Сломанные
Тишина в главном зале была другой. Не той, тягучей и торжественной, что висела во время выбора Кубка, а новой, звенящей и неловкой. Казалось, сам воздух застыл в ожидании, когда четверо незнакомцев, стоящих на каменном полу, сделают хоть что-то. Скажут. Посмотрят друг на друга.
Сиара стояла чуть поодаль, чувствуя, как след на запястье пульсирует, отбивая странный, успокаивающий ритм. Она видела их всех. Рен, сжавший книгу так, что побелели костяшки, стоял, будто готовый провалиться сквозь землю. Лина застыла у колонны, скрестив руки на груди, и её лицо было непроницаемо, как ледяная гладь. Яр, как всегда, нашёл способ разрядить обстановку — он широко зевнул, потянулся, и во всей его позе была показная, почти театральная лень.
— Ну и что теперь? — спросил он, оглядывая пустой зал. — Будет нам торжественная речь? Или сразу принесут завтрак? Я, если честно, после вчерашнего волнения совсем не евши.
Лина метнула в него ледяной взгляд.
— Если ты думаешь, что твои шутки сделают эту ситуацию менее нелепой, то ты ошибаешься, — отрезала она. — Нас выбрали. Четверых сломанных, которых никто не ждал. Это не повод для веселья.
— А что, если я не шучу? — парировал Яр, приподнимая бровь. — Что, если я просто хочу есть? Это, знаешь ли, базовая потребность. Не все из нас питаются лунным светом и высокомерием.
Лина шагнула вперёд, и Сиара почувствовала, как воздух между ними накалился. Она уже хотела вмешаться, но Рен, до этого стоявший неподвижно, неожиданно поднял голову. Его голос был тихим, но в нём звучала странная твёрдость.
— Хватит, — сказал он. — Мы команда. Нравится нам это или нет. Мы можем ненавидеть друг друга, можем не доверять, но мы должны научиться хотя бы не убивать друг друга до первого испытания. Иначе Кубок выбрал нас зря.
Тишина стала ещё глубже. Яр перестал улыбаться. Лина отвела взгляд. Сиара смотрела на Рена с новым, робким уважением. Он сказал то, что нужно было сказать, и сделал это так, как умел только он — тихо, но без тени сомнения.
— Рен прав, — тихо сказала Сиара. — Мы не можем изменить то, что нас выбрали. Но мы можем выбрать, как нам быть.
Она посмотрела на каждого из них по очереди. Яр встретил её взгляд с лёгким, задумчивым прищуром. Лина продолжала смотреть куда-то в стену, но в её позе уже не было той острой, колючей готовности к обороне. Рен снова опустил голову, сжимая книгу, но Сиара заметила, что он слегка расслабил плечи.
— Ну хорошо, — неохотно пробормотал Яр. — Мы команда. Но что дальше? Мы даже не знаем, как нам быть вместе. Мы разные. У нас разные расы, разная сила, разные... ну, вы поняли.
— Нас объединяет одно, — сказал Рен, не поднимая головы. — Мы не такие, как все. Каждый из нас носит внутри то, что делает его изгоем. Яра не принимает стая, потому что он не может обратиться. Лину изгнали из клана. У меня магия заперта, как в клетке.
Он замолчал, и Сиара почувствовала, как его слова повисли в воздухе, тяжёлые и честные.
— А у меня... — начала она, но Лина перебила её.
— А у тебя твоя сила тебя убивает, — сказала она, и в голосе её не было привычного холода. Только усталая, сухая правда. — И ты не знаешь, кто ты. И это тоже делает тебя изгоем.
Сиара сжала кулаки. Слова Лины были резкими, как удар, но в них не было злобы. Только странное, почти болезненное понимание.
— И это единственное, что у нас есть общего. Но этого, наверное, достаточно.- добавила Лина.
Она развернулась и пошла к выходу из зала.
— Куда ты? — спросил Яр.
— На тренировку, — ответила она не оборачиваясь. — Если мы должны быть командой, мы должны уметь сражаться вместе. А для этого нужно, чтобы вы хотя бы не отставали.
Она остановилась на пороге и бросила через плечо:
— Если вы не умеете держать оружие, я не собираюсь умирать, прикрывая ваши спины. Идёте или нет?
Она ушла, и Сиара увидела, как Яр усмехнулся — на этот раз не нагло, а скорее устало и с едва заметным одобрением.
— Она, конечно, не подарок, — сказал он. — Но я начинаю её понимать.
Он направился за Линой, и Сиара с Реном пошли следом.
---
Стрельбище встретило их серым, влажным воздухом. Лина уже стояла у дальней мишени, сжимая в руках свой лук. Она не обернулась, когда они подошли.
— Рен, — сказала она, не повышая голоса. — Ты знаешь теорию. Если я скажу тебе, куда нужно целиться — ты сможешь наложить заклинание, чтобы стабилизировать стрелу?
Рен вздрогнул, услышав своё имя. Он не ожидал, что к нему обратятся. Он перевёл взгляд на Лину, потом на лук в её руках.
— Я... я могу попробовать, — сказал он неуверенно. — Теоретически, если я представлю структуру заклинания, возможно, я смогу передать её тебе через касание. Но я не уверен, что смогу удержать её достаточно долго, чтобы...
— Достаточно долго, чтобы я успела выстрелить, — закончила за него Лина. — Попробуем.
Она подошла к нему и протянула лук. Рен замер. Руки его дрожали, когда он взял лук, и Сиара увидела, как на его лице мелькнула тень страха.
— Я не знаю, получится ли, — сказал он тихо.
— Узнаем, — ответила Лина. — Дыши. Не думай о том, что ты не можешь. Просто представь, что ты уже это делал.
Рен закрыл глаза. Он держал лук так, будто это был хрупкий сосуд, и Сиара видела, как его пальцы побелели от напряжения. Она затаила дыхание.
И вдруг она почувствовала это. Не увидела, не услышала — почувствовала. Тонкая, едва уловимая вибрация пробежала по воздуху, и на мгновение ей показалось, что она слышит, как где-то внутри Рена, глубоко, запертое в клетке, шевелится что-то живое.
Рен открыл глаза. Его лицо было бледным, но в глазах мелькнуло что-то новое — удивление, смешанное с робкой надеждой. Он протянул лук Лине.
— Я... я сделал это, — прошептал он. — Я почувствовал, как магия отозвалась. Она была там. Я не смог её выпустить, но я почувствовал её.
Лина взяла лук. Она ничего не сказала, но Сиара заметила, как её взгляд на мгновение смягчился.
— Хорошо, — сказала Лина. — Теперь ты знаешь, что она там. Это уже больше, чем было вчера.
Она встала в стойку, подняла лук, и Сиара увидела, как по дереву пробежала слабая голубоватая искра. Лук слегка завибрировал, и стрела, сорвавшаяся с тетивы, вонзилась в самое яблочко, пробив мишень насквозь.
Рен выдохнул. В его глазах был восторг. Он не мог колдовать, но его знание, его теория, его вера в неё — это сработало.
— Неплохо, — сказала Лина, опуская лук. — Для первого раза.
Сиара смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается странное тепло. Они были сломанными. Но вместе они могли делать то, чего не могли по отдельности.
---
День клонился к вечеру. Они сидели у небольшого костра, который Яр разжёг за стенами академии, вопреки всем правилам. Он сидел на корточках, подбрасывая сухие ветки в огонь, и на его лице плясали отблески пламени. Сиара сидела рядом, сжимая в руках лук. Лина стояла чуть поодаль, опершись о дерево, но Сиара заметила, что она не уходит. Она просто стоит и слушает.
— Знаешь, — сказал Яр, глядя на огонь. — Я никогда не думал, что буду сидеть у костра с кем-то. В стае я всегда был один. Даже когда они были рядом, я был один. Они смотрели сквозь меня. Как будто я был стеклянным.
— Я знаю это чувство, — тихо сказала Сиара. — В деревне я тоже была одна. Не потому, что меня не замечали. А потому, что я не знала, как быть с ними. Я была дояркой. Просто дояркой. Никто не ждал от меня ничего большего. И я сама не ждала.
— А теперь? — спросил Рен, сидящий по другую сторону костра. — Теперь ты знаешь, кто ты?
Сиара покачала головой.
— Нет, — ответила она. — Я не знаю, кто я. Но я знаю, что я не хочу быть прежней. Я не хочу быть той, кто просто терпит. Я хочу быть той, кто выбирает.
Лина, стоявшая у дерева, слегка повернула голову. Сиара не видела её лица, но почувствовала, что она слушает внимательнее, чем кажется.
— А что ты выберешь, если у тебя будет выбор? — спросила Лина. Её голос звучал ровно, без привычного холода.
Сиара задумалась. Она смотрела на пламя, на то, как огонь лижет сухие ветки, и чувствовала, как внутри неё шевелится тот самый, спящий огонь.
— Я выберу их, — сказала она. — Я выберу тех, кто останется. Даже если мне будет страшно. Даже если я буду знать, что могу пострадать. Потому что я не хочу больше терять.
Она подняла глаза на Лину, и их взгляды встретились. На мгновение Сиара увидела в её глазах что-то тёплое — едва уловимое, но настоящее.
— Ты не боишься, что они уйдут? — спросила Лина.
— Боюсь, — честно ответила Сиара. — Но я боюсь ещё больше остаться одна.
Яр усмехнулся — не нагло, а тепло.
— Ну, мы никуда не уйдём, — сказал он. — Как минимум до конца Турнира. А там посмотрим. Может, привыкнем друг к другу и решим остаться.
— Ты говоришь так, будто мы уже друзья, — сказала Лина, но в её голосе не было привычного льда.
— А разве нет? — спросил Яр. — Мы сидим у костра, делимся самым сокровенным, пытаемся не убить друг друга. По-моему, это больше, чем друзья. Это команда. Ты когда-нибудь была в команде, Лина?
Она помолчала. Пламя трещало, и тени танцевали на её лице.
— Нет, — ответила она. — Никогда.
— Ну, теперь есть, — сказал Яр. — И, знаешь, это не так уж плохо.
Он протянул ей палку с насаженным на неё хлебом.
— Будешь?
Лина посмотрела на хлеб, потом на Яра. В её глазах мелькнуло что-то, что Сиара не могла прочитать. Но она протянула руку и взяла палку.
— Спасибо, — сказала она тихо.
Яр улыбнулся. Не нагло, а по-настоящему, и Сиара увидела, как на мгновение его лицо стало светлее.
Они сидели у костра, и в тишине, нарушаемой только треском огня, Сиара чувствовала, как между ними растёт что-то новое. То, что нельзя было назвать силой. То, что нельзя было измерить или увидеть. Но она чувствовала это. Как нити, которые тянулись от неё к ним, тонкие, но прочные. Она не знала, что будет завтра. Она не знала, выживет ли кто-то из них на Турнире. Но сейчас, в этот момент, она чувствовала себя не одна. И это было важнее любой магии.
Она смотрела на них — на Яра, который смеялся, на Лину, которая впервые за весь день не прятала взгляд, на Рена, который тихо улыбался, глядя в огонь, — и понимала, что они все ещё сломанные. Но вместе они становились цельными.
— А знаете, — сказал Рен, поднимая глаза. — Я, кажется, понял одну вещь.
— Какую? — спросила Сиара.
— Мы не должны быть сильными по отдельности. Мы должны быть сильными, когда мы вместе. Как эти ветки в костре. Каждая из них по отдельности — просто сухая палка. Но вместе они создают огонь.
Он улыбнулся, робко, но искренне. И Сиара почувствовала, как его слова оседают внутри, тёплые и настоящие.
— Ты прав, — сказала она. — И я думаю, что это и есть наша сила.
Она посмотрела на огонь и вдруг поняла, что впервые за долгое время она не чувствует внутри пустоты. Там, где была холодная прорубь, теперь теплился огонь. Маленький, робкий, но настоящий.
И она знала, что это только начало.