молчи белая Волчица

- Алекс!!!
Этот крик не был человеческим. Он рванулся из самой глубины первобытного, израненного естества истинного Альфы, сокрушительным эхом разносясь по ночному, глухому лесу и заставляя вековые деревья содрогнуться.
Адриан судорожно, хрипло втянул воздух, и в то же мгновение его глаза распахнулись, стремительно возвращая свой глубокий, почти черный цвет. Фиолетовый яд Совета, секунду назад выжигавший его вены и блокировавший регенерацию, бесследно растворился. Жуткие, рваные раны на груди и спине затянулись прямо на глазах, оставляя лишь безупречно гладкую кожу. Запретная, запредельная магия Гринвуда вскипела в его крови с новой, невиданной ранее силой. Силой, которую я только что, умирая, насильно влила в него, вырвав из собственного сердца самую последнюю, финальную искру своей жизни.
Но стоило его сознанию полностью проясниться, как вся эта возвращенная мощь мгновенно показалась ему ничтожной. Мир вокруг Адриана замер. Каждая клеточка его тела покрылась ледяным потом, а сердце пропустило сокрушительный удар.
Увидев цену своего спасения, **Адриан пришел в настоящий, первобытный ужас**.
Прямо перед ним, на окровавленной, покрытой пеплом и глубокими трещинами земле у полуразрушенной каменной стены заброшенного корпуса, лежало мое безвольное, полностью обескровленное человеческое тело. Мой взгляд, который еще мгновение назад полыхал тем непостижимым, всемогущим алым пламенем Серебряных Королев, полностью потух. Веки были плотно сомкнуты, лицо приобрело пугающий, смертельно-бледный, почти прозрачный оттенок, а губы посинели. Я не дышала. Моя багровая королевская аура, только что обратившая карателя в прах, исчезла без следа, оставив после себя лишь звенящую, мертвую пустоту лесной чащи.
- Нет, нет, нет... Только не ты. Мышка, очнись! - Альфа сорвался на безумный, панический крик, от которого сорвались с веток испуганные ночные птицы.
Шок и животный страх затопили его разум. Великий, несокрушимый вожак академии, секунду назад безжалостно рвавший врагов в клочья, теперь крупно, беспомощно дрожал. Рухнув на колени в сырую землю и лужу смешанной крови, он судорожно схватил меня за плечи, содрогаясь от ужаса.
Понимая, что я ухожу навстречу вечной тьме, Адриан решился на безумный, смертельный шаг. Он прижал свои ладони к моей замершей груди, стремясь выжать всю свою только что возвращенную магию до капли и насильно протолкнуть её в мое тело. В ту же секунду его **леденящая голубая аура Альфы дикими искрами взметнулась вверх**, окутывая нас безумным вихрем посреди темных лесных теней. Он буквально отрывал куски собственной жизни, пытаясь оживить меня.
И в этот критический, предсмертный миг ледяная магия Альфы соприкоснулась с пепелищем моего источника. Сумасшедшая, осязаемая дорамная химия между нами сработала как катализатор, вызывая чудовищный магический резонанс. Его лед не просто заполнил пустоту - он разбудил то древнее, первородное величие Серебряных Королев, которое спало в моей крови веками.
Произошло то, чего этот мир еще никогда не видел. Моя сила вернулась. Но она вернулась с такой невероятной, сокрушительной мощью, что сама земля под нами содрогнулась!
По ночному лесу пронеслась колоссальная багровая волна, заставившая вековые деревья согнуться под её натиском. Мне **мгновенно стало гораздо лучше - разорванный бок затянулся за долю секунды**, а по венам огненной лавой разлилась абсолютная, безграничная магия. Мои **глаза распахнулись, и в них бешено, ослепительно вспыхнуло ярко-алое пламя чистейшей, неукротимой злости**. Это была демонстрация такой могущественности, перед которой преклонились бы сами законы природы.
Я сделала глубокий, сильный вдох, пытаясь удержать этот дикий, разрывающий изнутри поток первобытной силы. Органы не справлялись с такой нагрузкой - и в ту же секунду из моего рта толчком пошла темная, горячая кровь, окрашивая подбородок и стекая на грудь. Но даже эта страшная плата не могла сломить меня. Смертельная бледность окончательно сошла с лица, уступая место пугающему королевскому величию.
Адриан замер, потрясенно глядя на то, как я, окутанная плотным багровым сиянием и пачкающаяся собственной кровью, легко перехватила его дрожащие запястья. Великая, непокорная гордость Серебряных горела в моем тяжелом, властном взгляде. Я упрямо сжала челюсти, смотря прямо в его шокированные глаза.
Я превозмогала адское давление энергии, чувствуя, как багровая аура вокруг нас уплотняется, сливаясь с его ледяными нитями в единый, непробиваемый кокон. Между нами повисло тяжелое, монументальное молчание. Из моих губ не вылетело ни единого слова, но мой горящий яростью взгляд сказал ему абсолютно всё.
Адриан прерывисто, шумно выдохнул. В его темных глазах, устремленных на стекающую по моему подбородку кровь, отразилась такая дикая, разрывающая душу боль, словно его резали без ножа. Он не выдержал этого молчания и хрипло, надрывно прошептал:
- Зачем?.. Зачем ты сделала это, Мышка?
Его голос дрожал от невыносимой, душащей нежности и шока. Но этот вопрос мгновенно привел его в чувства, стирая любые сомнения. Больше не существовало Гринвуда, не существовало Совета или законов.
Он мгновенно, одним мощным, хищным движением поднялся с колен, намертво блокируя мое восстановившееся тело в своих стальных объятиях. Его леденящая голубая аура Альфы плотным, непроницаемым щитом вплелась в мое алое пламя, полностью закрывая нас обоих от ночной прохлады и любых возможных ищейок Совета. Адриан осторожно стер рукавом кровь с моих губ, и на его лице застыла глухая решимость.
Он резко развернулся и стремительным, молниеносным шагом направился прочь из этого проклятого, забитого тенями леса. Он буквально летел сквозь плотный ночной туман парка, прочь от академии, направляясь к своему закрытому особняку - туда, где мы наконец будем в безопасности. Домой.
И сразу после этого алое пламя в моих глазах, уставших от этого запредельного, болезненного скачка силы, плавно погасло, сменившись глубоким темным цветом. Моя голова тяжело, безвольно опустилась ему на плечо, руки плетьми соскользнули с его шеи, и я окончательно рухнула без сил прямо в его руках, засыпая глубоким, но теперь уже абсолютно безопасным и спасительным сонным забвением под мерный и бешеный стук его сердца. Мы выжили. И теперь весь мир содрогнется, когда мы вернемся.