Между нами ничего

В спальне было тихо.

Только приглушённый свет из окна ложился длинными полосами на пол, а за стеклом медленно жил ночной город. Казалось, весь мир наконец перестал требовать от нас решений, объяснений и борьбы.

Я сидела на краю кровати, всё ещё пытаясь осознать, что произошло за этот день.

Сколько боли.

Сколько страха.

Сколько потерь.

Гриша подошёл ко мне медленно. Не торопясь. Он будто чувствовал каждую мою эмоцию и понимал, что сейчас мне нужно не объяснение, а ощущение, что я больше не одна.

Он сел рядом.

Несколько секунд мы просто молчали.

Потом он осторожно взял мою руку в свою.

— Ясь...

Я посмотрела на него.

В его глазах не было жалости. Только любовь и тревога.

— Я рядом.

Эти два слова прозвучали сильнее любых обещаний.

Я лишь обняла его.

Крепко.

Так, будто пыталась удержать единственного человека, который сейчас был моим домом.

Он ответил на объятие не менее крепко.

Мы долго сидели молча, слыша только дыхание друг друга.

Потом он коснулся моего лица.

Очень осторожно.

Уже не спрашивая разрешение.

Я сама потянулась к нему.

Наш поцелуй был медленным и долгим.

Без спешки.

Без желания что-то доказать.

В нём было всё: страх потерять, благодарность за то, что нашли друг друга, и ощущение, что после сегодняшнего дня между нами уже никогда не будет прежнего расстояния.

Он осторожно поднял меня на руки.

Я инстинктивно обняла его за шею.

Он улыбнулся.

Я тоже.

Мы медленно подошли к окну. За ним была лишь темнота и капли дождя, которые стекали по стеклу.

Гриша не отпускал меня, пока не убедился, что я улыбаюсь. А после, без единого сомнения вновь втянул меня в поцелуй. Теперь он был не так нежен и осторожен, как раньше. Я чувствовала лишь его сбившееся дыхание и дикое желание меня.

Поцелуй ощущался не сладко, не приторно, а даже колко. Он игрался с моими губами и языком, я чувствовала его ухмылку даже сквозь близость наших губ. Моя рука цеплялась за его затылок и волосы сильнее с каждым разом, от чего Гриша сходил с ума.

Воздуха не хватало, оба чувствовали это. Но оторваться не мог никто.

Гриша первым разорвал поцелуй, но не нашу связь. Теперь он переключился на мою шею, оставляя лишь влажные дорожки поцелуев на ней.

— Я никогда не хотел кого-то так сильно, как хочу тебя. — шептал он, запыхавшись, довольно.

И эти слова прошлись по мне полностью, тепло ударило куда-то вниз живота и это заставило меня сжать ноги сильнее, подвигая Гришу ближе, наверное, сейчас он уже не мог контролировать себя.

Гриша отрывается от меня, в его глазах дикая слабость передо мной, чему я нагло улыбаюсь. Он не теряет секунд. Мое нижнее белье улетает в угол комнаты, небрежно ложится рядом с футболкой Гриши.

Я обнажена, вокруг ничего, кроме Гриши и его тела передо мной. Его татуировки на груди и руках расположены гармонично, ранее я даже не зацикливалась на них, а сейчас... Сейчас я замечаю, что они все имеют смысл.

Мне хотелось спросить, что они значат, но честно, он не дал мне и минуты свободного осмотра. Руки Гриши снимают меня с подоконника, ладони теплее моих ног и я ощущаю его жар.

Он укладывает меня на кровать, нависает сверху. Тело все дрожит, это не первая наша близость, но с каждым разом я чувствую, как ощущаю себя увереннее, а Гриша желает меня все больше.

Он не позволяет мне отводить взгляд, но мне так хотелось смотреть не только в его глаза, но и видеть все остальное.

Наверное, я никогда не могла бы представить себе, что Гриша станет моим первым парнем не только в общении, но и в постели.

Конечно, видя его в университете, я отрывками представляла его рядом с собой... Без одежды... И не только рядом с собой... Но быстро ругала себя за такие мысли, ведь это казалось мне чем-то недосягаемым.

А теперь этот красивый шатен изучает мое тело и говорит, что я самая желанная в его жизни. Я не хочу даже думать, скольким он это говорил и скольким из нас говорил правду, но я его взгляде я видела одно - дикое желание. И оно было не только тогда, когда я была перед ним без одежды, но и в самые обычные моменты. Наверное, если бы мы были вместе уже несколько лет, то он не сдерживал бы себя и брал меня там, где ему только захочется.

— Я люблю тебя, Ярослава. — шепчет он на ухо, не ожидая ответа, потому что взгляды и язык тела сказал все давно за меня.

Я притягиваю его к себе, а он постоянно спрашивал глазами, всё ли хорошо.

Я отвечала кивком.

Мы говорили совсем мало.

Иногда смеялись.

Иногда просто смотрели друг на друга.

А потом ночь постепенно растворила все слова.

За окном продолжал мерцать город.

В комнате было тепло.

И впервые за очень долгое время мне не хотелось убегать.

Мне хотелось остаться.

И именно этой ночью мы стали друг для друга не просто людьми, которые влюблены.

Мы стали друг для друга тем местом, куда хочется возвращаться после любого, даже самого страшного дня.

На следующее утро я проснулась раньше Гриши, хотя обычно он всегда вставал первым или хотя бы делал вид, что уже давно бодрствует. Комната была залита мягким утренним светом, который пробивался сквозь шторы тонкими полосами, ложась на одеяло и на его лицо. Всё вокруг казалось удивительно тихим и спокойным, будто ночь ещё не до конца отпустила нас, и время на секунду замедлилось.

Но теперь всё было совсем иначе.

Внутри не было ни привычной паники, ни странного желания тихо выскользнуть из постели, пока он спит, ни неловкости, которая раньше обязательно бы появилась. Наоборот — было какое-то тёплое, почти ленивое чувство уверенности, от которого не хотелось никуда уходить. Я только чуть придвинулась ближе, осторожно, почти не думая, и крепче прижалась к нему, чувствуя знакомое тепло его тела и ровное дыхание.

От моего движения он сонно поморщился, будто недоволен тем, что его вытащили из сна, медленно открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь понять, где он вообще находится. Но стоило ему окончательно осознать, что я рядом, как он сразу, почти инстинктивно, обнял меня, притягивая ближе, даже не до конца проснувшись.

Мы молчали.

Минут пять, может, чуть больше. Никто не спешил нарушать это утреннее спокойствие, не хотелось ни слов, ни объяснений — только это странное ощущение, что всё на своём месте. За окном начиналось обычное утро: где-то вдалеке проезжали машины, слышались редкие голоса, но здесь, в комнате, было удивительно тихо и уютно, будто весь мир остался где-то далеко.

Наконец Гриша лениво улыбнулся, всё ещё с закрывающимися глазами, и чуть хриплым после сна голосом произнёс:

— Помню, как ты попросила меня тогда обнять тебя, потому что тебе приснился кошмар.

Он чуть сильнее притянул меня к себе, будто это воспоминание само по себе было чем-то тёплым и важным, и я тихо усмехнулась, уткнувшись носом в его плечо.

— И что... ты тогда представлял, что всё закончится вот так? — спросила я, приподняв голову и посмотрев на него с лёгкой насмешкой.

Он сделал вид, что серьёзно задумался, даже нахмурился, будто решал сложную задачу.

— Конечно нет, — протянул он наконец.

Я вопросительно подняла бровь, уже заранее чувствуя, что сейчас будет что-то нелепое.

— Я думал, сначала нам придётся встречаться лет десять... — начал он с абсолютно серьёзным видом.

Я уже не выдержала и тихо засмеялась, но он продолжил, будто его невозможно было остановить.

— Потом получить благословение у твоего отца...

Он театрально вздохнул, как будто это была самая тяжёлая часть плана.

— Потом обвенчаться. Потом сыграть свадьбу. И только потом...

— Иди в задницу, — не выдержала я, смеясь уже в голос.

Он рассмеялся вместе со мной так искренне, что на секунду стало трудно понять, где заканчивается его шутка и начинается реальность. Его смех был тёплым, заразительным, и я поймала себя на том, что улыбаюсь ещё шире, чем собиралась.

— Я серьёзно! — добавил он, всё ещё смеясь.

— Ага. Очень, — кивнула я, прищурившись.

— Ну ладно... — он сделал вид, что обиделся, отвёл взгляд в сторону и задумчиво добавил: — Может, лет восемь.

— Гриша! — я легонько толкнула его в плечо, не сдерживая улыбку.

Он тут же поймал мою руку, переплёл пальцы с моими и, не переставая улыбаться, осторожно притянул меня обратно, не давая отстраниться ни на сантиметр.

Я почувствовала, как его ладони мягко легли мне на бёдра, удерживая меня ближе, и от этого простого жеста щёки мгновенно стали горячими, хотя я изо всех сил пыталась сделать вид, что меня это совсем не смущает.

— Я не это имела в виду... — пробормотала я, уже понимая, что сама себя загнала в ловушку.

Он сделал самое невинное лицо на свете, настолько преувеличенно честное, что это выглядело ещё подозрительнее.

— А что именно ты имела в виду?

— Ты прекрасно понял, — прищурилась я.

— Нет, — спокойно ответил он.

— Врёшь.

— Может быть, — легко согласился он, и в его голосе явно слышалась улыбка.

Я закатила глаза, пытаясь сохранить хоть каплю серьёзности, но это было абсолютно бесполезно.

— Ты невозможный.

— Зато теперь официально счастливый, — сказал он и улыбнулся так широко и спокойно, будто это было самым очевидным фактом в мире.

И в этот момент спорить с ним действительно стало бессмысленно.

Я только тихо рассмеялась, уткнулась лбом ему в плечо и покачала головой, чувствуя, как всё внутри становится удивительно лёгким.

— Самодовольный.

— Есть немного.

— Немного?

Он сделал паузу, будто обдумывал ответ с максимальной серьёзностью.

— Хорошо... — протянул он наконец. — Очень.

И тут же получил от меня лёгкий тычок локтем, на который он ответил ещё более громким смехом, окончательно разрушая всю утреннюю тишину, но почему-то делая её только лучше.

— Никогда не ощущал себя настолько хорошо.

Он произнёс это неожиданно тихо, почти выдохом, будто слова сами сорвались с губ раньше, чем он успел их обдумать. В его голосе не было привычной насмешки или лёгкой самоуверенности — только редкая, почти уязвимая искренность. Он не улыбался, как обычно, и от этого казался совсем другим человеком, будто на секунду снял с себя привычную маску и позволил себе просто быть.

Я молчала, не сразу находя, что ответить. Почему-то именно эта простая фраза зацепила сильнее, чем должна была. Внутри что-то тихо сдвинулось, и вместо привычной реакции на его шутки или подколы в голове возник странный, почти детский вопрос, который сначала показался мне совершенно нелепым. Я даже на секунду усомнилась, стоит ли его вообще задавать, но любопытство, как всегда, оказалось сильнее здравого смысла.

— И... скольким девушкам ты это говорил?

Он медленно повернул голову ко мне, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то внимательное, почти изучающее. Лицо стало серьёзным, как будто он действительно обдумывал ответ, а не просто отшучивался, как обычно. В комнате повисла короткая пауза, в которой было слышно только наше дыхание и тихий шум где-то за окном.

— Многим.

Я медленно прищурилась, пытаясь понять, шутит он или нет, но он выглядел слишком спокойным для шутки. Внутри тут же вспыхнуло раздражение, смешанное с любопытством.

— Что?

Он не выдержал и всё-таки улыбнулся — едва заметно, уголком губ, как будто специально оставляя мне пространство для догадок и реакции. Эта улыбка сразу выдала его с головой.

— Но тебе...

Он чуть наклонился ближе и осторожно коснулся моей руки, словно проверяя, не оттолкну ли я его. Его голос стал тише, мягче, и в нём не было ни капли игры.

— Впервые говорю правду.

Я несколько секунд просто смотрела на него, пытаясь уловить, где заканчивается шутка и начинается серьёзность. Но он не отводил взгляд, и от этого становилось только сложнее.

— Ты невозможный.

— Почему?

— Потому что ты специально сначала решил вывести меня из себя.

— Немножко.

— Ах, немножко?

Я резко потянулась к ближайшей подушке, и в следующую секунду уже не сдерживала себя.

— Ну всё!

Первый удар пришёлся ему прямо в плечо, и он тут же театрально отшатнулся.

— Ай!

— Не "ай", а получай!

Я не дала ему времени опомниться и тут же ударила снова, уже смелее, чувствуя, как напряжение превращается в смех. Третий удар он уже пытался перехватить, но только рассмеялся, прикрываясь руками, явно не воспринимая это всерьёз.

— Ясь!

— Что "Ясь"?

— Это покушение!

— Заслужил!

— Я вообще-то безоружный!

— Очень жаль!

Он ещё пару секунд терпел мои "атаки", позволяя мне выпустить пар, а потом резко, но аккуратно перехватил подушку, легко вырывая её из моих рук. Всё произошло так быстро, что я даже не успела возмутиться.

— Теперь моя очередь.

— Даже не...

Договорить я не успела — он уже перехватил мои запястья, удерживая их легко, без усилия, но достаточно крепко, чтобы я не смогла вырваться. Я дёрнулась, пытаясь освободиться, но это было бесполезно, и от этого только сильнее хотелось возмутиться.

— Отпусти!

— Поздно.

Он рассмеялся, явно довольный собой, а я снова попыталась вырваться, уже из принципа, но без малейшего результата.

— Гриш!

— Что?

— Это нечестно.

— Почему?

— Потому что ты сильнее.

Он на секунду задумался с преувеличенно серьёзным видом, будто действительно рассматривал этот аргумент.

— Есть такое.

И прежде чем я успела что-то ответить, он осторожно уложил меня обратно на кровать, всё ещё удерживая мои руки, но уже без давления — скорее для вида, чем по-настоящему. Теперь он нависал надо мной, победно улыбаясь, и в этой позе было что-то одновременно раздражающее и... слишком привычное.

Я встретилась с ним взглядом и вдруг сама не заметила, как уголки губ дрогнули в улыбке. Всё это уже стало каким-то странно знакомым ритуалом между нами.

— Видишь?

Гордо сказал он, явно наслаждаясь моментом.

— Я всё равно сильнее тебя.

Я фыркнула, не скрывая иронии.

— Очень большое достижение.

Он наклонился и легко коснулся губами моего лба — коротко, почти невесомо, как будто это было самым естественным жестом в мире.

— Зато официальное.

Я тихо засмеялась, уже не пытаясь спорить.

— Самодовольный.

— Не спорю.

Он наконец отпустил мои руки и поднялся, потянувшись так, будто ничего и не произошло, словно вся эта сцена была просто частью обычного вечера.

— Всё.

Хочу в душ.

Я села на кровати, поправляя волосы и всё ещё улыбаясь, пытаясь вернуть себе серьёзный вид.

— Вообще-то меня держал ты, а не я.

— Так что иди.

Он уже сделал пару шагов к двери, но вдруг остановился и обернулся. На лице снова появилась та самая знакомая, хитрая улыбка, от которой всегда становилось ясно — он ещё не закончил.

— Нет уж, милая.

— Что?

— Одному скучно.

Гриша подошёл ко мне без единого слова, как будто это было чем-то настолько естественным, что даже не требовало объяснений. Его шаги были тихими, уверенными, и в этом спокойствии было что-то почти домашнее, привычное, будто он всегда так делал — просто появлялся рядом в нужный момент, не спрашивая разрешения у мира.

Он остановился совсем близко, посмотрел на меня пару секунд, а потом без лишних раздумий осторожно поднял на руки. Всё произошло так легко, что я даже не успела возмутиться — только тихо рассмеялась и автоматически обняла его за шею, чувствуя знакомое тепло и устойчивость его движений.

— Ты что делаешь? — спросила я, всё ещё улыбаясь, пока он держал меня так, будто я ничего не весила.

— Пользуюсь служебным положением, — спокойно ответил он, будто это было самым логичным объяснением в мире.

— Каким ещё? — я прищурилась, пытаясь выглядеть строго, но у меня плохо получалось.

— Я теперь официально имею право носить тебя на руках, — сказал он с таким серьёзным видом, что это почти звучало как юридический факт.

— Кто тебе это разрешил?

— Я, — без колебаний ответил он и довольно улыбнулся, будто только что выиграл спор, который сам же и придумал.

В следующую секунду он легко чмокнул меня в щёку, и от этого простого жеста внутри стало неожиданно тепло и спокойно, как будто весь день вдруг стал мягче.

— Очень весомый аргумент, — пробормотала я, уже не пытаясь спорить.

— Самый весомый, — уверенно подтвердил он.

Он развернулся и понёс меня в сторону ванной, а я только покачала головой, всё ещё улыбаясь шире с каждой секундой, потому что в этом его спокойном упрямстве было что-то удивительно родное.

⸻

Через некоторое время мы уже были на кухне. В квартире стало светлее, воздух казался свежим после душа, и даже привычные звуки — шаги, лёгкий скрип пола, шум воды в трубах — звучали как-то мягче. Волосы у меня ещё были слегка влажные, и я машинально провела рукой по прядям, пока Гриша стоял рядом, наблюдая за мной с тем самым спокойным выражением, которое у него появлялось, когда он просто был рядом и никуда не спешил.

Я открыла холодильник, постояла пару секунд, будто надеясь, что внутри внезапно появится вдохновение, потом закрыла его обратно и вздохнула.

— Не хочу готовить, — сказала я честно, опираясь плечом о дверцу.

— И я, — так же спокойно ответил Гриша.

— И есть, если честно, тоже не очень хочется, — добавила я, и это прозвучало почти как признание в капитуляции перед взрослой жизнью.

Он прислонился плечом к холодильнику рядом со мной и несколько секунд просто смотрел. Не пристально, не навязчиво — скорее так, будто пытался запомнить этот момент: утро, тишина, мы вдвоём на кухне, и в этом нет ничего лишнего.

И вдруг меня накрыло странное чувство спокойствия. Настолько тихое и глубокое, что я даже не сразу поняла, откуда оно взялось. Как будто всё лишнее — мысли, планы, тревоги, бесконечные «надо» — на секунду просто отступило, оставив только простое ощущение присутствия.

Сейчас мне будто ничего больше не нужно. Ни телефон, который где-то лежал в комнате. Ни университет с его бесконечными задачами и дедлайнами. Ни весь остальной мир, который обычно требовал внимания и сил. Только знать, что он рядом, и этого почему-то было достаточно, чтобы всё остальное перестало казаться таким важным.

Гриша подошёл ближе, не нарушая этого спокойствия, и положил ладони мне на талию. Его движения были уверенными, но мягкими, и в следующую секунду он без усилий усадил меня на широкую столешницу кухонного гарнитура, будто это было самым естественным продолжением разговора.

Теперь наши глаза оказались почти на одном уровне, и это ощущение близости стало ещё более явным — не громким, не навязчивым, а просто очень настоящим.

— Знаешь... — начал он, чуть наклонив голову и задумчиво улыбнувшись, как будто уже заранее знал, что я отреагирую с подозрением.

— У меня есть предложение.

— Опасаюсь твоих предложений, — сразу ответила я, скрестив руки, хотя внутри уже начинала улыбаться.

— Почему сразу? — он сделал вид, что искренне удивлён.

— Обычно после них происходит что-нибудь неожиданное.

— Сегодня всё будет прилично, — уверенно сказал он, и в его голосе было столько спокойствия, что на секунду даже захотелось поверить.

Я скептически приподняла бровь.

— Правда?

— Клянусь, — ответил он без паузы.

Он сделал небольшую паузу, будто специально выдерживая момент, а потом добавил:

— Поехали завтракать.

— Куда? — я сразу насторожилась, потому что «поехали завтракать» от него всегда звучало как начало приключения.

— В одно место, — сказал он загадочно.

— Очень информативно, — протянула я.

Он тихо засмеялся, явно довольный моей реакцией.

— Хорошо. Есть небольшое кафе на набережной. Большие панорамные окна, много зелени, потрясающий кофе и, по словам Артёма, лучшие сырники в городе.

— Артём разбирается в сырниках? — я недоверчиво посмотрела на него.

— Нет, — честно ответил Гриша.

— Тогда почему ты ему веришь?

— Потому что он ради них однажды проехал через весь город, — сказал он так, будто это закрывало любой спор.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Действительно серьёзный аргумент.

— Вот и я так подумал, — кивнул он с абсолютно серьёзным видом, хотя в глазах у него уже пряталась улыбка.

Он осторожно переплёл свои пальцы с моими, и от этого простого жеста всё вокруг снова стало чуть тише и теплее.

— Поедем? — спросил он.

Я посмотрела на него, потом перевела взгляд в окно, где город уже окончательно проснулся, наполняясь движением, светом и шумом нового дня, и снова вернулась к нему.

— Поедем, — сказала я наконец.

Гриша довольно улыбнулся, будто именно этого ответа и ждал.

— Отлично.

— Только есть одно условие, — добавила я, прищурившись.

— Какое?

— За рулём никаких твоих глупых шуток.

Он тут же сделал самое невинное выражение лица, на которое только был способен.

— Я вообще очень серьёзный человек.

— Да-да, — протянула я, не веря ни единому слову.

— Не веришь? — он чуть наклонился ближе.

— Совсем.

Он театрально вздохнул, будто это было личной трагедией.

— Какая тяжёлая жизнь.

Я только тихо рассмеялась, спрыгнула со столешницы и, не отпуская его руку, первой направилась к комнате. И пока мы шли, я поймала себя на мысли, что это утро действительно обещает быть очень хорошим — не потому что оно идеальное, а потому что в нём есть он.

Я быстро собралась.

Надела лёгкие шорты, белую футболку, собрала волосы в высокий хвост и ещё раз мельком посмотрела в зеркало.

Гриша уже ждал меня у входной двери, крутя в руках ключи от машины.

— Готова?

— Всегда.

— Не верю.

— И правильно.

Он тихо рассмеялся.

Мы закрыли квартиру и спустились вниз.

Утренний город только просыпался.

Тёплый воздух уже обещал жаркий день, солнце отражалось в окнах домов, а улицы постепенно наполнялись машинами.

Мы сели в автомобиль.

Через несколько секунд Гриша плавно выехал со двора.

До кафе было около двадцати минут.

Первые несколько минут мы просто ехали молча.

Я смотрела в окно, наблюдая за городом, а он время от времени поглядывал на меня, будто хотел что-то сказать.

Наконец он всё-таки нарушил тишину.

— Наверное, уже на следующей неделе квартира будет полностью готова.

Я сразу улыбнулась.

— Быстро.

— Очень.

Он ненадолго замолчал.

Потом неожиданно усмехнулся.

— Но...

Я повернулась к нему.

— Что "но"?

— Не хочу столько ждать.

Я вопросительно подняла брови.

Он крепче сжал руль.

Было заметно, что он немного волнуется.

— Поэтому...

Он коротко посмотрел на меня.

— Хочу предложить тебе переехать ко мне.

Я замерла.

Он продолжил говорить спокойно, будто заранее продумывал каждое слово.

— Пока поживём у нас с мамой.

Она точно не будет против.

Тем более это совсем ненадолго.

Как только закончат квартиру, сразу переедем туда.

Я молчала.

Честно говоря...

Такого предложения я совершенно не ожидала.

Мы только начали привыкать друг к другу.

Только учились жить рядом.

А он уже говорил о совместной жизни так, будто давно всё решил.

Наверное, именно эта уверенность и пугала меня больше всего.

Не потому что мне этого не хотелось.

Наоборот.

Очень хотелось.

Просто...

Всё происходило слишком быстро.

Я несколько секунд смотрела перед собой.

Потом тихо ответила:

— Хорошо.

Гриша даже повернул голову.

— Что?

— Хорошо.

Он удивлённо рассмеялся.

— Всё?

— Всё.

— Даже спорить не будешь?

— Нет.

— Даже не скажешь, что я сумасшедший?

Я улыбнулась.

— Ты и так сумасшедший.

— Это я уже слышал.

— Но...

Я посмотрела на него.

— Если честно...

Мне страшно.

Он сразу стал серьёзнее.

— Из-за меня?

Я покачала головой.

— Нет.

Из-за того, что всё происходит так быстро.

Ещё совсем недавно мы едва здоровались в университете.

А сейчас обсуждаем, где будем жить.

Он понимающе кивнул.

— Я тоже иногда об этом думаю.

— Правда?

— Конечно.

Он усмехнулся.

— Только знаешь...

— Что?

— Мне почему-то кажется, что мы просто очень много времени потеряли раньше.

Поэтому сейчас хочется наверстать всё сразу.

Я тихо улыбнулась.

— Романтик.

— Нет.

Он посмотрел на дорогу.

— Просто жадный.

— В каком смысле?

— Хочу проводить с тобой как можно больше времени.

Каждый день.

Я закатила глаза.

— Господи...

— Что?

— Иногда мне кажется, что ты вообще не умеешь смущаться.

Он довольно улыбнулся.

— Рядом с тобой?

Он покачал головой.

— Уже нет.

Я тихо рассмеялась.

— Наглец.

— Есть немного.

— Немного?

— Хорошо...

Он сделал паузу.

— Очень.

Я легонько ударила его ладонью по плечу.

— Следи за дорогой.

— Слушаюсь.

Но улыбаться после этого он перестал ещё очень нескоро.

В голове шумело.

Жить вместе.

Ещё неделю назад подобная мысль показалась бы мне настоящим безумием.

Да что там неделю...

Я ещё совсем недавно боялась просто сесть к нему в машину.

А теперь он совершенно спокойно говорит, что хочет просыпаться рядом со мной каждый день.

И самое страшное...

Я не испугалась самого предложения.

Я испугалась только скорости, с которой всё происходило.

Но отказываться...

Совершенно не хотелось.

Гриша стал для меня чем-то таким, без чего я уже плохо представляла свой день.

Мне нравилось просыпаться рядом с ним.

Нравилось, что он постоянно шутит.

Что бесит меня.

Что умеет успокаивать одним объятием.

Что рядом с ним я наконец перестала бояться быть собой.

Я лишь надеялась...

Что однажды не пожалею ни об одном из своих решений.

Пока я молча смотрела в окно, его ладонь легла мне на колено.

Лёгкое, почти невесомое касание.

Я невольно улыбнулась.

Он заметил это боковым зрением.

— Вот.

— Что?

— Значит, уже не зря живу.

— Самодовольный.

— Немножко.

Через несколько минут впереди показалось кафе.

Небольшое двухэтажное здание с панорамными окнами и уютной летней верандой, утопающей в цветах.

Гриша аккуратно припарковался.

Мы вошли внутрь.

Здесь пахло свежей выпечкой, кофе и ванилью, и от этого запаха сразу стало как-то спокойнее, будто весь утренний шум в голове начал постепенно растворяться.

Из колонок негромко играла спокойная музыка, а официант проводил нас к столику у окна, где было особенно светло и тихо.

Мы открыли меню и минут пять честно пытались понять, чего вообще хотим, хотя на самом деле просто делали вид, что выбираем, потому что мысли всё равно постоянно сбивались друг на друга.

— Почему всё выглядит вкусно?

— Потому что ты голодная.

— Нет.

Я просто не умею выбирать.

Гриша тихо усмехнулся, не отрываясь от меню.

— Тогда выбирай сердцем.

— Моё сердце сейчас вообще не про еду.

Он медленно поднял взгляд от меню.

— А про что?

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что ты опять начнёшь издеваться.

Он положил меню на стол и сделал максимально серьёзное лицо, будто сейчас действительно собирался обсуждать что-то важное.

— Что бы ты сейчас хотел?

Я ожидала услышать название какого-нибудь блюда, что-то про кофе или десерт, но он спокойно, без тени сомнения ответил:

— Тебя.

Настолько серьёзно, будто речь шла о самом обычном завтраке, а не о чём-то, от чего у меня внутри всё резко перевернулось.

Я на секунду даже растерялась, не сразу поняв, как на это вообще реагировать, а потом всё-таки фыркнула, пытаясь скрыть смущение.

— Значит, будешь сидеть голодный.

Он тихо рассмеялся, чуть откинувшись на спинку стула.

— Придётся заказывать сырники.

— Вот это уже намного реалистичнее.

— Хотя...

Он задумчиво посмотрел на меня, будто действительно сравнивал сырники и меня в каком-то внутреннем рейтинге.

— Не уверен, что они вкуснее.

Я закатила глаза, но уголки губ всё равно предательски дрогнули.

— Господи, ты неисправим.

— Проверено.

— Кем?

— Тобой.

И, кажется, именно в этот момент я окончательно перестала замечать людей вокруг, шум кафе, музыку и всё остальное, что обычно существует фоном.

Будто за этим маленьким столиком действительно существовали только мы вдвоём.

Через несколько минут к нам подошла официантка.

Мы наконец определились с заказом.

Я заказала сырники и большой чайник зелёного чая.

Гриша, как обычно, оказался гораздо практичнее.

— Мне ещё английский завтрак... и кофе.

Я улыбнулась.

— Ты всегда столько ешь?

Он пожал плечами.

— Я почти в два раза больше тебя.

— Это был очень тонкий намёк.

— Это был факт.

Мы оба рассмеялись.

Пока ждали заказ, разговор перескакивал с темы на тему.

Обсуждали университет.

Квартиру.

Артёма.

Потом вообще начали спорить, кто хуже поёт в душе.

И именно в тот момент, когда я уже совсем расслабилась...

Возле нашего столика остановилась девушка.

Высокая.

Эффектная.

Очень уверенная в себе.

Она даже не посмотрела на меня.

Сразу широко улыбнулась Грише.

— Господи...

Она раскинула руки.

— Привет, дорогой!

Гриша заметно растерялся.

Но всё же машинально поднялся.

Она быстро обняла его.

Я сидела молча.

Пока ещё просто наблюдала.

— Давно тебя не видела.

Она наконец отпустила его.

— Как Кристина?

— Привет...

Ответил он гораздо холоднее, чем обычно.

— Она сейчас в больнице.

Лицо девушки сразу стало сочувствующим.

— Я знаю...

Она тяжело вздохнула.

— Мне очень жаль.

Она повернулась...

Вернее, почти повернулась в мою сторону.

Скользнула взглядом.

И тут же снова посмотрела на Гришу.

Будто меня здесь вообще не существовало.

— Я присяду?

Она задала вопрос...

И тут же сама подвинула мой стул в сторону бедром, освобождая себе место.

Я даже не успела ничего сказать.

Она уже сидела напротив Гриши.

Совершенно уверенно.

По-хозяйски.

Я медленно выпрямилась.

Внутри начало неприятно сжиматься.

Девушка положила ладонь поверх его руки.

Очень естественно.

Будто делала так сотни раз.

— Да...

Она тихо улыбнулась.

— Кристина мне уже всё рассказала.

Это просто ужас.

Надеюсь, вы справитесь.

Ты ведь всегда столько для неё делал.

Гриша сразу убрал руку.

Без резкости.

Но достаточно заметно.

— Насть...

Он тяжело выдохнул.

— Ты немного не вовремя.

— Да брось.

Она легко махнула рукой.

— У тебя ещё будет время пообщаться...

Она наконец посмотрела на меня.

С головы до ног.

И усмехнулась.

— ...со своими серыми мышками.

Она произнесла это настолько спокойно...

Будто сказала что-то совершенно обычное.

Будто не оскорбила человека.

Будто меня действительно здесь не существовало.

Я почувствовала, как внутри что-то резко вспыхнуло.

Нет.

Дело было даже не в этих словах.

Я никогда не считала себя хуже других.

Наоборот.

Я знала себе цену.

Меня задело другое.

Почему она вообще позволяет себе так говорить?

Почему разговаривает с ним так, словно я случайная прохожая?

И...

Почему Гриша до сих пор её не остановил?

— Ты летишь с Крис в Цюрих?

Продолжала она.

— Ей сейчас очень нужна поддержка.

Вот теперь внутри действительно что-то оборвалось.

Я медленно поднялась из-за стола.

Гриша сразу посмотрел на меня.

Он прекрасно понял моё состояние.

— Ясь...

Начал он.

Но было поздно.

Я уже надела свою спокойную улыбку.

Ту самую.

Которую люди часто принимают за безразличие.

— Извините.

Очень вежливо произнесла я.

— Вы, кажется, нашли тему, которая интереснее моего присутствия.

Я посмотрела прямо на Гришу.

— Поговорим позже.

Развернулась.

И спокойным шагом направилась к выходу.

Только никто не видел, как сильно я сжимала кулаки.

Потому что если бы я осталась ещё хотя бы на минуту...

То, возможно, в этом кафе произошла бы уже вторая драка за последние сутки.

Гриша даже не посмотрел на Настю.

Он лишь быстро достал из кошелька несколько купюр, бросил их на стол рядом и почти сразу направился за мной.

— Гриш...

Удивлённо окликнула его Настя.

Ответа не последовало.

Он уже был на улице.

Я быстро шла вперёд, не разбирая дороги.

Слышала за спиной его шаги.

Не хотела останавливаться.

— Яся!

Я только ускорилась.

Через несколько секунд он всё-таки догнал меня и осторожно взял за запястье.

Я резко выдернула руку.

— Не надо сейчас этого, ладно?

— Ясь...

Он сделал ещё шаг.

— Да постой же ты.

Я остановилась.

Резко развернулась.

— Что?

Голос прозвучал гораздо холоднее, чем мне самой хотелось.

— Что ты хочешь сейчас?

Он несколько секунд молчал.

— Обсудить это недоразумение.

Я невесело усмехнулась.

— Недоразумение — это твои подруги, которых ты даже заткнуть не можешь, когда речь идёт обо мне.

— Ясь...

Он сразу покачал головой.

— Я даже не сообразил сначала, что она говорит именно про тебя.

— Конечно.

— Это правда.

Он сделал ещё один осторожный шаг.

— Я никогда не видел, чтобы Настя кого-то вот так лично оскорбляла.

Я только развела руками.

— Отлично.

Значит, сегодня был её дебют.

— Не капризничай.

— А что мне делать?

Я уже почти не сдерживала раздражение.

— Сидеть и улыбаться, пока какая-то девушка двигает меня на моём же месте, кладёт руку на тебя и называет меня серой мышью?

Он тяжело выдохнул.

— Нет.

— Тогда почему ты ничего сразу не сказал?

Гриша на секунду опустил взгляд.

— Потому что...

Он честно искал слова.

— Потому что растерялся.

Я горько усмехнулась.

— Ты?

— Да.

— Не верю.

— А зря.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я привык решать проблемы.

Но не привык, что кто-то начнёт унижать девушку, которую...

Он резко замолчал.

Я заметила эту паузу.

— Которую что?

Он тихо покачал головой.

— Которую люблю.

У меня внутри всё на секунду замерло.

Но злость никуда не исчезла.

— Любишь...

Я тихо повторила.

— Тогда почему я должна была сама встать и уйти?

— Потому что я опоздал.

Он сказал это сразу.

Без оправданий.

— И это полностью моя вина.

Я молчала.

— Я должен был остановить её после первой же фразы.

Не после второй.

Не после третьей.

После первой.

Он провёл рукой по волосам.

Я увидела, что ему действительно стыдно.

По-настоящему.

— Знаешь, что самое ужасное?

Тихо продолжил он.

— Пока она говорила, я смотрел только на тебя.

И понял, насколько тебе больно, только когда ты уже встала.

Я покачала головой.

— Поздно.

— Да.

Он кивнул.

— Поздно.

Несколько секунд между нами снова стояла тишина.

Потом Гриша вдруг достал телефон.

Нашёл контакт.

Нажал вызов.

Я непонимающе посмотрела на него.

— Что ты делаешь?

— Исправляю то, что должен был исправить ещё две минуты назад.

В трубке послышался женский голос.

— Гриш?

— Настя.

Его голос стал неожиданно жёстким.

— Никогда больше не разговаривай так с людьми.

Вообще никогда, особенно с теми, кого ты не знаешь.

На том конце воцарилась тишина.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Но я же...

— Нет.

Он перебил её.

— Ты извинишься перед ней.

Когда-нибудь.

Если она сама этого захочет.

После чего удалишь мой номер.

И больше никогда не позволишь себе подобных слов в её адрес.

Он спокойно завершил звонок.

Убрал телефон в карман.

Посмотрел на меня.

— Вот так я должен был поступить сразу.

— Здорово.

Я сказала это спокойно, почти лениво, но в голосе всё равно проскользнула лёгкая насмешка. Короткая, едва заметная, но достаточная, чтобы он это уловил.

Я даже не стала задерживаться на месте — просто чуть усмехнулась, будто ничего особенного не произошло, и посмотрела на него снизу вверх.

— Похвастался?

Он сразу нахмурился, будто не понял, о чём я вообще говорю. Взгляд стал серьёзнее, брови сошлись на переносице.

— Что?

Я только пожала плечами, уже разворачиваясь.

— Всё, пока.

И, не давая ему времени на ответ, я пошла вперёд. Спокойно, уверенно, с таким видом, будто разговор для меня уже закончился и возвращаться к нему я не собираюсь ни при каких обстоятельствах.

На этот раз я действительно не собиралась останавливаться.

— Ну Яся!

Голос за спиной стал громче, ближе. Я услышала, как он быстро идёт за мной, шаги стали резкими, торопливыми.

— Да подожди ты!

Я даже не обернулась.

— Не хочу.

— Ясь!

— Нет!

Я ускорилась, почти переходя на быстрый шаг, будто от этого можно было убежать не только физически, но и от самого разговора.

И в следующую секунду всё резко оборвалось.

Я даже не успела понять, что происходит — просто почувствовала, как земля исчезает из-под ног. Резко, неожиданно, без предупреждения.

— ГРИША!

Я успела только выкрикнуть его имя, прежде чем оказалась у него на плече.

Он поднял меня так легко, будто я ничего не весила, и, не обращая внимания на мои возмущённые удары ладонями по его спине, спокойно пошёл дальше — в сторону машины, как будто это было самым обычным делом.

— Отпусти меня!

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он держал крепко и уверенно, даже не сбиваясь с шага.

— Ты вообще нормальный?!

— Пока не знаю.

Его голос прозвучал спокойно, почти лениво, и от этого меня только сильнее разозлило.

— Поставь меня сейчас же!

— Нет.

— Я не хочу с тобой разговаривать!

— Придётся.

— Это ещё почему?!

Я снова ударила его ладонью, уже сильнее, но он только тихо усмехнулся, будто это его вообще не трогало.

— Потому что ты сейчас слишком злая, чтобы принимать решение уходить.

— Да ты...

Я снова попыталась его ударить, но он лишь чуть наклонился, избегая удара, и тихо рассмеялся.

— Осторожнее.

— Я тебя сейчас укушу!

— Попробуй.

— Не провоцируй!

— Уже поздно.

И на этом разговор как будто сам собой закончился.

Он продолжал идти, не ускоряясь и не замедляясь, а я постепенно выдохлась, перестав биться так активно, хотя внутри всё ещё кипело.

Мы дошли до машины.

Он аккуратно, почти бережно поставил меня на землю, но не отошёл. Наоборот — сразу встал перед дверью, перекрывая мне путь, будто заранее знал, что я попытаюсь уйти.

Я демонстративно скрестила руки на груди и уставилась на него.

— Всё сказал?

— Нет.

— А я всё услышала.

Он на секунду опустил взгляд, потом снова посмотрел на меня.

— Я поступил как идиот.

Он сказал это спокойно, без попытки оправдаться, без лишних слов. Просто констатация факта.

— И понял это сразу.

Я молчала, не давая ему понять, что именно думаю.

— Если тебе так хочется...

Он тяжело вздохнул, будто ему самому это давалось непросто.

— Я прямо сейчас вернусь в кафе и лично скажу Насте следить за своим языком.

Я резко покачала головой.

— Ничего мне от тебя не надо.

И отвернулась, делая вид, что разговор для меня закончился окончательно.

— Ясь...

— Нет.

— Посмотри на меня.

— Не хочу.

— Хорошо.

Он замолчал на секунду, и в этой паузе было что-то непривычно серьёзное.

— Тогда я сам скажу.

Я всё равно не повернулась, хотя внутри уже стало чуть тише.

— Мне было неприятно слышать эти слова.

Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась жёсткость.

— И не потому, что она оскорбила тебя.

Я медленно повернула голову.

— А потому что она вообще позволила себе так разговаривать с человеком, которого я люблю.

Я замерла.

Не ответила. Не пошутила. Просто смотрела на него, пытаясь понять, насколько он сейчас серьёзен.

Он сделал шаг ближе. Осторожно, будто боялся спугнуть.

— И знаешь, что хуже всего?

— Что?

— Что ты решила, будто я постеснялся тебя.

Он покачал головой, и в этом движении было больше усталости, чем злости.

— Ясь...

Он чуть улыбнулся, совсем тихо, почти незаметно.

— После вчерашней ночи я вообще не представляю, как можно тебя стесняться.

И вот тут я не выдержала.

Закатила глаза, пытаясь скрыть, что внутри уже всё давно смягчилось.

— Ты невозможный.

— Знаю.

— И ужасный.

— Тоже знаю.

Я ещё пару секунд пыталась держать серьёзное лицо, но в итоге всё равно тихо фыркнула.

— Ладно...

Он сразу оживился.

— Это значит, меня простили?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Он театрально опустил голову, будто это был самый трагичный момент его жизни.

— Печально.

Я не удержалась и всё-таки улыбнулась.

— Но...

Он тут же поднял взгляд.

— На испытательном сроке.

— Это сколько?

— Пока не решу.

— То есть шанс есть?

— Очень маленький.

— Уже лучше.

Он осторожно взял мою ладонь. Не резко, не требовательно — просто мягко, будто проверяя, позволю ли я.

И я позволила.

— Пойдем обратно?

— Зачем?

— Завтракать.

Я скептически посмотрела на него.

— Сырники уже холодные.

— Тогда закажем новые.

Я помолчала, глядя на него ещё несколько секунд, будто всё ещё решала, стоит ли продолжать этот разговор.

Потом тяжело вздохнула.

— Только если Насти там уже нет.

— Поверь.

Он усмехнулся.

— После нашего разговора она точно ушла.

— Надеюсь.

— И ещё...

Он чуть наклонился ко мне, понизив голос, будто говорил что-то важное только для меня.

— Если кто-нибудь ещё хоть раз назовёт тебя серой мышкой...

Я приподняла брови, ожидая продолжения.

— То этот человек явно давно не проверял зрение.

Я не выдержала и рассмеялась.

И, кажется, именно этого он и добивался с самого начала.

Завтрак всё-таки состоялся.

Правда, уже за другим столиком.

Подальше от лишних взглядов.

И подальше от Насти.

Мы почти не разговаривали.

Я всё ещё демонстративно дулась.

Гриша несколько раз пытался начать разговор, но после каждого моего односложного ответа только тихо усмехался и возвращался к завтраку.

— Вкусно?

— Угу.

— Уже не злишься?

— Нет.

— То есть это было "нет, не злюсь" или "нет, не скажу"?

Я молча посмотрела на него.

Он поднял руки.

— Понял. Второй вариант.

Я снова отвернулась к окну.

Но уголки губ всё равно предательски дрогнули.

...

Когда мы вышли из кафе, солнце уже поднялось довольно высоко.

На улице становилось всё теплее.

Мы снова сели в машину.

Я вдруг вспомнила про телефон.

— Подожди...

Рюкзак остался на заднем сиденье.

Не выходя из машины, я перегнулась назад, пытаясь дотянуться до него.

Получалось это, мягко говоря, неудобно.

— Ну где же ты...

Я почти легла между сиденьями.

— Сейчас...

— Ясь.

Я не обернулась.

— Что?

— У тебя красивая попа.

Я застыла.

Медленно выпрямилась.

Повернулась к нему.

Он сидел абсолютно спокойный.

Даже слишком.

— Да боже...

Я тяжело выдохнула.

— Отстань.

Он совершенно невинно пожал плечами.

— А что?

— Ты вообще фильтруешь то, что говоришь?

— Конечно.

— Правда?

— Конечно.

Он сделал небольшую паузу.

— Просто вслух я говорю процентов десять.

Я округлила глаза.

— Даже знать не хочу, что у тебя в остальных девяноста.

— И правильно.

Он улыбнулся.

— А то опять обидишься.

Я наконец вытащила рюкзак и прижала его к себе.

— Иногда мне кажется, что тебе лет пятнадцать.

— Только иногда?

— Почти всегда.

Он театрально приложил руку к сердцу.

— Очень больно.

— Переживёшь.

— Уже переживаю.

Он завёл машину.

Но прежде чем тронуться, быстро наклонился ко мне и легко поцеловал в висок.

— Всё?

Спросила я.

— Всё.

— Больше комментариев не будет?

— Пока нет.

Он сделал вид, что задумался.

— Хотя...

Я сразу посмотрела на него с подозрением.

— Даже не начинай.

Он тихо рассмеялся.

— Ладно.

Сегодня победа за тобой.

— Правильное решение.

— Запомни этот день.

— Почему?

— Потому что в следующий раз я обязательно отыграюсь.

Я только закатила глаза.

— Самоуверенный.

— Зато честный.

И, несмотря на все мои попытки выглядеть серьёзной, улыбку скрыть уже не получилось.

Я всё-таки достала телефон.

Экран наконец ожил.

Первое, что я увидела, — десятки сообщений от Иры.

Я невольно виновато улыбнулась.

— Сейчас мне устроят допрос...

— Заслуженно.

Совершенно спокойно ответил Гриша, продолжая вести машину.

Я закатила глаза и нажала кнопку вызова.

Гудок.

Второй.

Третий.

— Алло...

Голос Иры был таким сонным, что я сразу поняла — она только проснулась.

— Доброе утро.

— Знаешь...

Она даже не поздоровалась.

— Я уже, кажется, забыла, как ты выглядишь.

Я тихо рассмеялась.

— Даже не начинай.

— Нет, серьёзно.

Она зевнула.

— Такое ощущение, что ты теперь живёшь где-то в другой вселенной.

— Ир...

Я устало потёрла лоб.

— Слишком много всего происходит.

Мне кажется, что у меня в сутках уже часов сорок восемь.

— А мне кажется, что некоторые просто слишком счастливы, чтобы вспоминать старую подругу.

— Неправда.

— Правда.

Я уже открыла рот, чтобы начать оправдываться, как почувствовала, что Гриша слегка наклонился ко мне.

Совсем тихо, почти шёпотом, чтобы Ира не услышала:

— Скажи ей, что мы сейчас заедем за твоими вещами.

Я резко повернулась к нему.

— Чего?

Так же тихо прошептала я.

Он лишь спокойно кивнул.

Будто речь шла о чём-то совершенно очевидном.

Из телефона тут же раздался голос Иры:

— Так.

Она подозрительно прищурилась, хотя я этого не видела.

— Что он там говорит?

Я только собиралась ответить...

Но телефон неожиданно исчез из моих рук.

— Гриш!

Он уже поднёс его к уху.

— Доброе утро, Ирина.

Повисла короткая пауза.

— Гриша?

— Он самый.

— Отдай телефон Ясе.

— Через минуту.

Я попыталась забрать мобильный обратно.

Он лишь поднял руку выше, прекрасно понимая, что я не дотянусь.

— Уважаемая Ирина...

Совершенно серьёзным голосом продолжил он.

— С сегодняшнего дня я беру Ярославу под свою ответственность.

На том конце несколько секунд стояла абсолютная тишина.

— Иначе, когда вы вдвоём...

Он тяжело вздохнул.

— Мне потом приходится вытаскивать её из самых неожиданных приключений.

Я легонько стукнула его кулаком по плечу.

Он только улыбнулся.

Из телефона наконец донёсся ошарашенный голос Иры:

— Подожди...

Она явно окончательно проснулась.

— Она что...

Собралась переезжать к тебе?

Гриша посмотрел на меня с лукавой улыбкой.

— Именно.

Я наконец выхватила телефон из его рук.

— Не слушай его!

— То есть неправда?

Прищурилась Ира.

Я открыла рот...

И неожиданно поняла, что...

Вообще-то правда.

— Ну...

Я смущённо улыбнулась.

— В общем...

Да.

На другом конце повисла такая тишина, что мне даже стало не по себе.

— Ира?

— Ярослава...

Очень медленно произнесла она.

— Ты сейчас за один разговор сообщила мне, что переезжаешь к мужчине.

Я виновато улыбнулась.

— Получается...

Так.

Она шумно выдохнула.

— Нет.

Мне срочно нужно шампанское.

И желательно литра два.

Я засмеялась.

— В общем...

Мы сейчас заедем за моими вещами.

— Конечно заезжайте.

Она уже пришла в себя.

— Мне очень интересно посмотреть на человека, который официально решил забрать тебя к себе.

— Ира!

— Что?

— Не начинай.

— Даже не обещаю.

Я покачала головой, уже улыбаясь.

— Всё, скоро будем.

— Жду.

Мы попрощались.

Я убрала телефон в карман.

И сразу повернулась к Грише.

— Зачем ты вообще это сказал?

Он сделал максимально невинное лицо.

— Потому что это правда.

— Можно было предупредить.

— Тогда было бы не так весело.

Я только тяжело вздохнула.

— Когда-нибудь ты всё-таки доведёшь меня.

Он широко улыбнулся.

— Зато скучно никогда не будет.

И почему-то спорить с этим было невозможно.

Дом Иры встретил нас запахом кофе и чем-то сладким.

Она открыла дверь почти сразу.

Увидев нас вместе, она улыбнулась.

Но, когда её взгляд задержался на Грише чуть дольше обычного, в глазах мелькнуло какое-то новое выражение.

Не удивление.

Скорее...

Она будто внимательно его изучала.

— Проходите.

Мы вошли.

Я сразу направилась в комнату.

— Сейчас быстро соберу вещи.

— Не торопись.

Ответил Гриша.

Я кивнула и скрылась в ванной за косметичкой.

За закрытой дверью ещё было слышно их голоса.

Сначала обычные.

Потом стало слишком тихо.

Я невольно прислушалась.

...

Ира первой нарушила молчание.

— Я всё-таки спрошу.

Гриша поднял на неё взгляд.

— Спрашивай.

Она сложила руки на груди.

Говорила спокойно.

Без улыбки.

— У вас всё хорошо?

Он даже немного удивился.

— Да.

А что должно быть не так?

Ира несколько секунд молчала.

Будто подбирала слова.

— Просто...

Она тихо выдохнула.

— Я очень переживаю за неё.

Гриша сразу стал серьёзнее.

— Я тоже.

— Я знаю.

Она кивнула.

— Именно поэтому и спрашиваю.

Он внимательно смотрел на неё.

— Не хочу однажды увидеть её снова такой, какой она была ещё совсем недавно.

Эти слова прозвучали очень тихо.

Но в них было столько искренности, что Гриша даже не перебивал.

— Ты ведь видел её уже другой.

Смеющейся.

Свободной.

Счастливой.

Она ненадолго замолчала.

— А я видела её раньше.

Когда она боялась собственного телефона.

Когда каждый вечер ждала, в каком настроении домой вернётся отец.

Когда считала, что с ней просто... что-то не так.

Гриша медленно опустил взгляд.

— Ир...

Она покачала головой.

— Нет.

Дай договорить.

Он кивнул.

— Я не говорю, что ты такой же.

Совсем нет.

Она внимательно посмотрела ему в глаза.

— Но я слишком хорошо знаю жизнь.

Особенно ту её сторону, о которой Яся пока почти ничего не знает.

Она никогда не строила отношения.

Никогда никому не доверяла настолько.

И...

Она грустно улыбнулась.

— Сейчас она доверяет тебе полностью.

Гриша молчал.

— Поэтому...

Если однажды ты поймёшь, что разлюбил её...

Что ошибся...

Что встретил другую...

Или просто устанешь...

Она тяжело выдохнула.

— Лучше уйди сразу.

Не мучай.

Не сравнивай.

Не держи рядом из жалости.

Потому что второй раз она уже может не подняться.

В комнате повисла тишина.

Гриша долго смотрел в одну точку.

Потом очень спокойно ответил:

— Ир...

Он даже невольно улыбнулся.

— Я сейчас влюблён как пятнадцатилетний пацан.

Так, что самому иногда смешно.

Он покачал головой.

— Думаешь, я добровольно захочу потерять девушку, рядом с которой впервые чувствую себя дома?

Ира внимательно наблюдала за ним.

Будто проверяла каждое слово.

— Это сейчас.

Тихо ответила она.

— А через год?

Через два?

Через пять?

Он не отвёл взгляд.

— Если через пять лет она всё ещё будет рядом...

Значит, я всё сделал правильно.

Ира неожиданно усмехнулась.

— Красиво говоришь.

— Нет.

Он спокойно покачал головой.

— Просто честно.

Она ещё несколько секунд молчала.

Потом подошла ближе.

Совсем рядом.

— Тогда запомни одну вещь.

Если кто-нибудь...

Она сделала ударение именно на этом слове.

— Любой человек.

Даже её отец.

Попытается снова сделать ей больно...

Защищай её.

Но никогда...

Никогда сам не становись причиной её слёз.

Гриша серьёзно кивнул.

— Обещаю.

Ира внимательно посмотрела на него.

Будто пыталась понять, действительно ли он понимает вес этого обещания.

А потом неожиданно протянула ему руку.

— Тогда, пожалуй...

Она впервые за весь разговор улыбнулась.

— Добро пожаловать в нашу сумасшедшую жизнь.

Гриша тихо рассмеялся и пожал её ладонь.

— Спасибо.

— Только не расслабляйся.

— Почему?

— Потому что теперь, если обидишь Ясю...

Она хитро прищурилась.

— Сначала с тобой поговорю я.

Потом Артём.

А потом уже сама Яся.

Гриша рассмеялся уже громче.

— Понял.

Шансов выжить немного.

— Почти никаких.

Именно в этот момент я вышла из ванной с большой косметичкой в руках.

Они одновременно посмотрели на меня.

И оба почему-то улыбались так, будто только что подписали какой-то очень важный договор.

— Вы чего такие довольные?

Я перевела взгляд с Иры на Гришу.

Они одновременно посмотрели друг на друга.

И почти синхронно улыбнулись.

— Ничего.

Спокойно ответил Гриша.

— Просто Ира хотела узнать, насколько сильно Артём в неё влюбился.

Мы с Ирой одновременно удивлённо посмотрели на него.

Я даже рот приоткрыла.

Ира быстро сориентировалась.

— Ну...

Она сделала максимально серьёзное лицо.

— Да, именно это и спрашивала.

Я подозрительно прищурилась.

— Что-то вы оба слишком странные.

— Тебе показалось.

Хором ответили они.

Я только покачала головой.

— Ладно...

Подняла свою сумку.

— Я всё. Можем ехать.

Ира сразу перестала улыбаться.

Она подошла ближе.

Крепко обняла меня.

— Надеюсь...

Её голос неожиданно стал грустнее.

— Ты соскучишься по мне уже завтра.

Я тихо засмеялась.

— Ну хватит.

Обняла её в ответ.

— Я же не в другую страну улетаю.

— Пока.

Пробурчала Ира.

— Пока.

Мы ещё раз обнялись.

Гриша тем временем уже успел взять мои сумки.

— Готова?

— Да.

Мы вышли из квартиры.

В машине долго никто ничего не говорил.

Я смотрела в окно.

Город уже стал каким-то другим.

Будто за последние несколько дней он тоже изменился вместе со мной.

Через пару минут я вдруг вспомнила:

— Слушай...

Гриша мельком посмотрел на меня.

— М?

— Все мои остальные вещи остались дома.

Он сразу понял, о каком доме идёт речь.

— У отца.

Я кивнула.

— Как теперь быть?

Он ненадолго задумался.

Потом совершенно спокойно ответил:

— Очень просто.

— Правда?

— Да.

Он одной рукой держал руль, второй привычно нашёл мою ладонь.

— Одна ты туда точно не поедешь.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Даже не спорь.

— Я и не собиралась.

— Хорошо.

Он слегка улыбнулся.

— На днях Олег Евгеньевич поедет принимать квартиру окончательно.

Его несколько часов не будет дома.

Мы спокойно приедем.

Заберём всё.

И уедем.

Без скандалов.

Без разговоров.

Без его игр.

Я медленно кивнула.

План действительно казался самым разумным.

Но внутри всё равно неприятно кольнуло.

Жаль...

Что теперь мне приходится избегать собственного дома.

И опасаться собственного отца.

Я тяжело выдохнула.

Гриша заметил это сразу.

Его ладонь снова легла мне на ногу.

Очень осторожно.

— Ясь.

Я повернулась к нему.

Он смотрел только на дорогу.

Но говорил совершенно серьёзно.

— Я люблю тебя.

Без шуток.

Без улыбки.

Без привычных подколов.

Просто сказал.

Так спокойно, словно эти слова всегда жили внутри него.

Я почувствовала, как внутри снова становится тепло.

Накрыла его ладонь своей.

Легонько сжала.

— И я тебя люблю, Гриша.

Он ничего не ответил.

Только уголки его губ медленно поднялись вверх.

И почему-то именно в этот момент я почувствовала...

Что еду домой.

Пусть пока не в свою квартиру.

Пусть впереди ещё будет много трудностей.

Но домой.

Туда, где меня любят.

И где больше не нужно бояться быть собой.

Дом встретил нас тёплым светом из кухни.

Едва мы переступили порог, как из комнаты выглянула Татьяна Николаевна.

Она уже переоделась в домашнюю одежду, волосы были собраны в небрежный хвост, а в руках — кухонное полотенце.

Сначала её взгляд остановился на Грише.

Потом плавно опустился на две большие дорожные сумки.

Женщина медленно подняла брови.

— Так...

Она с трудом сдержала улыбку.

— Это я что-то пропустила?

Гриша поставил сумки на пол и совершенно спокойно ответил:

— Мам, конечно, я очень хотел жить с тобой всю жизнь...

Он театрально вздохнул.

— Но сегодня понял, что без Ярославы уже не могу.

Я тихо засмеялась.

— Поэтому...

Он указал большим пальцем в мою сторону.

— Она пока поживёт здесь.

Со мной.

С нами.

Татьяна Николаевна несколько секунд молча смотрела сначала на сына, потом на меня.

И вдруг очень тепло улыбнулась.

Так, будто давно этого ждала.

— Это отличная новость.

Она подошла ко мне первой.

Легко обняла.

— Добро пожаловать домой, Ярослава.

Я даже немного растерялась от этих слов.

Домой.

Это слово прозвучало так неожиданно, что внутри что-то приятно дрогнуло.

— Спасибо...

Тихо ответила я.

— Проходите уже.

Она махнула рукой.

— Сумки потом разберёте.

Гриша сразу подхватил их.

— Пошли.

Мы занесли вещи в его комнату.

Он поставил их возле шкафа.

— Потом всё спокойно разложим.

Я только кивнула.

Пока ещё сама не могла до конца поверить, что действительно переезжаю.

Через минуту мы уже сидели на кухне.

На столе появился большой чайник.

Домашнее печенье.

Варенье.

Свежие ягоды.

Татьяна Николаевна разливала чай по кружкам.

— Ну...

Она с улыбкой посмотрела сначала на меня, потом на сына.

— Рассказывайте.

Я вопросительно посмотрела на неё.

— Что именно?

— Всё.

Она рассмеялась.

— Когда успели?

— Мам...

Протянул Гриша.

— Не начинай.

— Почему?

Она сделала удивлённое лицо.

— Мне же интересно.

— Очень.

Подтвердила я.

Женщина сразу оживилась.

— Вот!

Она показала пальцем на меня.

— Видишь?

Я уже нравлюсь твоей девушке больше, чем тебе.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что ты всё детство заставляла меня есть манную кашу.

Татьяна Николаевна возмущённо ахнула.

— Она была полезной!

— Она была ужасной.

— Неправда.

— Правда.

Я тихо засмеялась.

Они спорили так легко и естественно, что я невольно залюбовалась.

Не было ни напряжения.

Ни страха.

Ни необходимости подбирать каждое слово.

Они просто разговаривали.

Подкалывали друг друга.

Смеялись.

И почему-то именно сейчас я особенно остро поняла разницу.

Здесь никто никого не боялся.

Татьяна Николаевна вдруг посмотрела на меня.

— Яся.

— Да?

— Если он вдруг начнёт тебя обижать...

Она совершенно серьёзно кивнула в сторону сына.

— Сразу говори мне.

— Мам!

— Что?

— Ты на чьей стороне вообще?

— Пока...

Она хитро улыбнулась.

— На стороне справедливости.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Тогда мне спокойно.

— Вот и правильно.

Женщина подмигнула мне.

— В нашей семье главное правило очень простое.

Я внимательно слушала.

— Всё можно решить разговором.

Кроме одного.

— Чего?

— Кто последний съел печенье.

Тут уже засмеялись все трое.

И я поймала себя на мысли, что сижу за столом и не думаю о том, что можно сказать, а что нельзя.

Я просто...

Была рядом.

И этого оказалось достаточно.

Мы ещё долго сидели за столом.

Разговор переходил с одной темы на другую.

Татьяна Николаевна рассказывала смешные истории из детства Гриши, а я удивлялась, насколько сложно представить этого серьёзного парня маленьким мальчиком.

В какой-то момент телефон Гриши завибрировал.

Он посмотрел на экран и улыбнулся.

— Артём.

Он поднялся из-за стола.

— Мы быстро.

И, уже уходя в комнату, обернулся ко мне:

— Не скучай.

— Постараюсь.

Он тихо засмеялся и исчез за дверью.

На кухне стало значительно тише.

Татьяна Николаевна медленно отпила чай.

Потом неожиданно посмотрела на меня очень внимательно.

Не как мама Гриши.

А как женщина, которая давно хотела что-то сказать.

— Ярослава.

— Да?

Она тепло улыбнулась.

— Вы удивительная девушка.

Я смущённо опустила глаза.

— Почему?

Даже тихо усмехнулась.

— Вы ведь меня совсем не знаете.

— Думаете?

Она покачала головой.

— Иногда человека достаточно увидеть рядом с тем, кого любишь.

Я вопросительно посмотрела на неё.

— Я уже несколько лет не видела Гришу таким счастливым.

Эти слова прозвучали неожиданно серьёзно.

Она ненадолго замолчала.

Будто вспоминала что-то.

— Последние годы...

Она медленно крутила кружку в руках.

— Он всё время куда-то спешил.

Уезжал.

Возвращался поздно ночью.

Работал.

Писал музыку.

Снова работал.

Иногда приезжал домой настолько уставшим, что даже ужинать не хотел.

Она грустно улыбнулась.

— Мы разговаривали.

Конечно.

Но очень мало.

Иногда мне казалось, что я живу с взрослым человеком, который давно научился справляться со всем сам и больше никого не хочет подпускать слишком близко.

Я внимательно слушала.

— После вашего появления...

Она тихо рассмеялась.

— Я перестала узнавать собственного сына.

— Мне кажется...

Я неуверенно пожала плечами.

— Он всегда был таким.

— Нет.

Она покачала головой.

— Именно это и удивительно.

Вы знаете его уже такого.

А я видела совсем другого Гришу.

Она задумчиво посмотрела в сторону комнаты.

— Он ведь не самый простой человек.

Очень добрый.

Очень заботливый.

Но далеко не со всеми.

Она снова перевела взгляд на меня.

— До того, как появились вы, мне казалось, что он просто...

Подбирала слово.

— Закрытый.

Несоциальный.

Будто жил по собственному расписанию, в которое никто не имел права вмешиваться.

Она усмехнулась.

— Работа.

Музыка.

Дом.

Иногда отец.

Иногда Артём.

Вот и вся жизнь.

Я молчала.

— А потом однажды...

Она неожиданно улыбнулась.

— Он приехал домой и впервые сказал:

"Мам, сегодня познакомился с одной странной девушкой."

Я подняла голову.

— Правда?

— Правда.

Она рассмеялась.

— Я ещё спросила:

"Чем же она странная?"

А он задумался...

И знаете, что ответил?

Я невольно улыбнулась.

— Что?

— "Она совсем не похожа на остальных."

На кухне стало тихо.

— После этого...

Продолжила Татьяна Николаевна.

— Он начал говорить о вас всё чаще.

Не каждый день.

Но постепенно.

То случайно вспомнит какую-то смешную фразу.

То расскажет, как вы опять поспорили.

То покажет фотографию, которую вы выложили.

Она покачала головой.

— И каждый раз...

Я замечала его глаза.

Она улыбнулась уже совсем по-матерински.

— Они буквально светились.

Я почувствовала, как начинают гореть щёки.

Совершенно по-детски.

Опустила взгляд в кружку.

— Мне...

Даже не знаю, что сказать.

— Ничего и не говорите.

Она мягко коснулась моей руки.

— Просто берегите друг друга.

Я посмотрела на неё.

— Он очень хороший человек.

Но иногда настолько упрямый, что хочется стукнуть его полотенцем.

Я невольно рассмеялась.

— Уже заметила.

— Правда?

— Конечно.

— Значит...

Она довольно улыбнулась.

— Вы действительно успели хорошо познакомиться.

Я окончательно смутилась.

И именно в этот момент из комнаты донёсся громкий смех Гриши и Артёма.

Мы обе одновременно повернули головы на звук.

Татьяна Николаевна тихо сказала:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что снова научили моего сына смеяться.

И, кажется, именно эти слова смутили меня сильнее всего за сегодняшний день.

— И что это вы тут секретничаете?

Гриша появился на кухне так неожиданно, что мы обе одновременно посмотрели на него.

Он облокотился плечом о дверной косяк и с подозрением переводил взгляд с меня на маму.

— Иногда у девочек должны быть свои секреты.

Совершенно спокойно ответила Татьяна Николаевна.

— Мам.

Он усмехнулся.

— Обсуждать меня — это вообще-то не секрет.

— Почему?

Она сделала невинное лицо.

— Потому что я здесь главный объект обсуждения.

— Самооценка у тебя, конечно...

— Здоровая.

Перебил её Гриша.

Я тихо рассмеялась.

— Он прав.

— Видите?

Он победно посмотрел на маму.

— Хоть один человек меня понимает.

— Не обольщайся.

Ответила я.

— Я просто не хочу, чтобы вы начали спорить ещё на полчаса.

— Поздно.

Улыбнулась Татьяна Николаевна.

— Мы уже начали.

Все трое снова рассмеялись.

Мы ещё немного посидели за чаем.

Поговорили о какой-то ерунде.

О погоде.

О ремонте.

О том, что завтра нужно купить продукты.

Обычный домашний вечер.

И именно эта обычность почему-то казалась невероятно ценной.

Спустя ещё минут двадцать Татьяна Николаевна пожелала нам спокойной ночи и ушла к себе.

Мы тоже ушли в комнату.

Гриша первым вошёл внутрь.

Я медленно закрыла за собой дверь.

Села на край кровати.

Он уже успел снять толстовку и что-то искал в шкафу.

Я немного помолчала.

Потом тихо сказала:

— Гриш.

— М?

— Дай мне, пожалуйста, какую-нибудь футболку.

Он сразу достал одну из полок.

Белую.

Большую.

Протянул её мне.

— Держи.

Я взяла футболку.

Немного помялась.

— И...

Он вопросительно посмотрел.

— Отвернись, пожалуйста.

Мне надо переодеться.

Гриша несколько секунд молча смотрел на меня.

Потом искренне удивился.

— Серьёзно?

Я кивнула.

— Серьёзно.

Он тихо рассмеялся.

— Ты не перестаёшь меня удивлять.

— Почему?

— Ясь...

Он развёл руками.

— Мы буквально сегодня проснулись вместе.

— И?

— И теперь я должен отвернуться, потому что ты будешь переодеваться?

Я почувствовала, как снова начинают краснеть щёки.

— Да.

— Почему?

— Потому что...

Я запнулась.

Сама не знала, как объяснить.

— Просто потому что.

Он ещё несколько секунд внимательно смотрел на меня.

Потом неожиданно улыбнулся.

Очень тепло.

Без единой насмешки.

— Хорошо.

Он поднял руки.

— Как скажете.

Развернулся лицом к окну.

— Всё.

Не подглядываю.

Я быстро переоделась в его футболку.

Она снова оказалась почти до середины бедра.

Я тихо сказала:

— Всё.

Гриша повернулся.

Посмотрел на меня.

И несколько секунд молчал.

— Что?

Смущённо спросила я.

Он медленно улыбнулся.

— Ничего.

— Нет.

Я уже знала этот взгляд.

— Говори.

Он подошёл ближе.

Очень внимательно посмотрел на меня сверху вниз.

— Просто...

Он тихо усмехнулся.

— Мне кажется, мои футболки нашли человека, которому идут больше, чем мне.

Я закатила глаза.

— Подлиза.

— Ни капли.

— Врёшь.

— Даже не начинал.

Он осторожно поправил выбившуюся прядь моих волос.

— Просто любуюсь.

Я тихо фыркнула.

— Ты неисправим.

— Это правда.

Он совершенно спокойно согласился.

— Но тебе ведь нравится.

Я хотела что-нибудь съязвить.

Правда хотела.

Но вместо этого только улыбнулась.

И сама поняла, что спорить уже совершенно не хочется.