7. 𝘿𝙖𝙢𝙞𝙖𝙣 𝘼𝙮𝙧𝙤
"тебя никто не спрашивает"
𝘿𝙖𝙢𝙞𝙖𝙣 𝘼𝙮𝙧𝙤
Дамиан
- Соскучилась, малышка? - голос его звучал обманчиво мягко, будто он пришёл не в сырой подвал, а в уютную гостиную, чтобы поболтать за чашкой чая.
Мира:
- Т-ты з-зачем пришёл? - она вжалась в угол кровати, пальцы впились в грубую ткань одеяла, словно оно могло стать щитом. - П-прошу, я н-ничего не сделала...
Дамиан:
- Тшшш... - он поднял ладонь, будто успокаивая испуганного зверька, и сделал шаг вперёд. - Ты ведь хорошая девочка... - слова падали, как тяжёлые капли в тишину, а его стальная походка отдавалась эхом в тесном помещении. - Мы поиграем в игру.
Мира:
- И-игра? - голос сорвался на шёпот, в груди всё сжалось, будто кто-то стиснул сердце ледяной рукой.
Он не ответил - лишь чуть склонил голову, будто прислушиваясь к её страху, и направился к тумбочке напротив кровати. Движения были до пугающего размеренными, выверенными, как у человека, который точно знает, что никто его не остановит.
Щелчок. Тумбочка скрипнула, когда он поставил на неё что-то тяжёлое.
Мысли Миры:
«Что это? Он ставит что-то на тумбочку... Зачем? Может, это просто коробка? Или... Господи, пусть это будет что угодно, только не то, о чём я думаю...»
Как только Дамиан отошёл, взгляд Миры метнулся к тумбочке - и мир будто раскололся на осколки.
Нет...
Господи, спаси меня.
На тёмной поверхности тускло поблёскивал кнут - витой, жёсткий, с потрёпанным концом, будто уже знавший чужую боль. Рядом лежал шприц - прозрачный цилиндр с мутноватой жидкостью, игла холодно отражала слабый свет одинокой лампочки под потолком.
В горле пересохло, воздух стал густым, почти непроходимым. Мира хотела закричать, но звук застрял где-то внутри, превратившись в безмолвный вопль ужаса.
Дамиан медленно повернулся к ней, уголки губ тронула едва заметная улыбка - не добрая, не злая, а какая-то отстранённая, будто он наблюдал за чем-то бесконечно увлекательным.
- Не бойся, - произнёс он спокойно, будто эти предметы на тумбочке были не орудиями кошмара, а обычными игрушками для детской забавы. - Правила очень простые. Ты будешь делать то, что я скажу. И тогда, может быть... - он сделал паузу, словно смакуя каждое слово, - всё будет не так плохо.
Мира:
- Из глаз с новой силой потекли слёзы, горячие, жгучие, они катились по щекам, падали на грязную простыню. Я не могла дышать - воздух будто вынули из комнаты, оставили только густой, тяжёлый мрак. Было ужасно страшно, так страшно, что даже пальцы не гнулись, застыли, вцепившись в край матраса. - М-з-зачем?.. - голос дрожал, ломался, как тонкий лёд под ногами.
Дамиан чуть склонил голову, будто прислушивался не к словам, а к самому звуку её страха - к этому прерывистому, жалкому шёпоту.
Дамиан:
- М? Что, маленькая? - в его голосе не было ни злости, ни спешки - только эта пугающая, ледяная ровность.
Мира, собрав остатки сил, набрала воздуха в лёгкие, будто перед прыжком в ледяную воду.
Мира:
- Зачем... это? - выдохнула она, и слово повисло в воздухе, как крик, который так и не вырвался наружу. - Что ты собираешься сделать?.. - она сглотнула вязкий комок страха, который царапал горло изнутри. - Не делай... не надо... - прошептала, почти простонала. - Я... я ведь ничего не сделала! - слёзы лились уже без остановки, а в глазах стояла такая мольба, будто этим взглядом она могла бы пробить стены, вырваться отсюда.
Дамиан не ответил сразу. Он сделал паузу - долгую, тягучую, словно давал ей прочувствовать каждую секунду этого ожидания. Потом тихо, почти ласково, но от этого ещё страшнее, произнёс:
Дамиан:
- Чшшш... Успокойся для начала. - И медленно, без резких движений, взял в руку кнут. Металл и кожа глухо звякнули, звук отозвался где-то внутри Миры острой, колючей дрожью.
Мира отшатнулась, рванулась назад всем телом, будто могла исчезнуть, раствориться в стене. Но оковы впились в запястья, холодные, безжалостные, напомнили: бежать некуда.
Дамиан сделал шаг ближе, потом ещё один. Его тень накрыла её, заслонила тусклый свет лампочки, сделала мир ещё темнее.
Дамиан:
- Мы поговорим, - стальным голосом произнёс он, и в этой твёрдости не было места возражениям. - Я задаю вопросы. Ты отвечаешь. Коротко. «Да» либо «нет». - Он остановился в шаге от неё, достаточно близко, чтобы она чувствовала его дыхание, но не касался. Пока не касался. - Начнём? - спросил он спокойно, будто речь шла не о кнуте и шприце, а о чём-то обыденном - о чашке чая, о погоде за окном.
---
Дамиан:
- Первый вопрос: есть родители?
Мира, взглянув на него взглядом, полным слёз, страха и грусти, тихо прошептала:
- Нет...
Дамиан чуть склонил голову, будто взвешивал её ответ, а потом коротко бросил:
- Умничка.
Он сделал паузу - ровно настолько, чтобы тишина успела стать давящей.
Дамиан:
- Второй вопрос: вредные привычки?
Мира сглотнула, ресницы дрогнули, по щеке скользнула слеза. Она смотрела на него, будто пыталась угадать, какой ответ сделает всё хоть чуточку безопаснее.
Мира:
- Нет...
Дамиан прищурился, будто в этом коротком слове ему почудилась ложь. Он медленно провёл пальцем по рукояти кнута - лёгкое, почти будничное движение, от которого у Миры внутри всё оборвалось.
Дамиан (тихо, но так, что каждое слово било, как удар):
- Если посмеешь врать мне - для тебя это плохо обернётся. Понимаешь, маленькая?
Мира вздрогнула, взгляд метнулся к оковам, потом снова к его лицу. Она кивнула, не в силах выдавить голос, и только потом, едва слышно, прошептала:
- Д-да...
Дамиан удовлетворённо кивнул, будто эта покорность была именно тем, что ему нужно.
Дамиан:
- Дамиан замер на мгновение - словно сам удивился собственной вспышке. Тишина после крика стала ещё тяжелее, будто воздух уплотнился и давил на плечи. Потом он медленно опустил взгляд на Миру - и в его глазах не было раскаяния, только холодная, острая сосредоточенность.
Дамиан:
- Третий вопрос, - повторил он уже тише, но от этого его голос звучал ещё страшнее - как лезвие, которое ведут по коже едва ощутимо, но ровно, без дрожи. - Понравилось держать руку того подонка?
Мира смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых плескался ужас, смешанный с непониманием. Она будто пыталась прочесть в его лице хоть намёк на то, что это какая-то чудовищная ошибка, нелепая шутка, от которой можно проснуться.
Мира:
- Чч... что?.. - прошептала она, голос сорвался, слова рассыпались, не успев сложиться во фразу.
Дамиан не выдержал. Он резко шагнул вперёд, и этот шаг прозвучал в тесном подвале как удар.
Дамиан (крикнул, не сдерживаясь):
- Понравилось держать руку того подонка?!
Он надвигался на неё, и с каждым шагом пространство вокруг Миры сжималось, будто стены сдвигались, отрезая любые пути к спасению.
Мира (задыхаясь от страха, дёргая руками в оковах):
- Я... я нет! Пожалуйста, не подходи! - она пыталась вырваться, металл царапнул кожу, боль вспыхнула острой искрой, но была ничтожна по сравнению с тем, что сжимало грудь. - Не подходи, не надо! - её голос дрожал, срывался на всхлип, становился всё тоньше, будто сам страх вытягивал из него силу.
Дамиан остановился в считаных сантиметрах от неё - так близко, что Мира чувствовала его дыхание, горячее, неровное. Он возвышался над ней, подавляя одним своим присутствием, давя тяжестью своего тела, своей ярости, своей одержимости. Его тень накрыла её целиком, лишая даже этого жалкого, тусклого света.
Он наклонился чуть вперёд, так что их лица оказались почти на одном уровне, и тихо, почти шёпотом - но каждое слово звучало как приговор - произнёс:
Дамиан:
- Смотри на меня, когда я с тобой говорю. Не отводи взгляд. Если посмеешь врать мне - для тебя это плохо обернётся. Ты понимаешь, маленькая?
Мира сглотнула, слёзы катились по щекам, но она не смела даже моргнуть. В её голове билась только одна отчаянная мысль: «Только не врать. Только бы сказать то, что он хочет услышать. Только бы он отошёл».
Мира (еле слышно, губы дрожали):
- Д-да... я понимаю.
- Пожалуйста, я не... я не хотела тебя злить, - прошептала она, опустив глаза, потому что смотреть на него было невыносимо: каждый его взгляд прожигал, каждый жест заставлял вздрагивать. Слова лились сами, торопливо, будто если сказать их достаточно быстро, они станут щитом. - Я правда не хотела...
Дамиан замер, чуть склонив голову, будто прислушивался не к смыслу, а к интонациям - к тому, как ломается её голос. В подвале повисла тишина, густая и липкая, в которой даже дыхание звучало слишком громко.
Дамиан:
- Хочешь, скажу кое‑что, маленькая? - голос его стал ниже, тягучим, словно он растягивал удовольствие от этой минуты.
Мира подняла на него взгляд - на секунду, не больше, и тут же снова опустила, будто боялась, что если встретится с ним глазами, то больше не сможет отвести их никогда.
Мира:
- Ч‑что? - выдохнула она, и это «что» прозвучало как мольба: пусть это будет что угодно, только не то, от чего кровь стынет в жилах.
Он медленно приблизился, так, что Мира почувствовала, как воздух между ними становится горячим и неподвижным. Не касаясь, но настолько близко, что она ощущала его дыхание у самой мочки уха.
Дамиан (шёпотом, от которого по спине пробежал ледяной холод):
- Ты голая под этим одеялом.
Мира застыла. Всё внутри сжалось, превратилось в тугой узел, который не давал ни дышать, ни думать. Она пыталась вцепиться пальцами в край одеяла, будто оно могло стать настоящей бронёй.
Мира (голос сорвался, стал тонким, дрожащим):
- Н‑но... в смысле... н‑нет... - она замотала головой, дёргая ею из стороны в сторону, пытаясь отстраниться, вырваться из этого кошмара, хотя знала, что ни расстояние, ни слова тут не помогут. - Это неправда! Я... я одета! Я не... - слова путались, наскакивали друг на друга, но она продолжала, потому что молчать было страшнее.
Дамиан чуть отстранился - ровно настолько, чтобы видеть её лицо целиком, чтобы не упустить ни одной эмоции. Его губы тронула едва заметная усмешка, холодная и безжалостная. Он сделал шаг назад, потом ещё один, и вдруг начал медленно расстёгивать пуговицу на рубашке.
Мира смотрела на это, не в силах пошевелиться, будто её пригвоздили к кровати не оковами, а самим ужасом. Каждая секунда тянулась бесконечно.
И тут она поняла: если она будет только сжиматься от страха, если будет только шептать «нет», это не закончится. Ей нужно что‑то сделать. Хоть что‑то.
Мира (вдруг резко, так громко, что сама испугалась собственного голоса):
- Стой! - она дёрнулась вперёд, насколько позволяли оковы, и в голосе её впервые прорезалась не мольба, а отчаянная попытка взять хоть каплю контроля. - Не надо! Послушай... если ты хочешь говорить - давай просто говорить! Расскажи мне... расскажи, почему ты это делаешь! Я хочу понять!
Она смотрела на него, не отводя взгляда, хотя каждый нерв кричал: «Закрой глаза, не смотри!» Но сейчас ей казалось, что если она не удержит его внимание, если не заставит его услышать себя, то эта тишина поглотит её навсегда.
Дамиан остановился. Рубашка была наполовину расстёгнута, но он замер, будто её слова ударили его сильнее, чем любой крик. Он прищурился, склонил голову набок, изучая её, как изучают что‑то новое, неожиданное.
Дамиан (тихо, почти задумчиво):
- Почему я это делаю... - повторил он, будто пробуя фразу на вкус. - Ты правда хочешь это услышать, маленькая? Или это просто уловка, чтобы потянуть время?
---
Мира:
- Нет, не надо, пожалуйста! Я не хочу! Отпусти меня, умоляю, отпусти! - голос срывался на крик, а потом снова падал до шёпота, будто сама громкость пугала её ещё больше. Она дёргалась в оковах, но металл только глубже врезался в кожу, напоминая: бежать некуда.
Дамиан замер. Одеяло соскользнуло, но он не смотрел на тело - он смотрел на её лицо. На то, как в глазах плещется чистый, животный ужас. И в этой неподвижности было что-то страшнее любого движения.
Он медленно наклонил голову, будто прислушивался не к словам, а к тому, как ломается её голос.
Дамиан (тихо, почти задумчиво):
- Ты кричишь, а я ведь даже ничего ещё не сделал... - произнёс он, и в этих словах не было ни оправдания, ни угрозы - только странная, пугающая отстранённость. - Ты боишься меня. Это я вижу. Но скажи мне вот что: ты боишься того, что я сделаю... или того, что уже знаешь, что я могу сделать?
Мира застыла. Этот вопрос ударил сильнее, чем любой крик. Он не требовал ответа про тело, не тянулся к ней - он вдруг шагнул туда, куда она сама боялась заглядывать.
Мира (голос дрожал, но она заставила себя говорить, потому что молчание было хуже):
- Я... я не понимаю... - прошептала она, и это «не понимаю» прозвучало как единственная правда, которую она могла сейчас выдать. - Я не знаю, чего ты хочешь от меня! Если тебе нужна злость, я... я могу злиться! Если нужна тишина - я буду молчать! Только не... не делай этого!
Дамиан чуть прищурился, будто впервые увидел в ней не просто дрожащую фигуру, а человека, который пытается как-то выстоять. Он сделал шаг назад - не отступая, а будто давая ей пространство, чтобы она сама поняла, насколько оно иллюзорно.
Дамиан:
- Молчать ты будешь потом, - сказал он спокойно. - А сейчас ты будешь стонать.
Мира сглотнула. В груди всё ещё колотилось, но в этом требовании вдруг мелькнул ужас- не свобода, нет.
Взгляд Дамиана зацепился за дрожащее тело Миры - но не как за что‑то прекрасное, а как за доказательство её уязвимости, будто каждый её судорожный вдох подтверждал ему: она целиком в его власти. В этом взгляде не было страсти, была холодная фиксация, словно он сверял реальность со своими тёмными мыслями и находил её... подходящей.
мужчина стянул одеяло
осматривая нежную кожу девушка которую уже видел
• акуратная грудь
• маленькие бедра
• узкая талия
• шелковая кожа
• согнутые ножки
Он провёл рукой по её ножке, и в полумраке комнаты его взгляд стал тяжелее, будто сам воздух между ними сгустился.
- А ведь я пришёл проучить тебя, - повторил он тихо, почти себе под нос, и в этих словах уже не осталось прежней злости - только что-то тёмное, тягучее, от чего у неё внутри всё сжималось. - Но... думаю, у меня поменялись планы.
Девушка едва дышала, пальцы впивались в ладони, будто она пыталась удержаться. Она хотела что-то сказать - возразить, оттолкнуть, закричать, - но голос застрял где-то в горле, не в силах пробиться сквозь липкий, холодный страх.
Он чуть наклонил голову, изучая её реакцию, и уголок его губ дрогнул в намёке на усмешку - недобрую, хищную.
- Ты ведь знала, что так будет, правда? - прошептал он, скользя взглядом по её лицу, по дрожащим ресницам, по сжатым губам. - Знала, что нельзя играть со мной.
Её сердце колотилось где-то у самого горла, а в голове билась одна-единственная мысль: «Только не это. Только не сейчас». Но слова так и не сорвались с языка.
---------------------
★★★
Мои хорошие, ну как вам глава, понравилась? Если да, поставьте ЗВЁЗДОЧКУ, пожалуйста. Надеюсь, у вас всё хорошо.Мой телеграм‑канал - mialore 💋.Напишите в поисковике ТГ, и он вам найдёт.Также жду ваши комментарии, очень‑очень сильно.
Люблю вас, мои хорошие ❤️
в скором времени наверное сегодня..отредактирую следующую главу
и выставляю ждите.!)