Глава 30: «Пойманный в заложники»
Эн очнулся от холода металла и резкого запаха спирта — он бил в нос, разъедал горло, заставлял глаза слезиться ещё до того, как он успел их открыть. Он дёрнулся, пытаясь резко сесть, сбросить с себя эту ледяную тяжесть, но не смог: цепь звякнула, натянулась, и ошейник впился в горло, жёстко, безжалостно, не давая даже приподняться. Браслеты на запястьях держали крепко, намертво пристёгнутые к каркасу кровати.
В комнате было четверо. Двое в белых халатах, ещё двое в форме медслужбы — с приборами, датчиками, какими-то портативными сканерами. Они стояли полукругом, будто пытались окружить его, не подходя вплотную, но слишком близко, чтобы Эн чувствовал угрозу.
Один из врачей — молодой, с дрожащими пальцами и слишком любопытным взглядом — сделал шаг вперёд. В руке у него был скальпель. Не угрожающе, не агрессивно, а как будто… ради интереса. Как будто Эн был не живым существом, а легендарным экспонатом, который наконец-то удалось поймать.й
— Нам нужно взять образец..
Тихо пробормотал он, будто оправдываясь перед самим собой.
— Только небольшой. Между шеей и плечом.
Он не успел договорить. Эн почувствовал опасность раньше, чем увидел движение: его инстинкты заорали, как сирена. Он рванулся вбок, пытаясь уйти от руки с лезвием, крылья — инстинктивно дрогнули, пытаясь раскрыться, но тут же сжались, втянулись почти под кожу: он знал, что это самое уязвимое место, и не хотел, чтобы до них дотянулись.
Но врач не отступил. Наоборот, в панике от резкого движения Эна он дёрнул рукой — и скальпель скользнул по коже между шеей и плечом, глубоко, резко, без всякой осторожности.
Боль вспыхнула, как удар молнии. Эн замер на долю секунды, а потом из его груди вырвался болезненный рык:
— АААРРРРГГХ!
Громкий, раскатистый, он прокатился по помещению и, казалось, ушёл дальше, по коридорам медцентра, заставляя вибрировать стёкла.
На его правом глазу выступила слезинка — не от слабости, а от острой, пронзительной боли, от шока от того, что его так просто, буднично, порезали. Дыхание участилось, стало рваным, грудь вздымалась, как у загнанного зверя.
— Он ранен!
Закричал один из медиков, пятясь к стене.
— Он сейчас сорвётся!
— Показатели зашкаливают!
Протараторил второй, тыкая пальцем в экран планшета, где графики прыгали, как сумасшедшие.
— Энергетический выброс растёт!
Эн снова рванулся, уже не чтобы уйти, а чтобы ударить, достать, заставить их отступить. Хвост метнулся вперёд, рассекая воздух, и все четверо, не сговариваясь, рванули к двери. Кто-то споткнулся о провод, кто-то уронил папку, кто-то выронил сам скальпель — он звякнул по полу, нелепый и страшный в этой тишине, которая наступила после рыка. Дверь хлопнула, и они исчезли в коридоре, оставив после себя только запах антисептика, разбросанные приборы и гул оставленной аппаратуры.
И тут дверь резко распахнулась снова.
Кристофер влетел первым — не вошёл, а именно влетел, как штормовой ветер, сметающий всё на своём пути. За ним, чуть спокойнее, но не менее собранно, шагнул Уильям.
Кристофер обвёл комнату одним взглядом: разбросанные приборы, мигающие экраны, скальпель на полу, кровь на плече Эна, сам Эн — прижавшийся к изголовью кровати, с горящими янтарными глазами, опущенными ушами, хвост напряжён, как пружина, дыхание всё ещё рваное, на щеке — одинокая слеза, которую он сразу заметил.
Лицо Кристофера на секунду исказилось, но он тут же спрятал эту эмоцию за привычной маской жёсткости.
— Вы что, идиоты?!
Голос Кристофера ударил, как хлыст.
— Вы к этому существу с голыми руками и скальпелем лезете?! У него сила нестабильна, а вы режете его, как в анатомичке?!
Он не ждал ответа. Просто коротко мотнул головой, будто сбрасывая ярость, и повернулся к Эну.
Уильям прикрыл дверь, отрезая суетливый шум коридора, и остановился у изножья кровати. Его взгляд скользнул по ошейнику, по цепям, по браслетам, по ране на плече, по капле крови, стекающей вниз. Он на секунду задержал дыхание, будто сам себе давал команду не сорваться.
— Это временно.
Спокойно произнёс он, голос звучал ровно, без эмоций, но в нём не было и жестокости.
— Ошейник стабилизирует твою энергию. Если ты сейчас сорвёшься, твоя же регенерация сожжёт тебя изнутри. Ты уже дважды терял сознание от перегрузки.
Эн фыркнул, но в этом звуке не было прежней бравады. Только боль, обида и злость, смешанные в один тугой, горячий комок.
— Очень заботливо
Процедил он, голос дрожал, но он старался держать его ровным. — Особенно учитывая, что я не просил о такой заботе! И особенно учитывая, что ваши ебучие «лекари» только что чуть не вскрыли меня ради любопытства!
— Они не наши.
Ровно ответил Кристофер, подходя ближе, но не вплотную. Он остановился там, где Эн не мог достать его хвостом.
— Они прибыли из лучшей больницы в городе. Если б я знал что среди них такой идиот. я бы не оставил тебя одного ни на минуту.
Эн прищурился, будто пытался понять, издевается ли Кристофер или говорит правду.
— Засунь свою заботу себе в задницу!
Крикнул Эн дёргая руками, пытаясь вырваться из оков.
Кристофер не дёрнулся от крика, не повысил голос — а наоборот, опустил плечи, будто сбрасывая с них всю эту ярость, и заговорил так, что в его словах не было ни угрозы, ни насмешки, только холодная, твёрдая правда:
— Я не пытаюсь тебя жалеть, Эн. Мне не нужно твоё «спасибо». Но я видел, как ты теряешь сознание от перегрузки, и я не хочу, чтобы ты вырубился прямо сейчас, когда у тебя на плече свежая рана и в груди всё кипит. Так что сделай одну вещь: перестань дёргать цепи. Ты только подстёгиваешь выброс.
Эн стиснул зубы, хотел огрызнуться, но не успел. Потому что именно в этот миг он почувствовал это странное, знакомое тепло — не снаружи, а изнутри, как будто по ране провели горячей ладонью. Он скосил глаза на плечо: там, где ещё секунду назад кровь стекала тонкой струйкой, края пореза начали стягиваться. Быстро, жадно, будто тело торопилось залатать дыру, пока не стало поздно. Тонкая розовая линия осталась, потом и она начала бледнеть, превращаясь в едва заметный след.
Уильям заметил это первым, но не потянулся проверить, не сделал ни шага вперёд. Только чуть наклонил голову, следя за тем, как кожа смыкается, и тихо, ровно произнёс:
— Видишь? Регенерация работает. Но смотри на мониторы. Показатели скачут, как сумасшедшие. Ещё один всплеск адреналина — и ты снова отключишься. А без сознания ты не сможешь ни защищаться, ни спорить. Просто будешь лежать и ждать, что с тобой сделают дальше.
Эн выдохнул, и в этом выдохе не осталось злости — только усталость, тяжёлая, как мокрый плащ.
— Да плевать.
Процедил он, но уже тише, без прежнего огня.
— Пусть вырубаюсь. Лучше спать, чем слушать, как какие-то мудакименя оправдывают.
Кристофер шагнул чуть ближе, но всё равно держался вне досягаемости хвоста.
— Я не оправдываюсь. Я говорю факты. Те, кто сюда пришёл «лечить», не понимают, с чем имеют дело. И да, среди них оказался идиот, который решил, что скальпель — лучший способ познакомиться. Но теперь здесь мы. И мы не будем резать.
— Ага.
Фыркнул и закатил глаза Эн, но в голосе уже не было прежней язвительности. — Вы просто приковали. Это, конечно, намного гуманнее.
Уильям чуть склонил голову.
— Это страховка.
Ровно произнёс он.
— Не наказание. Ты сам видел, что бывает, когда твоя сила выходит из-под контроля. Ты теряешь сознание.
Эн прищурился, будто пытался найти в этих словах подвох. Потом медленно, будто каждое движение давалось ему с трудом, опустил взгляд на свои запястья, на браслеты, на провода, уходящие к стойке с аппаратурой.
— Ладно.
Поцедил он.
— Допустим, вы не такие, как они. Допустим, вы… не хотите меня расстрелять. Но это не значит, что я буду плясать под вашу дудку.
Кристофер кивнул, будто принимая эти условия.
— Никто не просит плясать. Нам нужны данные. Не эмоции. Не оправдания. Просто факты, чтобы мы могли держать ситуацию под контролем и чтобы никто больше не подходил к тебе со скальпелем.
— А если я не отвечу?
Эн поднял голову, в его янтарных глазах снова вспыхнул вызов, но теперь он был усталым, почти обречённым.
— Выстрелите? Будете пытать? Снимите цепи только после того, как я выложу всё, как послушная собачка?
— Мы не будем стрелять.
Спокойно ответил Кристофер.
— И не будем пытать. Но и цепей не снимем. Не сейчас. Ты слишком опасен для себя самого.
Эн фыркнул, откинулся на подушку, насколько позволяли браслеты, и прикрыл глаза.
— Тогда я вообще ничего не скажу.
Пробормотал он.
— Ни слова. Вы можете стоять тут хоть до утра. Я умею молчать.
Уильям чуть наклонил голову, будто оценивая эту попытку.
— Можешь.
Спокойно согласился он.
— Но тогда мы будем сидеть здесь и ждать. И пока мы ждём, эти показатели..
Он кивнул на мониторы, где линии всё ещё метались из стороны в сторону.
— Могут снова скакнуть. И ты снова вырубишься. И вот тогда уже решать, что с тобой делать, будут не мы.
Эн замер. Он открыл глаза, посмотрел на Уильяма, потом на Кристофера, и в его взгляде мелькнуло понимание: они не собираются давить криком или угрозами. Они просто ставят перед фактом.
Тогда Эн решил пойти другим путём. Он чуть опустил уши, взгляд стал как у маленького щенка, щеки и тихо, почти жалобно, произнёс:
— Вы же видите, что я не собираюсь никого убивать.. Рана зажила.. Я спокоен. Ну, относительно.. Может, хватит этих цепей? Дайте мне хотя бы сесть нормально. Я не буду нападать. Честно...
Уильям с Кристофером застыли смотря на лицо белокрылого, и на мгновение оба подумали что он..Милый? И тут оба брата поймали себя на чём-то непристойном. У обоих сразу лица стали строгими.
— Ты спокоен ровно до тех пор, пока не почувствуешь угрозу.
Ровно ответил Уильям.
— А угроза для тебя — это любой, кто подходит ближе, чем тебе хочется. Мы это уже видели. Так что цепи останутся.
Эн нахмурился, попытался сменить тактику:
— Ну, тогда хотя бы ослабьте. Мне дышать тяжело. Ошейник давит. И вообще я что собака чтобы меня на ошейнике держать?!
Кристофер спокойно покачал головой.
— Ошейник не давит.
Ровно сказал он. — Он стабилизирует. Если мы его ослабим, ты можешь спровоцировать выброс. Ты ведь не хочешь сидеть за решёткой, верно?
Эн сжал кулаки, чувствуя, как металл врезается в кожу. Потом медленно, будто каждое слово давалось ему с трудом, процедил:
— Вы… вы невыносимы. Тц, блять..
— Стараемся.
Спокойно ответил Уильям.
— Так что давай экономить силы. Расскажи нам больше про себя и свою расу.
Эн на секунду прикрыл глаза, вспоминая тот момент, когда щит вспыхнул вокруг него, когда воздух стал горячим, а в ушах зазвенело от напряжения.
— Ещё чего? Обломитесь.
Тихо ответил он.
— Я не собираюсь докладывать вам о себе. Чтобы вы использовали это против меня.
В комнате повисла тишина. Не напряжённая, не звенящая, а какая-то усталая. Кристофер не стал давить. Он не шагнул ближе, не повысил голос, даже не нахмурился — просто скрестил руки на груди и спокойно произнёс:
— Никто не просит тебя читать лекцию о своей расе. Не надо генеалогического древа. Скажи только одно: что происходит с тобой, когда ты слишком сильно тратишь энергию? Что ты чувствуешь в ту секунду, когда она вспыхивает?
Эн дёрнул плечом, будто хотел сбросить с себя этот вопрос, как тяжёлую накидку.
— Ничего хорошего.
Процедил он.
— Будто меня изнутри разрывает на куски. Как будто каждая клетка кричит. А потом… потом становится пусто. И я падаю.
________________________________________
|1776 слов|