Красная помада и разбитые костяшки

Мы с Лизой молчали всю дорогу до нашего
подъезда, стараясь не привлекать лишнего внимания в полумраке дворов. Марат, конечно, бурчал что-то себе под нос о том, что «Кощей слишком много на себя берет» и что «Универсам уже не тот», но идти с нами дальше не рискнул — после визита старшего пацана даже у него хватило ума не нарываться. Я чувствовала, как внутри пульсирует досада, смешанная с липким страхом. Мы не сделали ничего плохого, просто хотели подышать воздухом и послушать музыку, но на Универсаме «просто» ничего не бывает. Здесь каждый твой шаг — это либо повод для гордости, либо причина для разборок.

Поднявшись на третий этаж, я замерла у двери. Сердце колотилось в горле. Если внутри сейчас тишина, значит, Валера уже спит, и нам чертовски повезло. Если же свет в прихожей горит — жди «допроса с пристрастием». Я осторожно повернула ключ в замке, стараясь, чтобы металл не звякнул, и тихонько приоткрыла дверь. В коридоре было темно, лишь узкая полоска света пробивалась из-под кухонной двери. Значит, девчонки еще не разошлись.

Я проскользнула внутрь, скинула кеды и, стараясь не дышать, на цыпочках двинулась в сторону своей комнаты. Но удача была не на моей стороне. Скрипнула половица, предательски громко в этой звенящей тишине. Кухонная дверь распахнулась, и на пороге появилась Дина. В ее руках была кружка, а на лице — то самое выражение спокойного превосходства, которое моментально сбило с меня весь боевой запал. За ее спиной я заметила Олю, которая выглядела куда более обеспокоенной, чем обычно.

— Ну, что, «библиотека» закрылась? — тихо спросила Дина, внимательно оглядывая меня с ног до головы. Она видела, что мы с Лизой запыхались, видела прилипшую к куртке пыль и то, как я нервно кусаю губу. Она знала, что я вру, но сейчас это было не самое страшное. Главное — Валера.

— Дин, там... — начала я, но осеклась.
— Тише, — перебила она, едва заметно кивнув на дверь в комнату брата. — Валера полчаса назад зашел. Он не спит, он просто злой как черт. Опять что-то на районе случилось, он ни слова не сказал, просто закрылся. Если он услышит, что вы шатались по кортам, когда здесь Кощей или Зима шляются, он тебя из дома до самого понедельника не выпустит.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Кощей. Он ведь сейчас где-то здесь, может, даже заходит к нам. Если Валера узнает, что я пересекалась с ним — и тем более с «чужаком» Саней — это будет не просто ворчание, это будет настоящий скандал с последствиями. Оля подошла ближе и прошептала, едва шевеля губами:
— Вика, он очень не в духе. Даже чай пить не стал. Просто сидит и смотрит в стену. Лучше иди тихо в комнату и даже не дыши.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Вечер, который начался с желания свободы, обернулся игрой в прятки в собственном доме. Я прошла мимо Дины, стараясь не смотреть на закрытую дверь комнаты брата, за которой, как мне казалось, затаилась буря. Я понимала: до утра нам не отсидеться. Валера обязательно выйдет, обязательно спросит, где мы были, и если он узнает правду — мне не поможет даже спокойствие Дины. Но самое странное, что именно сейчас, в этой гнетущей тишине, я вдруг отчетливо поняла: я не хочу больше скрываться. Если мы «свои», то почему должны трястись от каждого шага старших?

Я зашла в комнату, села на кровать и уставилась в окно. Внизу, во дворе, снова мелькнул огонек сигареты. Кто-то стоял у подъезда, ожидая. Наш район никогда не спал, и мне вдруг стало жутко интересно: что же такое произошло сегодня, что даже Турбо, обычно такой решительный, вернулся домой сам не свой? И что случится завтра, когда утро окончательно сорвет все маски с этого «спокойного» субботнего вечера? Одно я знала точно: спокойная жизнь Дины и Оли сейчас висела на волоске, как и наши с Лизой секреты.
Я сидела в своей комнате, прислушиваясь к каждому шороху. За стеной, в комнате Валеры, было подозрительно тихо. Ни шагов, ни привычного шума — только давящая тишина. Дина и Оля на кухне тоже притихли; кажется, они обсуждали что-то серьезное, судя по обрывкам фраз. В какой-то момент Оля засобиралась домой. Она всегда уходила поздно, и обычно ей было плевать на то, кто там бродит по улице — Оля была из тех, кто умел за себя постоять.

Но сегодня всё было иначе. Когда входная дверь тихонько скрипнула, сигнализируя, что Оля выходит в подъезд, из комнаты Валеры вдруг выскочил он сам. Он выглядел собранным, будто и не ложился вовсе. Его куртка была накинута на плечи, а на лице застыло то самое выражение, которое я называла «режим защитника».

— Погоди, — бросил Валера, перехватывая Олю прямо на пороге. Его голос звучал глухо, но властно. — Куда ты собралась в такое время? Сама?

Оля удивленно обернулась. Я осторожно приоткрыла дверь своей комнаты, чтобы видеть, что происходит в коридоре. Дина вышла из кухни, прислонилась к косяку и скрестила руки на груди. Она смотрела на них с едва заметной улыбкой — между ними не было никаких драм, только привычное для нашего района правило: «своих в беде не бросаем и по ночам одних не оставляем». Для Валеры Оля была такой же близкой, как и мы с Динкой, поэтому его беспокойство было естественным, почти родным.

— Валер, да я тут три минуты ходьбы, — спокойно отозвалась Оля, поправляя сумку. — Район же наш, свои везде.

— На районе-то свои, — отрезал Валера, не терпящим возражений тоном, — но ночи сейчас неспокойные. Мало ли кто забредет с соседних участков. Пойдем, провожу.

Валера не спрашивал — он констатировал факт. Было в этом что-то до жути правильное. Я видела, как Оля на секунду заколебалась, но потом лишь кивнула. Ей, видимо, тоже было спокойнее идти рядом с тем, кто знает каждый уголок этого асфальта. Они вышли, и замок щелкнул, отрезая нас с Динкой от мира.

Я выскочила в коридор и подбежала к сестре.
— Дин, ты видела? Валера такой напряженный. Что случилось-то? Кощей его чем-то зацепил?

Дина тяжело вздохнула, прошла на кухню и присела на табуретку.
— Вика, ты еще молодая, не понимаешь, — она посмотрела на меня пристально, и в ее глазах я увидела глубокую усталость. — Валера сейчас не просто «злой». Он на взводе, потому что чувствует, как ситуация накаляется. В городе сейчас неспокойно, чужие наглеют, постоянно какие-то стычки. А Валера... он за район головой отвечает. Он не хочет, чтобы ты в это лезла, поэтому и бесится. А Олю... он ее всегда оберегал, для него это дело чести.

— Значит, это правда? — шепотом спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Район реально на грани?

— Раньше времени не паникуй, — Дина потрепала меня по волосам. — Но завтра будь умницей. Никаких «библиотек» и походов к Марату. Если Валера придет с улицы и узнает, что тебя видели с кем-то подозрительным после сегодняшнего «разговора» с Кощеем... я тебя не отмажу.

Я кивнула, но внутри меня всё кричало об обратном. Если ситуация настолько серьезная, то почему мы должны прятаться, как мыши? Оля сейчас идет с Валерой, и они в безопасности, потому что они — свои. А я сижу здесь и гадаю, когда этот карточный домик рухнет окончательно.

Я подошла к окну и прильнула к стеклу. Внизу, в темноте двора, я увидела два силуэта. Валера шел впереди, широко и уверенно, а Оля — чуть позади. Они о чем-то тихо переговаривались, и в их позах не было страха, только настороженность, присущая каждому, кто живет на Универсаме. Где-то вдалеке послышался резкий свист, и Валера на секунду замедлил шаг, вглядываясь в тени, но, убедившись, что всё тихо, уверенно повел Олю дальше.

Они благополучно дойдут до дома — в этом я была уверена. На нашем участке своих не трогают. Но я понимала: эта прогулка — лишь маленькая передышка перед тем, что ждет нас всех завтра. В воздухе отчетливо пахло тревогой, и я знала, что как только Валера вернется, его вопросы ко мне будут куда острее, чем обычно.

———————

Блин, страсти-страсти! 🤭
Но не переживайте, дальше нас ждут более спокойные и весёлые главы.
Люблю и целую! Ваша Вишенка 🍒