А что ещё он должен был сказать?

Гриша на секунду отвёл взгляд.

— Ничего.

— Тогда почему ты так напрягся?

Он снова посмотрел на меня.

— Не напрягался.

— Гриш.

— Ясь.

— Ты напрягся.

Он едва заметно улыбнулся.

— Просто не люблю вспоминать тот вечер.

Я внимательно смотрела на него.

Почему-то ответ меня не полностью убедил.

Не потому, что он сказал что-то подозрительное.

Наоборот.

Всё звучало логично.

Но...

Внутри появилось маленькое ощущение, которое я не смогла объяснить.

Будто в этой истории действительно существовала какая-то деталь, о которой я пока не знала.

Я не стала давить.

Не стала задавать новых вопросов.

Просто обняла его за шею и положила голову ему на плечо.

— Ладно.

Забудем.

Он крепче обнял меня.

— Вот и хорошо.

Несколько секунд мы сидели молча.

А за стеной тихо звенела посуда — бабушка убирала кухню.

Дом жил своей обычной жизнью.

Спокойной.

Тёплой.

Почти счастливой.

И всё же где-то глубоко внутри меня осталось странное чувство.

Совсем маленькое.

Едва заметное.

Как тонкая трещина на стекле, которую сначала почти невозможно увидеть.

Я ещё не знала, что именно оно означает.

И, наверное, поэтому просто прижалась к Грише крепче.

Не желая думать ни о чём плохом.

Наше внимание неожиданно привлекло короткое вибрирование телефона.

Он лежал на самом краю стола, рядом с кружкой, и от вибрации слегка сдвинулся по деревянной поверхности.

Я машинально посмотрела на экран.

И замерла.

Влад.

Несколько секунд я просто смотрела на это имя.

Странно.

После первого рабочего дня я вообще с ним не общалась. Даже не писала ему, не спрашивала ничего по поводу работы. Сейчас я временно не могла выходить в ресторан, и о том, что пока не смогу продолжить, я лично ему даже не сообщала — просто передала через Иру.

Поэтому я совершенно не понимала, зачем он мне написал.

И почему-то именно сейчас мне не хотелось, чтобы Гриша это видел.

Не потому, что там было что-то секретное.

Ничего подобного.

Просто я уже знала его реакцию.

Я перевела взгляд на Гришу.

Он тоже смотрел на экран.

И выражение его лица изменилось практически мгновенно.

— Влад?

Голос прозвучал спокойно.

Слишком спокойно.

— Ты общаешься с ним?

Я слегка напряглась.

Почему-то от этой интонации сразу появилось неприятное ощущение, будто меня поймали на чём-то неправильном.

Хотя я не делала ничего.

— Нет, — спокойно ответила я. — Я вообще не знаю, зачем он написал. Может, по работе.

Я пожала плечами.

— Я ведь лично ему не сказала, что пока не могу работать. Только передала через Иру.

Гриша ничего не ответил.

Просто протянул руку и взял мой телефон.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Гриш...

Он уже разблокировал экран.

Несколько секунд молча пролистал сообщения, открыл чат с Владом.

Там действительно ничего не было.

Ни старой переписки.

Ни каких-то шуток.

Ни фотографий.

Ничего.

Только одно сообщение.

Влад написал:

«Привет, Ира передала, что у тебя сейчас непростой период. Прими мои соболезнования. Если вдруг тебе понадобится моя помощь — пиши, не стесняйся».

Гриша прочитал сообщение до конца.

Задержал взгляд на экране ещё на несколько секунд.

А потом усмехнулся.

Совсем невесело.

— Какой любезный парень.

Даже помощь предлагает.

Я сразу поняла.

Ревнует.

И это почему-то начало раздражать.

Я забрала телефон из его рук.

— Гриш.

Он посмотрел на меня.

— Твоя ревность здесь вообще неуместна.

Человек просто написал слова соболезнования.

И предложил помощь.

Я чуть нахмурилась.

— Или ты и здесь умудряешься читать между строк?

Он едва заметно усмехнулся.

Но в глазах улыбки уже не было.

— Ну да.

Примерно написано, что он тебя хочет.

Я несколько секунд просто смотрела на него.

Не веря, что он действительно это сказал.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Гриш, ты шутишь?

Он промолчал.

И именно это разозлило меня ещё сильнее.

— Зачем ты вообще так себя ведёшь?

Я говорила уже заметно жёстче.

— Что он тебе сделал?

Он ничего не сделал.

Просто написал мне сообщение.

Гриша откинулся на спинку кресла.

Лицо стало совершенно холодным.

— Потому что мне не нравится, что он тебе пишет.

Я почувствовала, как внутри снова поднимается раздражение.

— Поэтому ты решил высказать мне всё это?

— А что мне делать?

— Ничего.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Просто ничего.

Ты прекрасно знаешь, что между мной и ним ничего нет.

— Я знаю.

— Тогда в чём проблема?

Он на несколько секунд замолчал.

Пальцы нервно постучали по подлокотнику кресла.

— Проблема в том, что я знаю, как он на тебя смотрел.

Я нахмурилась.

— И что?

— Мне этого достаточно.

Я тихо выдохнула.

— Господи...

Я покачала головой.

— Гриш, это уже не ревность.

Это недоверие ко мне.

Он резко посмотрел на меня.

— Я тебе не доверяю?

— А разве нет?

В комнате стало тихо.

За стеной всё ещё слышались приглушённые звуки посуды, бабушка что-то переставляла на кухне, но здесь, между нами, будто внезапно стало слишком пусто.

Гриша несколько секунд смотрел на меня.

Потом тихо произнёс:

— Я доверяю тебе.

Я почувствовала, как злость немного отступила.

Но он продолжил:

— Я просто не доверяю ему.

Я подняла брови.

— Тогда почему ты разговариваешь со мной так, будто это я виновата?

Он ничего не ответил.

И впервые за весь разговор мне показалось, что он сам понял, что перегнул.

Я опустила взгляд на телефон.

Сообщение Влада всё ещё было открыто на экране.

Обычные слова.

Несколько строк.

Ничего особенного.

Но почему-то именно они смогли за несколько минут превратить спокойный вечер в напряжённый разговор.

Я положила телефон экраном вниз.

— Мне сейчас и без этого хватает всего.

Тихо сказала я.

— Я не хочу каждый раз оправдываться перед тобой за то, что кто-то мне написал.

Гриша провёл рукой по лицу.

Его голос стал тише.

— Ясь...

Но я покачала головой.

— Нет.

Просто пойми меня.

Я не выбирала, кто мне пишет.

Я не могу контролировать чужие чувства.

Но я могу контролировать свои.

И я точно знаю, кого я выбрала.

Он поднял на меня взгляд.

На этот раз в его глазах уже не было прежней холодности.

Только сожаление.

— Знаю.

Я молча смотрела на него.

— Тогда поверь мне, — добавила я.

И на несколько секунд между нами снова повисла тишина.

— Думаешь, я не понял, зачем он тогда пытался влезть в наши отношения?

Гриша не заканчивал.

Я видела это по его лицу.

Он только начинал раскручивать внутри себя очередную мысль, и мне уже заранее не нравилось, куда она могла его привести.

— Да боже, ты можешь успокоиться? — сказала я на выдохе.

Мне хотелось, чтобы этот разговор закончился прямо сейчас.

Чтобы он просто остановился, посмотрел на меня и понял: мне не нужны очередные догадки, подозрения и попытки найти скрытый смысл там, где его может вообще не быть.

Но Гриша словно уже не слышал.

— Не могу.

Он провёл ладонью по лицу.

— Потому что меня бесит всё это.

Голос становился всё жёстче.

— Он явно хотел испортить твоё мнение обо мне, надеясь, что ты потом сама на него переключишься. Или что хотя бы начнёшь сомневаться во мне.

Я несколько секунд молча смотрела на него.

Он говорил уверенно.

Слишком уверенно.

Так, будто уже сам придумал целую историю и теперь просто рассказывал мне её как установленный факт.

— Чего?

Я даже усмехнулась от неожиданности.

— Гриш, ты сейчас серьёзно?

Он замолчал.

Но взгляд оставался напряжённым.

— Слушай, если ты себе там что-то придумал, то это не моя зона ответственности.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Я не заслуживаю сейчас твоего негатива.

Он открыл рот, собираясь что-то ответить.

Но я уже не хотела продолжать.

— Всё.

Я покачала головой.

— Я не хочу с тобой говорить.

Несколько секунд он просто смотрел на меня.

Кажется, только теперь до него начало доходить, насколько далеко зашёл этот разговор.

Но мне уже было всё равно.

Я развернулась и вышла из комнаты.

⸻

На кухне бабушка всё ещё занималась своими делами.

Она что-то складывала в шкаф, переставляла чашки, протирала столешницу.

Дом снова казался спокойным.

Тёплым.

Обычным.

И именно поэтому мне хотелось спрятаться здесь хотя бы на несколько минут.

Я молча села за стол.

Подперла подбородок ладонью.

Посмотрела в окно.

За стеклом уже сгущался вечер, а во дворе загорались первые фонари.

Я пыталась успокоиться.

Пыталась убедить себя, что Гриша просто ревнует.

Что он устал.

Что последние недели были слишком тяжёлыми для всех нас.

Но неприятный осадок всё равно остался.

Мне не хотелось ссориться с ним.

Совсем.

Я только начала чувствовать, что рядом с ним могу спокойно жить, не ожидая очередного подвоха.

И теперь снова появилось напряжение.

— Ясь?

Я подняла глаза.

Бабушка уже стояла напротив.

— Что случилось?

— Ничего.

Ответ получился слишком быстрым.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Ты сейчас врёшь.

Я тяжело вздохнула.

Спорить с ней было бессмысленно.

— Мы просто немного поругались.

— Из-за чего?

Я несколько секунд молчала.

Потом всё-таки рассказала.

Про Влада.

Про сообщение.

Про реакцию Гриши.

Про его ревность.

Про то, как он начал придумывать какие-то мотивы и подозрения.

Бабушка слушала молча, не перебивая.

Только иногда слегка качала головой.

Когда я закончила, она поставила чашку на стол и села напротив.

— Знаешь, Яся...

Она говорила очень спокойно.

— Ревность сама по себе ещё ничего страшного.

Я нахмурилась.

— Но он перегнул.

— Перегнул.

Бабушка не стала спорить.

— Потому что ревность — это его чувство.

А ты не обязана за это чувство отвечать.

Я опустила взгляд.

Эти слова почему-то сразу отозвались внутри.

— Я понимаю, что он боится меня потерять.

— Конечно боится.

Она чуть улыбнулась.

— Ты для него очень важна.

Но, если человек тебя любит, это не даёт ему права превращать свою тревогу в твои проблемы.

Я тихо выдохнула.

— Я просто не хочу снова жить так, будто должна кому-то что-то доказывать.

Бабушка внимательно посмотрела на меня.

— Тогда и не живи.

Просто скажи ему об этом.

Без крика.

Без обвинений.

Но твёрдо.

Я кивнула.

В этот момент в прихожей послышался звук.

Короткий.

Глухой.

Будто закрылась входная дверь.

Я сразу подняла голову.

Бабушка тоже посмотрела в сторону коридора.

— Он ушёл?

Я не ответила.

Только несколько секунд прислушивалась.

Тишина.

Никаких шагов.

Никакого голоса.

Я медленно опустила взгляд.

— Отлично.

Сказала я тихо.

Но внутри почему-то стало совсем не отлично.

Потому что злость уже постепенно уходила.

А вместо неё появлялось другое чувство.

Тревога.

И где-то глубоко внутри я понимала: эта ссора была не про Влада.

Она была про страх Гриши.

И мой собственный страх.

Про то, насколько легко даже между двумя людьми, которые любят друг друга, может появиться трещина.

А трещины иногда начинаются именно с самых маленьких вещей.

Тем временем Гриша ехал в студию.

Он не включал музыку.

Не открывал окна.

Даже телефон оставил лежать экраном вниз на пассажирском сиденье, будто не хотел видеть ни одного нового уведомления.

Злость всё ещё кипела внутри.

На Влада.

На его сообщения.

На эту дурацкую ситуацию.

На Ясю, которая вместо того, чтобы понять его, просто разозлилась и ушла.

Но где-то глубоко внутри Гриша прекрасно понимал одну неприятную вещь.

Он злился совсем не на них.

Он злился на себя.

Потому что Влад был всего лишь поводом.

Настоящая причина сидела гораздо глубже.

И у неё было имя, которое Гриша старательно не произносил даже мысленно.

Алина.

Точнее — та ошибка, которую он совершил несколько лет назад.

Одна ночь.

Один момент слабости.

Одна история, которую он тогда решил спрятать настолько глубоко, насколько вообще возможно.

Он долго убеждал себя, что если молчать, то со временем всё забудется.

Что прошлое останется прошлым.

Что никто никогда не узнает.

Что однажды он просто перестанет вспоминать.

Но жизнь почему-то решила иначе.

Она снова привела Алину в его квартиру.

Снова посадила её напротив него.

Снова заставила вспомнить то, о чём он предпочитал молчать.

И теперь рядом была Яся.

Человек, которому он меньше всего на свете хотел причинить боль.

Гриша сильнее сжал руль.

— Вот же идиот...

Тихо произнёс он самому себе.

Машина свернула к знакомому зданию.

⸻

В студии было пусто.

Именно этого Грише сейчас и хотелось.

Никаких вопросов.

Никаких разговоров.

Никаких взглядов, по которым кто-то мог бы понять, что у него творится внутри.

Он открыл дверь, включил свет и прошёл внутрь.

В помещении пахло привычно — немного пылью от аппаратуры, кофе, проводами и чем-то металлическим.

На столе всё ещё лежали несколько листов с текстами.

Рядом стояли наушники.

Монитор.

Клавиатура.

Несколько флешек.

Обычная рабочая жизнь.

Гриша сел за компьютер.

Включил его.

Экран медленно загорелся.

Папки одна за другой начали появляться на рабочем столе.

Незаконченные проекты.

Черновики.

Записи.

Биты.

Тексты.

Работы накопилось действительно много.

Он открыл первую папку.

Потом вторую.

Начал разбирать файлы.

Удалил несколько ненужных дорожек.

Переименовал проекты.

Проверил старые записи.

Отметил, что нужно доделать.

Со стороны могло показаться, что он действительно работает.

Но сам Гриша прекрасно понимал: он ничего не делает ради работы.

Он просто пытается занять голову.

Потому что стоит остановиться хотя бы на секунду — и мысли снова возвращаются к Ясе.

К её взгляду.

К её словам.

К тому, как она ушла из комнаты.

«Я не хочу с тобой говорить».

Гриша закрыл глаза.

Фраза снова прозвучала в голове.

— Отлично...

Пробормотал он.

— Просто отлично.

Он снова открыл глаза и заставил себя вернуться к экрану.

Ещё один файл.

Ещё одна задача.

Ещё несколько минут.

Но ничего не помогало.

Мысли всё равно возвращались.

Тогда он откинулся на спинку кресла.

Посидел так несколько секунд.

А потом резко открыл другую папку.

Музыка.

Гриша выбрал уже готовый бит, над которым работал несколько недель назад.

Нажал воспроизведение.

Комната сразу наполнилась ритмом.

Бас мягко прошёл через колонки.

Ударные легли поверх мелодии.

И постепенно дыхание Гриши стало спокойнее.

Он закрыл глаза.

Несколько секунд просто слушал.

Потом открыл текст, который написал специально под этот бит.

Первую строчку произнёс почти шёпотом.

Потом вторую.

Голос постепенно стал увереннее.

Он уже не просто читал.

Он напевал.

Подстраивал слова под ритм.

Менял интонацию.

Где-то останавливался.

Где-то повторял строчку заново.

И впервые за весь вечер внутри действительно стало немного тише.

Потому что музыка всегда делала с ним именно это.

Она не решала проблемы.

Не давала ответов.

Не могла вернуть прошлое.

Но хотя бы на несколько минут позволяла перестать думать.

Гриша снова запустил бит с начала.

На этот раз закрыл глаза и полностью отдался мелодии.

И чем дольше звучала музыка, тем меньше в его голове оставалось Влада.

Алины.

Ссоры.

Страха.

Оставался только текст.

Только ритм.

Только его голос.

И где-то между двумя строчками Гриша вдруг понял одну простую вещь.

Он не хочет терять Ясю.

Ни из-за Влада.

Ни из-за Алины.

Ни из-за собственного прошлого.

Но чтобы не потерять её, ему однажды всё-таки придётся перестать убегать от правды.

Даже если эта правда окажется самым страшным текстом, который ему когда-либо придётся произнести вслух.

Минуты постепенно превращались в часы.

Гриша настолько погрузился в работу, что перестал замечать время. За окном давно сменился дневной свет на мягкие сумерки, а в студии всё оставалось почти неизменным — приглушённое освещение, мониторы, провода, разбросанные листы с текстами и музыка, которая то появлялась из колонок, то внезапно обрывалась.

Он перечитывал написанные строчки.

Менял отдельные слова.

Возвращался к предыдущим версиям.

Удалял целые куски и через несколько минут восстанавливал их обратно.

Иногда просто сидел, закрыв глаза, и слушал бит, пытаясь понять, чего именно ему не хватает.

Постепенно мысли о ссоре с Ясей отступили.

Не исчезли.

Но хотя бы перестали давить каждую секунду.

И именно в тот момент, когда Гриша наконец поймал нужное настроение и снова открыл проект, дверь студии тихо скрипнула.

Он поднял голову.

На пороге стояла Алина.

— Привет.

Она улыбнулась, будто ничего необычного между ними не происходило.

Гриша несколько секунд просто смотрел на неё.

Он действительно не знал, как теперь будут складываться их отношения.

После той ночи.

После её попытки поцеловать его.

После того, как Яся в ярости вцепилась ей в волосы.

Ситуация была максимально странной.

И если раньше Алина была для него просто хорошей знакомой, человеком из музыкальной тусовки, то теперь рядом с ней постоянно ощущалось какое-то невидимое напряжение.

— Привет, — наконец ответил он.

Алина прошла внутрь и закрыла дверь.

— Не ожидала тебя тут увидеть.

Она сняла сумку с плеча и присела в кресло рядом.

— Сам не ожидал.

Гриша усмехнулся.

— Решил наконец поработать.

Алина посмотрела на монитор.

— Много накопилось?

— Очень.

Она некоторое время молчала.

Потом улыбнулась:

— Может, попробуем записаться?

Гриша на секунду задумался.

Обычно подобные предложения воспринимались им совершенно спокойно.

Но сейчас он невольно почувствовал лёгкое напряжение.

Тем не менее музыка была для него работой.

И отказываться от неё только из-за неловкости он не собирался.

— Можно попробовать.

Алина кивнула.

— Тогда давай.

Они оба поднялись.

Гриша открыл нужный проект и быстро проверил дорожки.

Алина тем временем подошла к пульту.

Привычными движениями включила аппаратуру, проверила уровни, подключила микрофон.

В студии постепенно загорелись маленькие индикаторы.

Один.

Второй.

Третий.

Комната словно ожила.

Гриша подвинул микрофон ближе, поправил стойку и проверил расстояние.

— Нормально?

— Да.

Алина села за пульт.

Надела наушники.

— Готов?

Гриша кивнул.

— Давай.

Музыка пошла.

Первые секунды звучали только инструменты.

Спокойный бит.

Глубокая мелодия.

Ровный ритм.

Гриша прикрыл глаза.

И начал читать текст.

Сначала тихо.

Почти пробно.

Потом увереннее.

Он уже не думал о том, как выглядит со стороны.

Не думал об Алине.

Не думал о Ясе.

Только музыка.

Только слова.

Только ритм.

Алина слушала, внимательно следя за дорожками на экране.

Иногда едва заметно двигала головой в такт.

Когда первая попытка закончилась, музыка оборвалась.

В студии снова стало тихо.

— Ещё раз? — спросила она.

Гриша снял один наушник.

— Да.

— В припеве чуть больше эмоции.

Он кивнул.

— Понял.

Второй дубль.

Третий.

Четвёртый.

С каждой попыткой трек становился лучше.

И чем глубже они погружались в запись, тем естественнее становилось их рабочее общение.

Алина снова превратилась для него в человека из студии.

Просто коллегу.

Просто знакомую.

Но где-то на заднем плане Гриша всё равно понимал:

после всего произошедшего прежними их отношения уже никогда не будут.

Особенно после того, как в его жизни появилась Яся.

И именно поэтому сейчас ему хотелось сохранить только одно — границу, которую он однажды уже позволил себе нарушить.

Больше повторять эту ошибку он не собирался.

В то время я сидела дома.

Мы с бабушкой смотрели телевизор, но я почти не следила за происходящим на экране. Картинка менялась, герои что-то говорили, иногда звучал смех из телевизора, а я всё чаще ловила себя на том, что смотрю куда-то мимо.

Гриша не отвечал.

Сначала я старалась не придавать этому значения.

Наверное, студия.

Наверное, работа.

Наверное, он просто занят и не смотрит в телефон.

Но время шло.

Минуты складывались в часы, а неприятное чувство внутри становилось всё сильнее.

Мне не нравилось это молчание.

Особенно после нашей ссоры.

Я прекрасно понимала, что сама тоже была неправа. Возможно, слишком резко отреагировала на его ревность. Возможно, стоило просто спокойно поговорить, а не уходить.

Но оставаться в состоянии этой глупой ссоры мне совсем не хотелось.

От неё никому не становилось лучше.

Я посмотрела на телефон ещё раз.

Пусто.

И тогда окончательно решила.

Поеду к нему.

Не для того, чтобы выяснять отношения.

Не для того, чтобы снова спорить.

Просто хочу его увидеть.

Хочу поговорить.

Хочу, чтобы между нами снова всё было нормально.

Я быстро собралась, попрощалась с бабушкой и вызвала такси.

⸻

Дорога до студии прошла почти незаметно.

Я сидела у окна и смотрела на вечерний город.

Фонари отражались в стекле, машины двигались навстречу, люди куда-то спешили, кто-то смеялся возле кафе.

Обычный вечер.

Только у меня внутри всё было совсем не обычно.

Я несколько раз открывала переписку с Гришей.

Печатала:

«Ты где?»

Стирала.

Потом:

«Я еду к тебе».

Тоже стирала.

В итоге так и не написала ничего.

Почему-то хотелось просто прийти.

Увидеть его.

И уже тогда решить, что говорить.

Через некоторое время машина остановилась возле знакомого здания.

Я расплатилась, вышла и подняла голову.

Я знала, где находится студия.

Гриша рассказывал мне об этом месте.

Когда-то он с таким увлечением объяснял, где они работают с Артёмом, где записывают треки, где сидят часами, пока весь остальной мир продолжает жить своей жизнью.

Теперь мне наконец предстояло увидеть это место самой.

Я поднялась наверх.

Меня спокойно пропустили внутрь.

Коридор оказался почти пустым.

Только где-то за одной из дверей тихо играла музыка.

Я прошла дальше.

Остановилась возле нужной двери.

Несколько секунд просто смотрела на ручку.

Потом нажала.

Дверь открылась.

— Гриш?

Я вошла.

Но его не было.

Вместо него в студии сидела Алина.

Она подняла голову и посмотрела на меня.

Несколько секунд мы молчали.

Я сразу почувствовала, как внутри появляется неприятное напряжение.

— А где Гриша?

— В магазин ушёл, — спокойно ответила она.

Потом чуть прищурилась.

— А ты зачем пришла?

И именно эта интонация мне совершенно не понравилась.

Будто я должна была объяснить ей своё появление.

Будто пришла не к своему парню, а на чужую территорию без разрешения.

Я медленно улыбнулась.

Очень холодно.

— Мне у тебя разрешение спросить надо было?

Алина тоже изменилась в лице.

Улыбка исчезла.

— Ты что такая дерзкая?

Я посмотрела ей прямо в глаза.

Внутри уже поднималось раздражение.

Но я прекрасно помнила, чем закончилась наша предыдущая встреча.

На этот раз я не собиралась устраивать драку.

По крайней мере, пока.

— А как мне разговаривать с девушкой, которая пришла к моему парню домой с целью переспать с ним под предлогом работы?

На несколько секунд в студии стало тихо.

Алина явно не ожидала такой прямоты.

Она откинулась в кресле и скрестила руки на груди.

— Слушай...

Она тяжело выдохнула.

— Я вообще не знала, что ты существуешь.

Я замерла.

Она продолжила:

— К тому же мы действительно просто работаем вместе.

После того раза мы оба сделали выводы для себя.

Так что уж извини, но твоя ревность здесь неуместна.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло.

После того раза.

Фраза прозвучала совершенно буднично.

Но почему-то именно она зацепилась за сознание.

Я медленно посмотрела на неё.

— После какого раза?

Алина замолчала.

И этого молчания оказалось достаточно.

Я увидела, как её взгляд на секунду изменился.

Она поняла.

Поняла, что я ничего не знаю.

— Ну?

Я сделала шаг ближе.

— После какого раза?

Алина отвела глаза.

— Давай он сам расскажет, ладно?

Я усмехнулась.

Горько.

— Видимо, мне он правду говорить не будет.

Я выдержала паузу.

— Я жду.

Алина внимательно посмотрела на меня.

Кажется, она поняла, что отступать я не собираюсь.

И в её голове действительно мелькнула мысль, которую она постаралась скрыть.

Если я узнаю правду, возможно, разочаруюсь в Грише.

А если разочаруюсь...

У неё появится шанс.

Она медленно выдохнула.

— Это два года назад было.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Они с Крис сильно поругались.

Она говорила уже тише.

— Она ему наговорила всякого, выставила его из дома, сказала, что больше не хочет его видеть.

Алина пожала плечами.

— Он приехал сюда, на студию.

Я тоже была здесь.

Мы разговорились.

Потом выпили...

Она замолчала.

Мне даже не нужно было слышать продолжение.

Я уже поняла.

Но всё равно спросила.

— И?

Алина посмотрела на меня.

— Дальше...

Она не договорила.

Я резко перебила её:

— То есть он трахался с тобой, пока был с Кристиной в отношениях?

Слова прозвучали настолько прямо, что сама Алина на секунду растерялась.

Хотя ответ я уже знала.

Она медленно покачала головой.

— Слушай, я не знаю, что у них там было.

Узнавай сама, ладно?

Я больше ничего не слышала.

Не потому, что вокруг стало тихо.

Наоборот.

Где-то работала аппаратура.

Тихо гудел компьютер.

За стеной играла музыка.

Но всё это будто оказалось очень далеко.

Меня накрыло странное ощущение пустоты.

Я всегда думала, что если однажды узнаю об измене, то буду злиться.

Буду кричать.

Буду ненавидеть.

Но сейчас...

Я почему-то почти ничего не чувствовала.

Вернее, чувствовала.

Но совсем не то, чего ожидала.

Меня волновало не столько то, что когда-то произошло между ним и Алиной.

Это было прошлое.

Два года назад.

До меня.

Мне было больно от другого.

От того, что я спрашивала его.

Прямо.

В глаза.

И он сказал, что этого не было.

Я верила ему.

Потому что он сам всегда говорил, что честность между нами важнее всего.

А теперь...

Получалось, что даже тогда, когда я дала ему возможность сказать правду, он промолчал.

И именно это оказалось гораздо страшнее самой измены.

Я медленно посмотрела на Алину.

— Спасибо.

Она удивлённо подняла глаза.

Я уже направлялась к выходу.

— Когда он вернётся...

Я остановилась возле двери.

— Передай ему, что больше ему не нужно стараться мне врать.

Алина ничего не ответила.

Я открыла дверь и вышла.

⸻

На улице был поздний вечер.

Я не сразу заметила, что идёт дождь.

Первые капли падали на лицо почти незаметно.

Потом их стало больше.

Я продолжала идти.

Куда — не знала.

Просто вперёд.

Волосы постепенно намокли.

Одежда становилась тяжелее.

Холодные капли стекали по щекам и смешивались со слезами.

Но мне было всё равно.

Я не чувствовала холода.

Не слышала машин.

Не замечала людей.

В голове было слишком много мыслей.

Он соврал.

Почему?

Почему не сказал?

Я ведь спрашивала.

Я доверяла.

Я шла дальше.

Шаг за шагом.

Будто если продолжать двигаться, то внутри станет хотя бы немного тише.

Но не становилось.

И тогда меня остановил яркий свет фар.

Я подняла голову.

Машина остановилась совсем рядом.

Я сначала даже не узнала её.

Дверь открылась.

Из салона вышел парень.

Я застыла.

— Твою мать...

Это был Влад.

Он быстро подошёл ко мне.

Его взгляд сразу изменился, когда он увидел моё лицо.

— Ясь...

Он нахмурился.

— У тебя всё в порядке?

Я несколько секунд просто смотрела на него.

Мне совершенно не хотелось сейчас видеть кого-либо.

Тем более его.

Но сил спорить уже не осталось.

— Что ты здесь делаешь?

— Я домой ехал.

Он посмотрел на мокрые волосы, на лицо, по которому всё ещё текли слёзы.

— Увидел тебя.

Он осторожно протянул руку.

— Пошли в машину.

Я ничего не ответила.

Не сопротивлялась.

Просто позволила ему взять меня под руку.

Мы подошли к машине.

Дверь закрылась за мной, отрезая шум дождя.

Я села на пассажирское сиденье.

Влад обошёл машину и сел за руль.

Несколько секунд он ничего не спрашивал.

Просто завёл двигатель.

В салоне стало тепло.

Стекло быстро начало покрываться мелкими каплями.

А я смотрела перед собой и чувствовала только одно.

Я не знала, куда теперь ехать.

Но домой к Грише возвращаться пока не могла.

— И что ты вообще делаешь здесь в темноте и под дождём? — спросил Влад.

Он говорил спокойно, но в голосе уже слышалось настоящее беспокойство. Машина медленно двигалась по мокрой дороге, дворники размеренно скользили по стеклу, а жёлтый свет фонарей расплывался за окном длинными полосами.

Я некоторое время молчала.

Смотрела перед собой.

Пыталась собрать мысли хотя бы в одну нормальную фразу.

Но в голове всё ещё стояла одна и та же картина.

Гриша.

Алина.

И то, что произошло два года назад.

Я медленно повернула голову к Владу.

— Влад...

Он посмотрел на меня.

— Откуда ты знал, что Гриша изменял Кристине?

На несколько секунд его лицо изменилось.

Он явно не ожидал этого вопроса.

Пальцы чуть крепче сжали руль.

— Я?

— Да.

Я смотрела прямо на него.

— Откуда?

Он отвёл взгляд обратно на дорогу.

— Да, собственно... ниоткуда.

Он попытался усмехнуться.

— Я просто так ляпнул, не подумав.

Извини.

Я ничего не ответила.

Просто продолжала смотреть на него.

Потому что теперь уже слишком хорошо понимала, когда человек пытается уйти от ответа.

— Влад...

Мой голос прозвучал намного тише.

— Я знаю всю правду.

Он замолчал.

— Это был не просто слух.

Я сглотнула.

— И ты это знал.

В машине снова стало тихо.

Только дождь продолжал барабанить по крыше.

Влад несколько секунд не отвечал.

Потом тяжело выдохнул.

— Ясь...

Он провёл ладонью по рулю, будто собирался с мыслями.

— Ладно.

Ты права.

Отмалчиваться сейчас действительно бессмысленно.

— Мы с Алиной раньше хорошо общались.

Можно сказать, дружили.

Я внимательно слушала.

— И Гриша ей давно нравился.

Очень.

Ещё задолго до всей этой истории.

Влад на секунду замолчал.

— После того раза...

Он явно чувствовал себя неловко.

— После того, что произошло между ними, Алина решила, что для Гриши это тоже что-то значит.

Что он не просто сорвался после ссоры с Кристиной.

Что между ними может что-то начаться.

Я опустила взгляд.

Конечно.

Теперь многое становилось понятнее.

— Но потом Гриша сказал ей, что это была ошибка.

Влад говорил осторожно, будто боялся задеть меня ещё сильнее.

— И она очень тяжело это восприняла.

Я несколько секунд смотрела в окно.

Капли стекали по стеклу одна за другой, размывая город.

— А ты?

Влад посмотрел на меня.

— Что я?

— Ты всё это время был рядом с ней?

Он кивнул.

— Да.

Я много её поддерживал.

Очень долго.

Когда ей было плохо, когда она злилась, когда винила себя...

В общем, я был одним из тех людей, к которым она могла прийти и всё выговорить.

Он слегка усмехнулся.

— Поэтому я и знал эту историю.

Не потому, что хотел тебя задеть.

И не потому, что хотел очернить Гришу.

Просто...

Я был рядом с Алиной в тот период.

Я молчала.

Внутри всё ещё было больно.

Но теперь эта боль стала какой-то другой.

Более спокойной.

Потому что кусочки происходящего наконец начали складываться в одну картину.

Я тяжело выдохнула.

— Ясно.

Несколько секунд мы ехали молча.

Потом я посмотрела на Влада.

— Ты извини меня.

Он удивлённо поднял брови.

— За что?

— За то, как я тогда на тебя отреагировала.

Я грустно улыбнулась.

— Я была уверена, что ты просто пытаешься влезть в наши отношения.

Что специально говоришь гадости про Гришу.

Я покачала головой.

— Сейчас мне известно немного больше.

И я...

На секунду голос дрогнул.

— Я вообще не знаю, что мне теперь делать.

Влад ничего не сказал сразу.

Потом тихо произнёс:

— Ясь...

Мне действительно жаль, что так получилось.

— Ты не заслуживаешь сейчас всего этого.

Я отвернулась к окну.

Слёзы снова начали появляться на глазах.

Но теперь я хотя бы понимала одну вещь.

Мне нужно было поговорить с Гришей.

Не с Алиной.

Не с Владом.

Не с Ирой.

И не с кем-то ещё.

Именно с ним.

Потому что только Гриша мог сказать мне, что на самом деле произошло той ночью.

И самое страшное было даже не то, что он сделал два года назад.

А то, что он до сих пор не решился рассказать мне об этом сам.

Но хотела ли я вообще говорить с Гришей?

В тот момент я уже не знала.

Мне казалось, что внутри меня одновременно существует несколько совершенно разных людей. Одна часть отчаянно хотела услышать его голос, заставить его посмотреть мне в глаза и наконец рассказать всю правду. Другая — хотела просто исчезнуть, выключить телефон, перестать думать и хотя бы на несколько часов не чувствовать ничего.

Я смотрела в окно машины.

Дождь продолжал идти.

Капли медленно стекали по стеклу, соединяясь друг с другом и превращаясь в длинные прозрачные дорожки. За ними город казался размытым и чужим. Фонари, вывески, редкие прохожие — всё смешивалось в одну бесконечную картину, на которую я смотрела, но совершенно не видела.

Влад завёл машину и просто поехал.

Куда — я даже не спросила.

Мне было всё равно.

Я не хотела знать, куда направляюсь.

Хотелось только двигаться.

Вперёд.

Куда угодно.

Лишь бы не оставаться на одном месте вместе с этими мыслями.

Но мысли всё равно догоняли.

Они появлялись одна за другой, не оставляя мне ни секунды покоя.

Почему он мне не сказал?

Почему именно сейчас?

Почему я должна узнавать всё от других людей?

Что ещё он от меня скрывает?

И самый страшный вопрос:

А что, если я вообще не знала человека, которого люблю?

Я сжала пальцы на коленях.

Глаза снова защипало.

Я старалась держаться.

Правда старалась.

Но после всего, что произошло за последние дни, сил оставалось всё меньше.

Одна слеза скатилась по щеке.

Потом вторая.

Я быстро вытерла их ладонью, надеясь, что Влад ничего не заметит.

Но он заметил.

Конечно.

Он вообще слишком внимательно смотрел на людей.

Не задавая лишних вопросов, он просто протянул руку и осторожно накрыл мою ладонь своей.

Я замерла.

На секунду посмотрела на наши руки.

Я могла убрать свою.

Наверное, должна была.

Это было бы правильнее.

Особенно сейчас.

Особенно после всего, что происходило между мной и Гришей.

Но я не убрала.

Мне хотелось поддержки.

Хотелось почувствовать хоть чьё-то тепло рядом.

Хотелось перестать быть сильной хотя бы на несколько минут.

И мне было совершенно всё равно, правильно это или нет.

Влад ничего не говорил.

Просто держал меня за руку.

И именно эта тишина почему-то оказалась сейчас гораздо нужнее любых слов.

⸻

В это же время Гриша вернулся в студию.

В руках у него было два стакана кофе.

Он вошёл внутрь, поставил один перед Алиной и только после этого внимательно посмотрел на неё.

— Слушай, я взял нам по кофе. Будешь?

Ответа не последовало.

Алина сидела в кресле, почти не двигаясь.

На её лице было какое-то странное выражение.

Не злость.

Не привычная уверенность.

Скорее растерянность.

Гриша нахмурился.

— Что с тобой?

Она подняла на него взгляд.

Несколько секунд молчала.

Потом тихо произнесла:

— Твоя Яся приходила.

Гриша замер.

Будто не сразу понял смысл услышанного.

— Что?

Алина опустила глаза.

— Она была здесь.

Внутри у него что-то мгновенно оборвалось.

— Когда?

— Недавно.

Он поставил свой стакан на стол.

Слишком резко.

Крышка чуть съехала, кофе качнулся внутри.

— Что ты ей сказала?

Алина тяжело выдохнула.

— Гриш...

— Что ты ей сказала?

Теперь в его голосе уже не осталось спокойствия.

Алина несколько секунд смотрела на него, а потом тихо произнесла:

— Извини.

Я рассказала ей о том, что между нами было.

Гриша смотрел на неё совершенно неподвижно.

Несколько секунд.

Пять.

Десять.

Будто мозг просто отказывался принимать эти слова.

А потом лицо изменилось.

Челюсть напряглась.

Взгляд стал тяжёлым.

— Что?

Алина отвела глаза.

— Я не хотела...

— Кто тебя просил?!

Голос Гриши впервые сорвался.

Он резко отвернулся, провёл ладонью по волосам и снова посмотрел на неё.

— Где она сейчас?

Алина замолчала.

— Алина.

Он произнёс её имя уже намного тише.

И именно от этой тишины становилось страшнее.

— Где Ярослава?

— Я не знаю точно... — наконец выдохнула она. — Я видела только, как она вышла.

Гриша резко напрягся.

— Вышла?

Алина кивнула, будто сама до конца не верила в то, что говорит.

— Да. Она была у входа. Потом подъехала машина... чёрная. И она села в неё.

Гриша застыл.

— Сама?

— Да.

Он резко выдохнул, будто воздух закончился.

— С кем?

Алина помолчала.

И это молчание ударило сильнее любого ответа.

— С Владом, — тихо сказала она наконец.

В комнате стало слишком тихо.

Гриша не сразу отреагировал.

Секунды тянулись вязко, тяжело.

Потом он медленно опустил взгляд.

— Влад...

Произнёс он почти беззвучно.

Алина осторожно добавила:

— Они просто уехали.

Но Гриша уже не слушал.

Он стоял неподвижно, глядя в одну точку, будто пытался собрать в голове хоть какую-то логику происходящего.

Яся.

Влад.

Машина.

И то, что он не успел её остановить.

Внутри поднималось что-то холодное и резкое.

Не ревность.

Не злость.

Страх.

— Чёрт... — выдохнул он.

Алина сделала шаг ближе.

— Гриш, я правда не хотела, чтобы так вышло...

— Замолчи, — резко оборвал он, но без крика. Просто устало.

Он достал телефон.

Пальцы дрожали, но он всё равно набрал её номер.

Гудки.

Один.

Второй.

Третий.

Никакого ответа.

Он сбросил.

Снова набрал.

Снова тишина.

Гриша сжал телефон так, что побелели костяшки.

— Яся... — выдохнул он, уже почти не слыша себя.

Алина смотрела на него и впервые не знала, что сказать.

А Гриша уже не стоял на месте.

Он схватил ключи.

— Ты куда? — тихо спросила она.

Он даже не обернулся.

— К ней.

— Гриш, ты не знаешь, где она...

Он остановился у двери.

На секунду.

И только тогда повернулся.

Взгляд был тяжёлым, почти пустым.

— Зато я знаю, с кем она сейчас.

И это уже достаточно.

Он вышел.

Дверь закрылась.

Алина осталась одна.

И впервые поняла, что всё, чего она добивалась, больше не имеет никакого значения.

Потому что Гриша не просто разозлился.

Он испугался.

По-настоящему.

И теперь он не собирался останавливаться.

Гриша выскочил из студии почти бегом.

Дверь за его спиной захлопнулась, но он даже не обернулся.

В голове осталась только одна мысль.

Найти её.

Он быстро спустился по лестнице, достал телефон ещё до того, как оказался на улице, и снова набрал номер Яси.

Гудок.

Второй.

Третий.

Ничего.

Он сбросил вызов.

Снова набрал.

Та же тишина.

Гриша стиснул зубы и открыл контакты.

На этот раз он нашёл номер Влада.

Нажал вызов.

Гудок.

Ещё один.

А потом звонок резко оборвался.

Влад сбросил.

Гриша несколько секунд смотрел на экран, не веря собственным глазам.

— Серьёзно?.. — процедил он.

Телефон тут же завибрировал.

Сообщение.

Он открыл чат.

«Не нужно мне звонить. Я знаю, что ты хочешь узнать. Яся со мной и видеть тебя она не хочет. Будь добр, отвали.»

Гриша перечитал сообщение один раз.

Потом второй.

На третьем чтении внутри него будто что-то окончательно сорвалось.

Не потому, что он поверил Владу.

Наоборот.

Он слишком хорошо знал Ясю.

Если бы она действительно не хотела его видеть, она сказала бы это сама.

Она бы посмотрела ему в глаза.

Она бы хотя бы написала.

Но она молчала.

И именно это пугало больше всего.

Гриша убрал телефон в карман и резко направился к машине.

Сел за руль.

Захлопнул дверь.

Завёл двигатель.

Мотор глухо зарычал.

Он даже не успел пристегнуться.

Машина сорвалась с места.

⸻

Гриша не знал, куда ехать.

У него не было адреса.

Не было даже приблизительного понимания, где сейчас находится Влад.

Только одна чёрная машина.

И надежда случайно увидеть её на дороге.

Он выехал на проспект.

Одна улица.

Вторая.

Третья.

Взгляд постоянно цеплялся за встречные автомобили.

Чёрная машина.

Нет.

Следующая.

Тоже нет.

Он свернул на соседнюю дорогу.

Потом ещё раз.

Ему казалось, что если он будет ехать достаточно быстро, то обязательно найдёт её.

Будто город не такой уж большой.

Будто судьба обязана была хотя бы один раз оказаться на его стороне.

Но ничего.

Ни одной знакомой машины.

Ни одного знака.

Ни одного сообщения.

Гриша снова взял телефон.

Открыл чат с Ясей.

Последнее сообщение было от него.

Никакого ответа.

Он набрал:

«Ясь, пожалуйста, просто скажи, что с тобой всё хорошо.»

Посмотрел на написанное.

Удалил.

Слишком много.

Снова набрал:

«Где ты?»

Удалил и это.

Пальцы зависли над экраном.

В конце он ничего не отправил.

Просто положил телефон обратно.

Вдавил педаль газа сильнее.

⸻

Город постепенно остался позади.

Дома начали встречаться реже.

Фонари растянулись вдоль дороги длинной светящейся линией.

Гриша продолжал ехать.

Он уже несколько раз сам себе сказал остановиться.

Подумать.

Позвонить Артёму.

Попросить его выяснить, куда мог поехать Влад.

Но мысли не слушались.

Они возвращались к одному и тому же.

Яся сейчас плачет.

Яся сейчас одна.

Яся думает, что он её предал.

А рядом с ней человек, который уже однажды пытался настроить её против него.

Гриша ударил ладонью по рулю.

— Чёрт!

Голос сорвался.

Он резко сбросил скорость.

На несколько секунд остановился у обочины.

Сидел неподвижно.

Тяжело дышал.

Закрыл глаза.

И впервые за всё это время заставил себя остановиться не физически, а мысленно.

Что ты вообще делаешь?

Он не знал, где она.

Не знал, что сказал ей Влад.

Не знал, действительно ли она сейчас хочет его видеть.

И самое главное — он не имел права превращать её страх в ещё одну погоню.

Гриша медленно провёл рукой по лицу.

— Спокойно...

Тихо сказал он самому себе.

— Сначала найди её.

Потом поговори.

Он достал телефон.

На этот раз позвонил Артёму.

Тот ответил почти сразу.

— Да?

— Мне нужен Влад.

— Что случилось?

— Яся уехала с ним.

На другом конце повисла пауза.

— Блять...

— Артём, пожалуйста.

Попробуй узнать, куда они могли поехать.

Мне нужен хотя бы район.

— Сейчас попробую.

Гриша отключился.

И позволил себе просто сидеть и ждать.

Но даже теперь сердце продолжало биться слишком быстро.

Потому что где-то в этом огромном городе была Яся.

И он отчаянно надеялся, что она всё ещё хочет, чтобы именно он её нашёл.

Артём перезвонил примерно через десять минут.

Гриша всё это время сидел в машине, не выключая двигатель.

Дворники размеренно скользили по лобовому стеклу, стирая дождевые капли, но новые появлялись быстрее, чем успевали исчезать. В салоне было тепло, однако Гриша всё равно чувствовал холод.

Тот самый неприятный холод, который появляется не от температуры.

От страха.

Телефон наконец завибрировал.

— Да?

— Я узнал, где примерно живёт Влад, — сразу сказал Артём. — У него дом в частном секторе за городом. Район старых дач, возле леса.

Гриша нахмурился.

— Адрес?

— Точного нет.

Я могу скинуть ориентир.

Этого хватит?

— Хватит.

— Гриш...

Артём ненадолго замолчал.

— Только не делай глупостей.

Гриша посмотрел на дорогу.

— Я не собираюсь.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Он отключился.

Через несколько секунд на телефон пришло сообщение с геолокацией.

Гриша открыл карту.

Точка находилась далеко от центра.

Частные дома.

Лес.

Почти никакого освещения.

Он несколько секунд смотрел на экран.

Потом включил поворотник и резко свернул на нужную дорогу.

⸻

Тем временем Влад действительно остановил машину.

Он съехал на обочину возле небольшого ряда частных домов.

Дальше начинался лес.

Высокие тёмные деревья почти полностью скрывали дорогу, а дождь превращал всё вокруг в размытое серое пространство.

Здесь было совсем иначе, чем в городе.

Ни машин.

Ни людей.

Ни ярких вывесок.

Только мокрый асфальт, редкие фонари и шум дождя.

Влад заглушил двигатель.

Несколько секунд никто из нас не говорил.

Я продолжала смотреть в окно.

Слёзы уже почти закончились.

Но внутри всё ещё было пусто.

Словно вместе с ними из меня вышли последние силы.

Влад повернулся ко мне.

— Хочешь, я сам с ним поговорю?

Я медленно посмотрела на него.

— С Гришей?

Он кивнул.

— Да.

Если он сюда приедет...

Я могу объяснить ему, что всё не так, как он думает.

Я устало покачала головой.

— Нет.

Это будет лишним.

Я сама разберусь.

Спасибо.

Влад несколько секунд внимательно смотрел на меня.

Потом тихо кивнул.

— Хорошо.

Он не стал спорить.

Именно это почему-то оказалось неожиданно приятным.

Никто не пытался сейчас решить за меня.

Никто не говорил, что мне делать.

Я опустила взгляд.

И только тогда заметила одну деталь.

Влад всё ещё держал меня за руку.

Я даже не помнила, когда перестала замечать это прикосновение.

Его ладонь была тёплой.

Спокойной.

Но я всё равно чувствовала странную неловкость.

Потому что в голове всё ещё был Гриша.

Всегда Гриша.

Даже сейчас.

Особенно сейчас.

Я осторожно попыталась высвободить пальцы.

Но Влад не удерживал меня намеренно — наоборот, сразу ослабил руку.

— Прости.

Я покачала головой.

— Всё нормально.

Несколько секунд мы просто сидели молча.

А потом Влад неожиданно спросил:

— Ты правда думаешь, что он тебя разлюбил?

Я замерла.

Этот вопрос оказался слишком прямым.

— Не знаю.

Голос прозвучал почти беззвучно.

— Я уже вообще ничего не знаю.

Я посмотрела на свои руки.

— Я просто устала узнавать о нём что-то от других людей.

Влад тяжело выдохнул.

— Понимаю.

Я усмехнулась.

— Нет.

Ты не понимаешь.

Я сама не понимаю.

Как можно любить человека и одновременно хотеть никогда больше его не видеть?

Как можно злиться на него настолько сильно, что хочется кричать, и через пять минут всё равно ждать его звонка?

Влад ничего не ответил.

Только посмотрел на меня.

И вдруг осторожно обнял.

Без резкого движения.

Без попытки воспользоваться моим состоянием.

Просто притянул к себе, словно хотел дать мне возможность наконец перестать держаться.

И я не сопротивлялась.

Наоборот.

В следующую секунду снова расплакалась.

Тихо.

Сначала почти беззвучно.

Потом сильнее.

Я уткнулась лицом ему в плечо и закрыла глаза.

Мне было всё равно, как это выглядит.

Мне было всё равно, правильно ли я поступаю.

Я просто больше не могла быть сильной.

— Всё хорошо...

Тихо сказал Влад.

— Поплачь.

Я ничего не ответила.

Только сильнее сжала пальцами ткань его куртки.

И позволила себе просто плакать.

Не потому, что кто-то должен был пожалеть.

Просто потому, что мне было больно.

Очень.

⸻

А в это время на другой стороне города Гриша уже почти добрался до нужного района.

Дорога становилась всё темнее.

Городские фонари постепенно исчезали.

Вместо них появились редкие жёлтые лампы возле частных домов.

Навигатор показывал:

«До места назначения — 4 минуты».

Гриша крепче сжал руль.

Он не знал, что увидит.

Не знал, будет ли Яся рада его появлению.

Не знал, захочет ли она вообще с ним разговаривать.

Но теперь он точно знал одно.

Он должен был хотя бы убедиться, что с ней всё хорошо.

И когда впереди среди деревьев мелькнул свет фар припаркованной машины, сердце Гриши забилось так сильно, что на секунду он даже забыл вдохнуть.

Чёрная машина.

Та самая.

Он узнал её сразу.

Гриша медленно сбросил скорость.

И остановился чуть дальше.

За лобовым стеклом он увидел силуэты двух людей.

Он не мог разобрать, что происходит внутри.

Но увидел главное.

Яся была там.

Она была рядом с Владом.

Гриша выбежал из машины так резко, что дверь осталась приоткрытой.

Он даже не подумал её закрыть.

Несколько быстрых шагов по мокрому асфальту — и расстояние между ним и чёрной машиной начало стремительно сокращаться.

Сначала он видел только силуэты.

Два человека.

Потом различил Влада.

И меня.

А ещё через несколько секунд понял главное.

Влад меня обнимал.

Гриша замер буквально на мгновение.

Этого мгновения хватило, чтобы внутри вспыхнуло всё сразу.

Злость.

Ревность.

Страх.

Обида.

И самое страшное — ощущение, будто кто-то другой сейчас находится там, где должен был быть он.

Его взгляд стал тяжёлым.

Челюсть напряглась.

Он больше ничего не слышал — ни дождя, ни шума дороги, ни собственного дыхания.

Только одну мысль.

Она с ним.

Гриша подошёл к машине почти вплотную.

Резко распахнул водительскую дверь.

Я и Влад даже не сразу поняли, что произошло.

Всё случилось слишком неожиданно.

— Гриша?!

Я отшатнулась, растерянно посмотрев на него.

Но он уже схватил Влада за руку.

— Выйди.

Голос прозвучал низко.

Очень спокойно.

Настолько спокойно, что от этого становилось только страшнее.

— Ты чего творишь? — Влад попытался вырваться.

Но Гриша уже вытащил его из машины.

Дверь захлопнулась.

— Гриш, прекрати!

Я выскочила следом.

Но было поздно.

Влад только успел повернуться к нему.

— Ты вообще—

Удар пришёлся прямо в лицо.

Резко.

Влад пошатнулся и едва удержался, ухватившись рукой за крышу машины.

Я застыла.

На секунду мне показалось, что я вообще перестала дышать.

— Какого чёрта ты делаешь?!

Влад вытер губу тыльной стороной ладони.

На коже осталась тонкая полоска крови.

Гриша стоял напротив него, тяжело дыша.

— Ты решил, что самый умный?

Он сделал шаг вперёд.

— Думаешь, так легко можно увести девушку?

Влад выпрямился.

Злость мгновенно вспыхнула и в его глазах.

— Увести?

Он коротко усмехнулся.

— У тебя её что ли увели?

Гриша ничего не ответил.

— Ты себя вообще видел?

Влад сделал шаг навстречу.

— Нарцисс и бабник. Тебе лишь бы член свой куда-нибудь пристроить, а потом изображать из себя великого спасателя.

— Чё ты сказал?

Голос Гриши стал ещё тише.

Он снова приблизился.

Влад не отступил.

— Я сказал, что ты—

Но договорить не успел.

Влад ударил первым.

Гриша резко отшатнулся.

На губе тут же появилась кровь.

Несколько секунд мужчины просто смотрели друг на друга.

Дождь продолжал идти.

Вода стекала по лицам, смешиваясь с каплями и кровью.

И именно тогда я окончательно пришла в себя.

— Да хватит!

Я бросилась к Грише и схватила его за руку.

— Всё!

Пойдём!

Он сначала даже не посмотрел на меня.

Грудь тяжело поднималась.

Пальцы были сжаты в кулаки.

Весь его вид говорил о том, что он ещё не успокоился.

Я потянула его сильнее.

— Гриша!

Наконец он посмотрел на меня.

И в его глазах я увидела не только злость.

Там был страх.

Страх потерять меня.

И от этого мне стало ещё тяжелее.

— Пойдём.

Я почти силой потащила его к машине.

Он позволил.

Влад остался стоять возле своей машины, тяжело дыша и вытирая разбитую губу.

Никто из нас больше ничего ему не сказал.

Я посадила Гришу в машину.

Сама обошла её и села рядом.

Двери закрылись.

В салоне мгновенно стало тихо.

Слишком тихо после всего произошедшего.

Гриша сидел, глядя прямо перед собой.

На губе выступала кровь.

Я повернулась к нему.

— Ты больной?

Он медленно посмотрел на меня.

— Что?

— Что ты вообще устроил?

В голосе снова появилась злость.

Но теперь уже другая.

Не та, что была раньше.

Я была зла на него за то, что он позволил ревности полностью взять верх.

— А ты?

Гриша резко повернулся ко мне.

— Сидела и обжималась с этим гондоном в тачке.

Нормально, да?

Я замерла.

От этих слов внутри снова всё вспыхнуло.

— Ты сам виноват!

— В чём?

— Не надо было врать мне!

После этих слов Гриша замолчал.

Совсем.

Будто именно эта фраза остановила его быстрее любого крика.

Он отвёл взгляд.

Провёл языком по разбитой губе.

На пальцах снова появилась кровь.

Несколько секунд он просто смотрел в лобовое стекло.

А я тоже молчала.

Потому что за всей этой злостью теперь снова поднималось то самое чувство, от которого я пыталась убежать весь вечер.

Разочарование.

Боль.

И всё ещё любовь.

Никуда не исчезнувшая.

— Поехали, — тихо сказала я.

Гриша кивнул.

Ничего не ответил.

Он завёл двигатель.

Машина медленно тронулась с места, оставляя позади мокрую дорогу, Влада и тот вечер, который за несколько минут успел окончательно перевернуть всё между нами.