Латте с кровью

2 месяца спустя.

Солнце только начинало вставать, когда я проснулась. За окном — тишина, только птицы перекликались в саду, да ветер чуть шевелил шторы. Свет был мягким, ещё не утренним, но уже не ночным. Он падал на белое платье, которое висело на плечиках, и оно казалось мне невесомым, как сон.

Я села на кровати, провела рукой по ткани. Она была прохладной, гладкой, с лёгким блеском. Пахло от неё чем-то новым, чистым, как начало. Я вдруг поняла: сегодня я надену его. Сегодня я стану его женой.

От этой мысли в груди что-то дрогнуло — не от страха, а от того, что это было так реально, так возможно.

В дверь постучали.

— Можно? — голос мамы дрогнул, и я услышала в нём что-то родное, тёплое.

— Да, — сказала я.

Она вошла с маленькой коробочкой в руках. На её глазах блестели слёзы, но она улыбалась.

— Это от Тома, — тихо сказала она. — Он просил передать тебе перед выходом.

Я открыла коробочку. Внутри лежала записка, свёрнутая в трубочку, и маленькая подвеска в виде вишни — серебряная, с капелькой красного камня. Я задержала дыхание, развернула бумагу.

«Жду тебя. Ты — моя вишня. Всегда»

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Он такой дурак, — прошептала я.

— Он — твой дурак, — поправила мама, и я засмеялась.

---
Комната наполнилась суетой. Мама поправляла вуаль, и пальцы её слегка дрожали. Диляра подавала мне туфли, которые я выбрала ещё месяц назад — белые, с маленьким каблуком. Пахло духами, лаком для волос, цветами, которые стояли на столе. Я сидела перед зеркалом, пока мама закалывала мои волосы, и видела своё отражение: глаза блестят, губы чуть дрожат, но внутри — спокойствие.

— Ты такая красивая, — сказала мама, и голос её дрогнул.

— Мам, не плачь, — попросила я, но сама чувствовала, как ком подступает к горлу.

Диляра подошла сзади и обняла меня. Её руки были тёплыми, родными.

— Ты готова? — спросила она шёпотом.

Я посмотрела в зеркало. На меня смотрела не та Изабелла, которая когда-то хотела мести. Не та, которая пряталась в переулках и пила латте с карамелью, чтобы заглушить боль. Теперь я была той, кто выбрал любовь.

— Я хочу стать его, — ответила я. — Официально.

Я сидела на заднем сиденье белой машины. За окном мелькали улицы, по которым я когда-то боялась ходить. Теперь они казались мне такими родными — я узнавала каждый поворот, каждый фонарь. Воздух в машине был прохладным, пахло кожей и цветами. Я смотрела на свои руки — они дрожали, и я сжимала их, пытаясь успокоиться.

«Ты справишься, Изабелла. Ты всегда справлялась».

Я не боялась. Я просто хотела скорее увидеть его.

Когда я вышла из машины, я увидела площадку, где всё должно было произойти. Ту самую, где Том сделал мне предложение. Белые арки, цветы — много красных роз. Они пахли так сладко, что голова кружилась. В воздухе чувствовалась осень — холодок, смешанный с запахом влажной листвы и дыма от каминов. Середина ноября, и всё вокруг казалось хрупким, но красивым.

Я шагнула вперёд.

И увидела его.

Том стоял у алтаря. Чёрный костюм, без пиджака, белая рубашка. Волосы заплетены в его любимые брейды, и он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком на земле. Его руки были сжаты в кулаки — я знала, что он сдерживается, чтобы не побежать ко мне навстречу.

Я шла по дорожке, усыпанной лепестками, и всё, что я слышала — это стук своего сердца и его дыхание.

— Ты самая красивая, Изабелла, — прошептал он, когда я оказалась рядом.

— Ты тоже, — ответила я, и мы оба засмеялись.

Официальная часть началась, но я почти не слышала, что говорят. Я смотрела на него — на его глаза, на его руки, на его губы, которые улыбались только мне. Я чувствовала его запах — знакомый, родной, успокаивающий.

— Изабелла, — начал он, и я поняла, что он будет говорить сам, без бумажки. Его голос был тихим, но твёрдым. — Когда я встретил тебя, я был другим. Я не знал, что можно так чувствовать. Я не знал, что можно так бояться потерять. Но ты пришла, и я понял, что всё, что было до тебя — не имело значения. Ты — мой свет. Без тебя нет ни жизни, ни меня. Ты стала для меня моей маленькой девочкой, которую я люблю больше всех на свете. Я обещаю тебе: быть рядом. Всегда. Я обещаю быть твоим.

Слёзы текли по моим щекам, и я даже не вытирала их.

— Том, — сказала я, и мой голос дрогнул, но я продолжала. — Я боялась тебя. Я хотела отомстить тебе. Но я влюбилась. Я влюбилась в тебя по уши. Ты научил меня, что любовь — это не слабость, а сила. Я обещаю тебе: я буду с тобой. Что бы ни случилось. Я твоя.

И мама крикнула: «Горько!». Гости засмеялись, и мы поцеловались. Его губы были мягкими, тёплыми, и в этом поцелуе было столько всего — и благодарность, и боль, и счастье. Я почувствовала, как его руки сжали мою талию.

Мы были связаны. Навеки.

Заиграла музыка. Спокойная, без слов, но мы и так знали всё, что хотели сказать друг другу. Мы прижались лбами и начали покачиваться в такт. Это не был грандиозный танец — это был наш танец. Настоящий. Без фальши.

Том притянул меня за талию и закружил. Я чувствовала, как мир кружится вместе со мной, слышала аплодисменты, но не обращала на них внимания. В этот момент были только мы.

— Я люблю тебя, — прошептала я ему в грудь.

— Я люблю тебя сильнее, — ответил он, и я знала — это правда.

Мы танцевали, пока не кончилась музыка. А когда она затихла, я поняла: это и есть начало.

- - -

Разгар вечера,смех,гости. Я почти не пила, и Том заметил.

— Изабелла, ты чего не пьёшь? — спросил он, когда все взяли в руки бокалы.

Я поднялась, взяла бокал с водой. Сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовала, как дрожат руки, как в груди всё сжимается.

— Мне нельзя алкоголь, — начала я, и голос мой дрогнул. — Потому что... я беременна.

На секунду повисла тишина. А потом зал взорвался. Диляра заплакала и бросилась ко мне, Билл пошёл за ней. А Том встал, подошёл ко мне, поднял меня на руки и закружил. В его глазах блестели слёзы.

— Ты сделала мне два подарка в один день, — прошептал он. — Ты не представляешь, как я рад..

Я расхохоталась сквозь слёзы.

Мама подошла, обняла меня и сказала с мокрыми глазами:

— Я знала. Я видела, как ты ела солёные огурцы с круассанами. Но решила, что ты скажешь сама. И ты сказала. Я так горжусь тобой, дочка.

Отец стоял рядом, молчал, но в его глазах было столько тепла, что я расплакалась снова.

— Ну ты даёшь, Изабелла, — выдохнул он и обнял меня.

Диляра подскочила ко мне:

— Поздравляю!Какой срок?! Ты чего молчала?!

— Второй месяц, — сказала я, и она чуть не завизжала.

— А у Изабеллы второй месяц, и она молчала!

Вся комната гудела. Кто-то хлопал, кто-то подходил обниматься. Том сел рядом, взял меня за руку и не отпускал всю ночь.

Эпилог:5 лет спустя.

Солнце пекло, как всегда в это время года. Я сидела на крыльце нашего дома, смотрела на газон, по которому бегал наш сын Карл. Ему было 4, и он был точной копией Тома — та же улыбка, та же привычка хмуриться, когда что-то не получается.

— Мама, смотри! — кричал он, бегая от Тома.

— Я вижу, — улыбалась я.

Рядом сидела Диляра с нашей дочкой Мелиссой на руках. Ей было всего три месяца. Она была похожа на Августину, и иногда, глядя на неё, у меня сжималось сердце — не от боли, а от благодарности.

— Она спит? — тихо спросила я.

— Да, — кивнула Диля. — Твоя малышка вырубилась прямо у меня на руках.

Я улыбнулась и посмотрела на её руку — на безымянном пальце блестело простое золотое кольцо.

— Полгода уже прошло, а ты всё носишь его, как будто вчера, — сказала я с улыбкой.

— Потому что это был лучший день в моей жизни, после знакомства с тобой, — ответила Диля, и мы засмеялись.

Они с Биллом сыграли свадьбу полгода назад. Скромную, но душевную. Билл плакал, когда она выходила под венец, а Диляра смеялась и плакала одновременно. Мы все знали: они созданы друг для друга.

— Как там наш чемпион? — подошёл Билл, кивая на Карла.

— Он устанет через пять минут, — засмеялся Том, подбегая к нам.

Он сел рядом, взял меня за руку и вдохнул запах лета. В этот момент я смотрела на него, на Карла, на Мелиссу, на Дилю и Билла, и вдруг поняла: всё, что было в прошлом — боль, страх, слёзы, побеги, драки, кровь — привело нас сюда. К этому дню. К этому дому. К этой жизни.

А вечером, когда все разошлись, Карл уснул, Мелисса тихо сопела в кроватке, Том обнял меня на кухне и прошептал:

— Знаешь, я бы ничего не поменял. Даже ту боль.

Я прижалась к нему и ответила:

— И я. Потому что это мы.

Мы пили чай, смотрели в окно, и я знала — это и есть счастье.

Даже не верится, что моя первая история закончена. Спасибо вам огромное, я очень рада, что вы у меня есть ❤️Всех бесконечно люблю!

О следующем фанфике подробно можете узнать в телеграм-канале: https://t.me/tomkaulitzz197.