ГЛАВА ПЕРВАЯ: ТОТ САМЫЙ ХУДШИЙ ТИП МУЖЧИН
Аня Белецкая ненавидела красивых мужчин.
Не потому что они были красивыми.
Потому что они обычно знали об этом.
— Ты вообще слушаешь меня? — возмутилась Зося из кухни.
— Мм.
— Ты сказала «мм» три минуты назад. А это не считается разговором.
Аня не ответила.
На трёх мониторах перед ней текли строки кода — зелёные, белые, серые. За окном Вроцлав спал февральской ночью, и старый дом на Свидницкой тихо потрескивал батареями.
Было почти три утра.
Для Ани — это нормальное время.
— Ты опять работаешь? — Зося появилась в дверях в огромной футболке с надписью I survived another meeting и с выражением человека, который уже смирился со всеми чужими странностями.
— Я думаю.
— Это у тебя называется «думаю»? — Зося посмотрела на экраны. — Выглядит как подготовка к кибервойне.
— Возможно.
— Господи, Аня. — Зося закатила глаза.
Аня поджала под себя ногу и приблизила одну из вкладок.
Вот.
Снова.
Тот же след.
Три разные компании.
Три разные страны.
И одна и та же ошибка.
Не случайная.
Намеренная.
Аня медленно выпрямилась.
Такое не повторяется трижды.
— Ты здесь? — спросила Зося.
— Не совсем.
— Ясно. Значит, пора вмешиваться. — Зося поставила перед ней кружку кофе. — Напоминаю: через два дня мы летим в Милан.
— Мы — нет.
— Мы — да!
— Зося ..
— Нет. Даже не начинай. Ты едешь. Ты шесть месяцев спасала компанию Фишера от катастрофы. Старик хочет сказать тебе спасибо. Нормальные люди в таких случаях берут отпуск и радуются жизни.
Аня наконец оторвала взгляд от монитора.
— А что делают ненормальные?
— Ты, например, сидишь в темноте и выслеживаешь цифрового маньяка в три утра.
— Он интересный.
— О Боги! Когда ты говоришь "интересный", мне хочется звонить в полицию.
Аня посмотрела на монитор.
— Пока не стоит.
Зося подняла одну бровь, Аня знала что это значит.
— В прошлый раз тебя не было трое суток, — сказала Зося. — Если снова пропадёшь — достану из-под земли.
Аня фыркнула.
Зося села напротив и прищурилась.
— Ладно. Вижу что это не работает. Тогда другой аргумент. В Милане будут красивые мужчины.
— Зося, какой ужас. Зачем ты мне говоришь такие вещи на ночь глядя?
— Аня.
— Что?
— Тебе двадцать восемь лет. Когда в последний раз ты ходила на свидание?
Аня задумалась.
Надолго.
Зося закрыла глаза.
— Боже. Ты даже вспоминаешь слишком долго.
— Это было года полтора назад.
— И?
— Он сказал что я «эмоционально труднодоступна».
— А ты?
— Спросила это до или после десерта.
Зося расхохоталась.
Аня тоже чуть улыбнулась — коротко, краем губ.
Потом снова посмотрела в экран.
И улыбка исчезла.
След был всё ещё там.
Тот же почерк.
Тот же метод.
Только цель — новая.
Что-то неприятно кольнуло под рёбрами.
Интуиция.
Аня ей доверяла.
Потому что именно она когда-то заставила её купить билет в один конец и уехать из Минска, не попрощавшись почти ни с кем.
И именно она сейчас тихо шептала:
это будет проблемой.
⸻
В это же время, за восемь тысяч километров от Вроцлава, Юн Со-Джун стоял босиком у окна и смотрел на ночной Сеул.
Телефон вибрировал уже минут десять.
Он перевернул его экраном вниз.
Потом обратно.
Потом снова.
Минхо бы сказал, что это тоже в своём роде ответ.
Город внизу сиял так ярко, будто не собирался спать никогда. Со-Джун за три года так и не привык к этому свету — к тому, как он делает одиночество слишком заметным.
Телефон завибрировал снова.
Он взял трубку.
— Если ты сейчас скажешь «всё плохо», я сброшу.
— Тогда не буду говорить, — мрачно ответил Кан Минхо. — Хён, у нас проблема.
— Какая именно? У меня их обычно несколько.
— Кто-то взломал твои личные данные.
Тишина.
Со-Джун не пошевелился.
— Насколько плохо?
— Настолько, что агентство чуть не словило коллективный инфаркт.
Минхо говорил что-то ещё — про безопасность, утечки, юристов, расписание, Милан.
Со-Джун слушал вполуха.
Потому что думал о другом.
О странном ощущении.
Как будто кто-то уже некоторое время смотрит ему через плечо.
⸻
Милан встретил их солнцем.
Холодным февральским солнцем, от которого всё выглядело красивее чем должно было.
— Я тебе клянусь, — сказала Зося, таща чемодан через аэропорт, — если ты просидишь всю неделю в ноутбуке, я выброшу его в канал.
— В Милане нет каналов.
— Найду.
Аня хмыкнула, не поднимая глаз от телефона.
Именно поэтому она не заметила мужчину впереди.
Чемодан с грохотом врезался во что-то твёрдое.
Точнее — в кого-то.
— Чёрт.
Она резко подняла голову.
Высокий.
Тёмное пальто.
Тёмные волосы.
Усталые глаза.
Очень красивые глаза.
И абсолютно невозможное выражение лица.
Не раздражение.
Хуже.
Равнодушие.
Что-то кольнуло — не в груди, скорее где-то глубже. Аня не стала разбираться где именно.
— Извините, — сказала она автоматически, по-английски.
Мужчина посмотрел сначала на неё, потом на чемодан, потом снова на неё.
— Смотрите куда идёте, — бросил он.
И сделал шаг мимо.
Потом вдруг остановился — как будто собирался сказать что-то ещё.
Но передумал.
Аня моргнула.
Что. Это. Было.
— Нет, ну ты видела? — возмутилась она.
Зося не ответила. Аня повернулась — подруга стояла как вкопанная, глядя вслед мужчине так, будто увидела второе пришествие.
— Зося.
— Это Юн Со-Джун, — тихо сказала та.
Пауза.
— Кто?
— Господи.. — Зося приложила ладонь к губам. — Ты только что врезалась в одного из самых красивых мужчин на планете. В него влюблены миллионы девушек со всего мира.
Аня посмотрела вслед высокому мужчине, исчезающему в толпе аэропорта.
Потом вспомнила его голос.
Холодный взгляд.
Идеальное лицо.
— Кажется, у этого миллиона ужасный вкус. — вздохнула она.
— Аня!
— Что? Я не права?
Зося бессильно махнула рукой.
— Ты неисправима.
— Это факт.