Часть II. Глава VII.
ЧАСТЬ II
«Как в воду канул»—
русский фразеологизм.
Глава VII.
«Думаю имеет смысл уделить внимание устройству нашего государства и нашим властям. Страной управляет Совет, состоящий из восьми Членов Совета. Самый важный из них — это Главный Советник, но по сути он исполняет обязанности монарха. Однако без согласия остальных участников Совета решения принимать не может.
Титул Верховного Советника передаётся из поколения в поколение, что нельзя сказать об остальных. Главный Советник волен сам выбирать состав Совета. Каждый Советник имеет свою область юрисдикции: армия, экономика, внешняя политика и т. д.
Нынешний наследный принц лишён власти и титула Верховного Советника. Страной правит его названный отец — регент Роберт II (да пребудет он в здравии до скончания века).
Сам же Клеокс I имеет прекрасное образование, говорит примерно на восьми языках. Но в детстве рано лишился семьи и был обделён вниманием Роберта.
Блаз — его правая рука и опора. Ходят слухи, что она тайно влюблена в Его Высочество».
Избранный отрывок из ежедневника Квайтпул.
***
Девочка, которую я подобрала в поместье Трей, звали Мьют. Она была очень смышлёной, любила рисовать и к сожалению (хотя, кто знает, может и к счастью) была немой. Всё её богатство заключалось в плеере и наушниках, которые она везде таскала с собой.
Облакотившись на косяк, я наблюдала за её цветастой макушкой. На днях она уговорила меня покрасить её волосы в такой же цвет, как и у меня. Малышка во всём берёт с меня пример, и это, пожалуй, пугает. Я не лучший образец для подражания, особенно для маленьких девочек!
Я даже бросила курить трубку! Ну, днём, естественно. При свете луны, когда Мьют спит, я выхожу на балкон и позволяю себе расслабиться… Но в такие моменты я часто вспоминаю об этом дебильном нарукавнике, будь ты проклят, Армбенд! В последнее время я вообще как‑то стала более сентиментальной. Да, кажется, я старею. Как ни странно, я почти нашла общий язык со своими «соседями по черепушке», вечерами мы порой заводим дискуссии о смысле жизни и о самых лучших убийствах в истории человечества.
Мне пришлось поубавить свою активистскую деятельность. За мою голову обещают неплохую сумму, поэтому часто маячить на улице — не самая разумная идея, да и моей ноге нужно чуть больше времени на реабилитацию. Я не стала скрывать от Мьют свою «работу», хотя мне кажется, она и так сразу всё поняла, и её это не слишком смущает. Мы живём вместе уже два месяца, и я на собственной шкуре прочувствовала, каково было Хонесту, когда я вторглась в Его жизнь. Хотя, честно признаться, это даже мне нравится.
Наконец я покинула удобное местечко в дверном проходе и подошла к своей подопечной. Мьют сидит на полу в наушниках и кивая в такт какой‑то песне, рисовала в подаренном мной блокноте.
— Что слушаешь? — В обнимку с самым крутецким в мире костылём (который мы вместе с ней собственноручно разрисовали), я опустилась по‑турецки рядом с Мьют.
Она весело улыбнулась мне своими веснушками и нацепила наушники на мою лохматую голову. В ушах заиграла знакомая «The Madman» Jerks 4ever .
— О, ты тоже любишь «Jerks 4ever»? Неплохо, малышка! — Мьют активно закивала, кажется, она хотела что‑то мне показать, но меня отвлёк начавшийся эфир на новостном канале.
«— Ровно два месяца назад состоялись похороны Трей Хайтман — Четвёртого Члена Совета, долгое время занимавшей пост командира Гвардии. Сейчас на месте поместья, где когда‑то была резиденция умершей, ведутся восстановительные работы. Как нам удалось выяснить, командир долгое время находилась в сговоре вместе с криминальным элементом — Хонестом. Трей Хайтман посмертно обвинена в превышении полномочий и коррупции. Смерть наступила в результате огнестрельного ранения в голову. Официально причастность Квайтпул ещё не подтверждена, однако Совет уже объявил Охоту.
Перейдём к новостям последнего часа.
Всё больше граждан выходят на митинги с требованием снять обвинения с Квайтпул и пересмотреть управленческие взгляды Совета. На улицах появляются аббревиатуры, граффити и другие арт‑объекты, изображающие известную убийцу с ребёнком на руках.
Передаю слово нашему специальному корреспонденту.
— Мистер Дженкинс?
— Спасибо, Ванесса, мы сейчас находимся на очередном митинге у посольства Совета, давайте пообщаемся с протестующими.
— Скажите, пожалуйста, как вы относитесь к Квайтнези?
— Она наш народный мститель!
— Она — последний символ веры в свободу!
— Но она убийца. Квайтпул убила Члена Совета, что скажете на это?
— Совета? Вы до сих пор на него надеетесь?
— Они нас за мусор всех считают! Не знать — значит сырьё, вот их принцип!
— Эта система давно прогнила насквозь! Квайтнези не убивает просто так! Это все знают!
— Убийца она или нет — мы верим в неё.
— Спасибо, Дженкинс! Просим граждан сохранять спокойствие. Совет обязательно совсем разберётся.
А теперь к мировым новостям, вчера…»
Мьют взволнованно посмотрела на меня.
Я честно не знаю, что и сказать; раньше я бы воспользовалась ситуацией и сотворила какую‑нибудь хрень, но сейчас… я посмотрела на Мьют:
— Не волнуйся, в Мельнице безопасно, здесь они нас не найдут.
***
Гвард устало выдохнул и выключил телевизор.
— Пёсья кровь! — он потёр лицо. — У неё большие проблемы.
Он злился на меня. Сильно. Но не больше чем волновался о моей дурной бошке.
Гвард мирно заваривал чай, когда раздался дверной звонок. Он недоумённо поплёлся к двери. За порогом офицера встретило весёлое лицо молодого почтальона, протягивавшего ему письмо:
— Мистер Гвард, верно? Вам письмо от миссис Гренни–Гард.
— Благодарю. — Гвард, нахмурившись, довольно бесцеремонно закрыл дверь и распечатал конверт.
«Здравствуй, мой милый!
Давно ты не заходил ко мне! Заставляешь переживать свою старуху, проказник! Жду тебя завтра в своей усадьбе: один мой славный знакомый хочет с тобой увидеться! До встречи в поместье, парадиз!
С вечной любовью, твоя Старуха».
Гвард приехал в усадьбу. На парадной лестнице его встретила женщина лет пятидесяти с лишним, что упорно называла себя Старухой. Она была одета в забавный чепец и платье персикового оттенка. Завидев "внучка", она с радостным воплем кинулась ей на шею.
— Идём‑идём, мой парадиз! Наш гость уже заждался тебя! — с этими словами старая госпожа Гренни‑Гард повела нарукавника в зал для приёмов гостей. Как только они переступили порог, его поприветствовал приятный, смутно знакомый голос:
— Рад встрече, сэр Армбенд. — Гвард поднял глаза, зрачки его расширились.
— Ваше Высочество?!