ОДЕРЖИМОСТЬ 18+

День X.

С раннего утра я точно поняла: сегодня я сбегу, сегодня я освобожусь от него. Сердце билось где‑то в горле, а внутри всё дрожало от напряжения - но эта дрожь была не от холода, а от решимости. Такой острой, что она почти обжигала.

Утром его не было, и это мне на руку. Тишина в доме казалась подозрительной, звенящей, будто сама обстановка шептала: «Сейчас. Сейчас или никогда». Тихо выйдя из комнаты, я тихонько пошла вниз, на кухню. Достав картошку, я поела, выпив сока; всё убрав за собой, старательно выровняла стул, вернула тарелку на место - чтобы ни одна деталь не выдала моего присутствия. Каждая мелочь могла стоить мне свободы.

Я пошла наверх. Достав тёплую одежду, я начала переодеваться, периодически переглядываясь на дверь, будто ожидая, что она вот‑вот распахнётся. Шанс побега маловероятен, но он есть. Либо я сбегу, либо я сломаюсь - и эта мысль придавала сил, заставляя пальцы двигаться быстрее, застёгивать пуговицы, натягивать свитер, который вдруг показался слишком колючим, слишком тесным.

Я была готова: тёплая одежда, тёплая куртка и обувь. Телефон я оставила на кровати - т. к. там может быть прослушка или GPS. Пальцы на секунду замерли над экраном, словно прощаясь с единственным мостом к нормальной жизни, а потом я резко опустила руку. Без него будет тяжелее, но безопаснее.

1... 2... Вышла из комнаты... 3... 4... Вышла из дома... НЕТ.

Быстро спрятавшись за стеной дома, я прижалась к шершавой поверхности, чувствуя, как холод камня пробирается сквозь ткань куртки. Напротив были охранники - люди Дамиана, с пистолетами в руках. Они стояли спокойно, будто ничего не происходило, будто мир не рушился прямо у них на глазах. Я оглянулась: на заднем дворе никого. Ни души, только ветер шевелил сухие листья, и этот шорох казался громче крика.

Собрав все свои силы, я рискнула. Шаг, ещё шаг... Бег, бег. Я бежала, не оглядываясь. Боялась. Честно, я очень боюсь, я боюсь, чёрт. Воздух рвал лёгкие, каждый вдох отдавался острой болью, но я не сбавляла темп.

Я очень сильно боюсь. В голове только одно: что будет, если он найдёт меня? Что будет, если поймает? Перед глазами вспыхивали обрывки воспоминаний - его голос, тяжёлый взгляд, холодные слова, от которых по коже бежали мурашки. И я бежала ещё быстрее, будто могла убежать от этих образов, стереть их из памяти вместе с каждым метром, который оставался позади.

У меня удалось вылезти через низ ворот - тихо, бесшумно, незаметно. Металл царапнул рукав, но я даже не почувствовала боли. Свобода пахла пылью, сыростью и надеждой.

Вылезала и села на попу ровно, прислонившись спиной к забору. Пытаясь перевести дыхание. Тяжёлое, горькое чувство беспомощности накрыло волной, сдавило грудь так, что хотелось кричать, но я лишь сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы удержаться на краю паники.

«Я хочу домой. Просто хочу домой. Пожалуйста, Господи, умоляю», - шептала я про себя, и эти слова, сказанные шёпотом, казались единственной молитвой, которую небо могло услышать.

Я встала и побежала, не смотря назад, не смотря ни на что. Я должна, должна попасть домой. Ноги будто налились свинцом, но я заставляла их двигаться, переставлять одну за другой, не давать себе остановиться.

Я рванула в лес, бежала, периодически останавливаясь, чтобы перевести дыхание, и снова бежала, пока лёгкие не горели огнём, а в глазах не темнело от усталости. Ветви хлестали по лицу, цеплялись за одежду, но я отбрасывала их, не замечая царапин.

Пока не услышала где‑то в глуши хруст веток. Здесь кто‑то есть? Меня нашли, они поняли, что я сбежала. Звук был отчётливым, резким, словно чья‑то нога намеренно наступала на сухие сучья, чтобы я услышала. Паника взметнулась внутри, как пламя, и я рванула вперёд, не разбирая дороги.

Выхода не было - я побежала ещё сильнее, цепляясь за палки, хватая воздух ртом, чуть ли не падая на колени, но каждый раз поднимаясь, потому что упасть означало сдаться.

Остановившись на секунду, я увидела люк. Он выглядывал из‑под мха, почти сливаясь с землёй, будто сам лес прятал его от чужих глаз. Сердце подпрыгнуло в груди - не от страха, а от проблеска надежды.

Недолго думая, я подцепила его палкой, открывая, и, не раздумывая ни секунды, начала спускаться по лестнице, шаря руками по холодным, влажным перекладинам. Закрывая за собой люк, я услышала глухой стук, который отозвался где‑то глубоко внутри - как будто отрезала себя от прошлого одним звуком.

Внутри было глухо, темно и сыро. Тьма обступила меня со всех сторон, плотная, осязаемая, будто сама тишина хотела меня поглотить.

Страх пришёл сразу, накрывая с головой, тяжёлый и липкий. Боль от происшедшего стала ещё сильнее, разрывая грудь, выжимая из глаз горячие слёзы, которые я тут же смахнула, не позволяя себе расплакаться.

Я села в уголке, поджав под себя коленки, обхватив их руками, будто пытаясь удержать себя в целости. Страх заковал тело, сковал движения, но я всё равно шептала, тихо, едва слышно, себе под нос: «Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Я справлюсь». И повторяла эти слова снова и снова, как заклинание, как единственный щит против тьмы, которая ждала снаружи.

Дамиан.

Вернувшись домой, я почувствовал пустоту - в той самой глуши сердца, где ещё утром будто бы что‑то жило, теплилось, отзывалось на каждый шорох. Теперь там была только звенящая пустота, холодная и безжалостная, как сквозняк в заброшенном доме.

Было очень тихо, очень тоскливо. Будто в этом доме никто не живёт - будто он давно опустел, и я лишь случайный гость, забредший в чужие, забытые комнаты. Даже воздух казался другим: густым, неподвижным, пропитанным тишиной, которая давила на виски.

- Маленькая? - тихо сказал я в темноту, будто надеясь, что из неё донесётся знакомый голос, лёгкий смешок, шорох шагов. Но тишина лишь проглотила слово, не отдав ничего взамен.

- Мира? Я пришёл, - подходя к лестнице, я пытался донести до неё свой приход, словно голос мог дотянуться туда, куда не доставал свет. Каждый шаг отдавался глухим стуком об пол - и этот стук казался слишком громким в мёртвой тишине, будто дом сам кричал о том, что здесь что‑то не так.

Не выдержав, я шагнул вперёд, поднимаясь на второй этаж. Ступени скрипели под ногами, и этот скрип резал слух, как фальшивая нота в любимой мелодии.

Открыв дверь, я зашёл внутрь спальни. Всё было убрано - ни частички того, что здесь кто‑то живёт: ни забытой заколки на тумбе, ни небрежно брошенного шарфа, ни чашки с остывшим чаем. Кровать была аккуратно заправлена, будто её и не касалось ничье тепло. Комната выглядела как витрина - красивая, безупречная и совершенно неживая.

Подойдя к ванной, я постучался, прислушиваясь к каждому звуку за дверью, ловя малейшее движение, дыхание, шорох ткани.

- Мира, ты здесь? - постучав и не услышав ответа, я дёрнул за ручку. Поддавшись, она открылась. НИКОГО. Тут никого не было. Только зеркало отразило моё собственное лицо - бледное, напряжённое, с тенью паники в глазах.

Резко побежав вниз, я проносился по каждому уголку, по каждой комнате, где она могла бы быть: за приоткрытой дверью, в тени коридора, на кухне, где ещё вчера она смеялась над какой‑то нелепой шуткой. Я заглядывал в каждый угол, будто надеялся найти её свернувшейся клубочком, прячущейся от меня в игре, а не... не исчезнувшей.

- МИРА! - закричал я, и мой голос расколол тишину, разлетелся по комнатам, ударился о стены и вернулся ко мне эхом, пустым и безжалостным. - МИРА, ТВОЮ МАТЬ, ГДЕ ТЫ!!!???

На мои крики ворвались охранники, тяжёлые шаги гулко отдались в коридоре, но даже этот шум не смог заполнить ту пустоту, что разрасталась внутри.

- Что случилось, босс? - подбегая ко мне, они застыли в нерешительности, будто боялись подойти ближе, увидеть то, что было написано на моём лице.

Дамиан схватил одного из них за шиворот, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки, как ярость и страх сплетаются в один тугой узел, лишающий разума.

- ГДЕ ОНА??? ВЫ БЕСТОЛОЧИ, НЕ СМОГЛИ УСЛЕДИТЬ ЗА ОДНОЙ МАЛЕНЬКОЙ ДЕВОЧКОЙ??? - голос срывался, становился хриплым, чужим, а внутри всё кричало, билось о рёбра, требовало ответов, которых не было. В глазах темнело от ярости, но сквозь неё пробивался ледяной, острый страх: если я не найду её сейчас, если упустил хоть минуту - я могу потерять её навсегда.

- БЫСТРО НАЙДИТЕ МНЕ ЕЁ! ПОКА ОНА НЕ БУДЕТ СО МНОЙ, Я НЕ УСПОКОЮСЬ! Я ВАС ВСЕХ УБЬЮ, НАЗУЙ! - голос Дамиана раскатился по коридору, срываясь на хрип, а в глазах полыхало такое безумие, что даже самые хладнокровные из охранников невольно отступили на полшага, будто от жара. Его пальцы до побеления сжимали ткань куртки подчинённого, и отпускать он явно не собирался.

- Д-да, босс! - выдохнул тот, с трудом сглатывая, и тут же рванул прочь, подавая сигнал остальным.

В ту же секунду коридор взорвался движением: охранники срывались с мест, разбегаясь в разные стороны, кто‑то уже выхватывал рации, кто‑то кидался к камерам, проверяя последние кадры, кто‑то вылетал во двор, вглядываясь в тёмные углы, будто Мира могла просто спрятаться за колонной, переждать бурю.

Дамиан отпустил воротник, и тот охранник едва устоял на ногах, тут же нырнув в толпу, слившись с общей суетой. А Дамиан остался стоять посреди коридора - один, среди мелькающих фигур, среди бешеной, лихорадочной активности, которая никак не могла заполнить ту пустоту, что расползалась внутри.

Он провёл дрожащей рукой по лицу, стирая холодный пот, и вдруг резко шагнул к ближайшей стене, с размаху ударив по ней кулаком - так, что штукатурка осыпалась мелкой пылью. Боль от удара на секунду пробилась сквозь пелену ярости, но тут же растворилась, снова уступая место этому дикому, животному страху: а вдруг они опоздали? Вдруг она уже там, где он не сможет её достать?

- СЕЙЧАС ЖЕ! - рявкнул он снова, перекрывая гул голосов, и этот крик прозвучал не как приказ, а как мольба, замаскированная под угрозу. - Не просто ищите - найдите! Каждую тропинку, каждый куст, каждый чёртов люк - переверните всё! Если она где‑то там, я должен знать. Сейчас.

Охранники только кивали, не смея поднять на него глаза, и неслись дальше, выполняя приказ с такой скоростью, будто от этого зависела их собственная жизнь. А Дамиан, постояв ещё мгновение, резко развернулся и пошёл к выходу - не потому, что ему сказали, а потому, что стоять на месте он больше не мог. Он должен был быть там, в гуще поисков, должен был сам видеть каждый шаг, каждую зацепку, каждую тень, которая могла скрывать её силуэт.

Где‑то в глубине души он шептал себе: «Только бы успеть. Только бы она была жива. Только бы я снова смог услышать её голос...» - но вслух не произнёс ни слова. Вместо этого он лишь крепче сжал кулаки и шагнул в темноту улицы, туда, где ночь хранила слишком много секретов.

---------------------

★★
Мои заи , ну как вам глава, понравилась?

Если да, поставьте

ЗВЁЗДОЧКУ,

пожалуйста.
Мой телеграм‑канал - mialore 💋.Напишите в поисковике ТГ, и он вам найдёт.

вы мне 🌟 я вам главу)