Глава 8
Прошла неделя.
Сара всё ещё привыкала к жизни в доме Мухаммада.
Утром она вставала рано.
Готовила.
Убиралась.
Старалась быть хорошей женой.
Но внутри всё ещё было пусто.
В тот день Сара была дома без хиджаба.
На ней было длинное домашнее платье.
Её волосы были собраны в небрежный хвост.
Она мыла посуду, когда в кухню вошла её свекровь. Свекровь Сары строгим голосом сказала:
- Сара, сегодня к нам придут гости.
Сара сразу обернулась.
- Гости?
- Да.
- Приготовь ужин, накрой стол и убери весь дом.
- Чтобы всё блестело.
Сара тихо кивнула.
- Хорошо.
Следующие часы она провела на кухне.
Резала овощи.
Готовила горячее.
Помешивала суп.
Запах специй наполнил весь дом.
Она устала.
Руки уже болели.
Но продолжала молча работать.
В этот момент на кухню вошёл Мухаммад.
Он остановился у двери и несколько секунд просто наблюдал за ней.
За тем, как она сосредоточенно готовит.
Как поправляет выбившуюся прядь волос.
Как, несмотря на усталость, старается сделать всё идеально.
Он подошёл ближе.
Посмотрел на еду.
Потом на неё.
И мягко сказал:
- Пахнет очень вкусно.
Сара слегка удивилась.
- Правда?
Он кивнул.
На его губах появилась тёплая улыбка.
- У тебя еда всегда такая вкусная.
Сара замерла.
Слова были такими простыми.
Но неожиданно тёплыми.
Она не ожидала похвалы.
Тем более сейчас.
Несколько секунд она просто смотрела на него.
А потом...
Впервые после свадьбы...
Улыбнулась.
Совсем немного.
Но искренне.
Мухаммад застыл.
Будто забыл, как дышать.
Эта маленькая улыбка была настолько красивой, что он невольно улыбнулся в ответ.
- Вот.
Так намного лучше.
Когда ты улыбаешься.
Сара тут же смутилась.
И опустила взгляд.
Но уголки губ всё ещё чуть дрожали.
А спустя некоторое время...
Раздался звонок в дверь.
Гости пришли.
Сара поднялась наверх.
Надела хиджаб.
Потом никаб.
Взяла поднос с чаем.
И спустилась в гостиную.
Сделала шаг...
И замерла.
На диване сидел...
Дэвид. Поднос в руках Сары дрожал.
Чашка выскользнула из пальцев.
Звон стекла.
Чай разлился по полу.
Тишина.
Оглушающая.
Дэвид поднял взгляд.
И замер.
Он узнал её мгновенно.
Даже в никабе.
По глазам.
Только по глазам.
Он узнал бы их среди тысяч.
- Сара?..
Едва слышный шёпот.
В этот момент Мухаммад подошёл ближе и спокойно положил руку на плечо Сары.
Жест был простым.
Но для Дэвида он ощущался как удар.
Мухаммад посмотрел на гостя и с лёгкой улыбкой сказал:
- Это моя жена, Сара.
Моя жена.
Эти два слова эхом ударили в голову Дэвида.
Что-то внутри него резко сжалось.
Ревность.
Боль.
Шок.
Ему казалось, будто воздух выбили из груди.
Жена.
Она...
Жена Мухаммада.
Он сжал кулак под столом так сильно, что ногти впились в ладонь.
Но лицо осталось спокойным.
Только глаза выдавали всё.
Боль.
И ярость.
Все сели за стол.
Но для Дэвида время будто остановилось.
Он почти не слышал разговоров.
Только видел её.
Как она осторожно ставит тарелки.
Как опускает взгляд.
Как избегает смотреть на него.
И это злило его ещё сильнее.
Наконец он поднял голову.
Посмотрел на Мухаммада.
- Не мог бы... Сара показать мне уборную?
Мухаммад спокойно кивнул.
- Конечно.
Он повернулся к жене.
- Сара, проводи гостя.
Она медленно встала.
Ноги дрожали.
Пошла вперёд.
Дэвид шёл за ней.
Молча.
Но в каждом его шаге чувствовалось напряжение.
Как только они оказались у уборной и рядом никого не было...
Дэвид резко развернул её к себе.
Не грубо.
Но отчаянно.
- Почему?
Его голос дрожал.
Сара замерла.
- Дэвид...
Он перебил.
- Почему ты не сказала?
Его дыхание сбилось.
- Почему не сказала, что снова вышла замуж?
Пауза.
- Что у тебя была свадьба?
Его глаза потемнели.
От боли.
И ревности.
- Почему я узнаю это последним?
Тишина.
- Скажи мне...
Голос сорвался.
- Почему, Сара?
Она молчала.
Не потому что не хотела ответить.
А потому что не могла.
Вместо слов она просто смотрела на него.
Долго.
Очень долго.
Будто пыталась запомнить каждую черту его лица.
Будто скучала по нему так сильно, что это причиняло боль.
Но скрывала это.
Каждый день.
Дэвид увидел это в её глазах.
И замер.
Вся злость на секунду исчезла.
Осталась только боль.
Он тихо прошептал:
- Ты скучала?..
По щеке Сары под никабом скатилась слеза.
И это было ответом. Сара молчала.
Слеза скользнула по её щеке под никабом.
Дэвид смотрел ей в глаза.
И понял.
Даже без слов.
Она скучала.
Так же сильно, как и он.
Его дыхание стало тяжёлым.
- Значит... скучала.
Это был не вопрос.
Он уже знал ответ.
Сара дрожала.
- Дэвид... пожалуйста...
Её голос был тихим.
Сломанным.
- Не усложняй всё ещё больше...
Он горько усмехнулся.
- Ещё больше?
Его глаза блестели от боли.
- Сара, ты стала женой другого.
- Как может быть ещё больнее?
Она опустила взгляд.
Пальцы дрожали.
- У меня не было выбора...
Едва слышно.
Но он услышал.
И замер.
- Что?..
Она закрыла глаза.
- Меня никто не спрашивал...
- Всё решили за меня...
Её голос ломался.
- Я хотела сказать тебе...
- Правда хотела...
- Но...
Она не договорила.
Слёзы полились сильнее.
Что-то внутри Дэвида окончательно сломалось.
Вся злость исчезла.
Осталась только боль.
И любовь.
Слишком сильная.
Слишком живая.
Он сделал шаг.
Потом ещё один.
И медленно...
Обнял её.
Крепко.
Очень крепко.
Сара застыла.
На секунду перестала дышать.
А потом...
Сломалась.
Её руки сами поднялись и сжали его одежду.
Она уткнулась лицом ему в грудь.
Тихо заплакала.
Будто все недели боли наконец прорвались наружу.
- Я скучал...
Шёпот Дэвида дрожал.
- Каждый день.
Он закрыл глаза.
Прижимая её к себе.
- Я ненавидел тебя.
Пауза.
- За то, что ты исчезла.
Ещё тише:
Сара всхлипнула.
- Дэвид...
Она не успела договорить.
Потому что вдруг...
Раздался спокойный мужской голос.
Слишком спокойный.
Но от этого ещё страшнее.
- Я думаю...
Пауза.
Оба резко замерли.
У двери стоял Мухаммад.
Его взгляд был тяжёлым.
Он смотрел прямо на них.
На объятия.
На руки Дэвида на её плечах.
И внутри него медленно поднималась ревность.
Горячая.
Опасная.
Но снаружи его лицо оставалось каменным.
Он перевёл взгляд на Дэвида.
И холодно сказал:
- ...вам уже показали уборную.
Тишина.
Оглушающая.
Сара резко отстранилась от Дэвида.
Сердце бешено колотилось.
Она побледнела.
Мухаммад посмотрел на неё.
Голос был ровным.
Но в нём чувствовалось напряжение.
- Сара.
Короткая пауза.
- Идём.
Она застыла между ними.
Между мужем.
И человеком, которого всё ещё любила.
Не в силах пошевелиться.