Глава 26
Адель не заметила, как уснула прямо за столом. Кажется, ей даже снился сон, где она улыбалась, подставляя лицо солнечным лучам, и на душе было тепло-тепло. А над головой пролетел самолет, и она помахала ему рукой. Потом Адель резко оказалась на борту этого самолета, улыбка все еще не сходила с ее губ, но, кажется, здесь она улыбалась еще шире. Она гордо держала осанку, спина прямая, руки сцеплены в замок сзади за спиной. Она стояла и смотрела на большое количество людей...
В дверь постучали, и Адель тут же проснулась, пытаясь понять, что ее потревожило. Но когда постучали еще раз, она кинулась к двери.
Распахнула ее, увидев перед собой Пэйтона. Уставшего, растрепанного Пэйтона, который вздохнул и улыбнулся:
- Я тебя разбудил?
- Нет, - тут же вставила Адель, хотя казалось, что сон еще продолжается. Она чувствовала еще «тепло-тепло». Схватив Пэйтона за руку, она потянула его в свой номер. - Расскажи мне все: что сказали, что сделали, чем все закончилось.
Он поддался, зашел, наверно, тоже плохо соображал:
- Это спрашивает журналист?
Эти слова он произнес с улыбкой. Ни капли сарказма, чистая правда. Все прямо!
И после этих слов Адель поникла, стало прохладнее и менее радостно. Автоматически дверь за ним закрылась, и Пэйтон прошел к окну.
- Я даже не знаю, чем доказать, что буду молчать. Эта информация для моей статьи не нужна, но, в принципе, - она замялась, потирая руку об руку, - я бы и ту не писала. Просто мне нужно место в журнале «Мдина», вот и все.
Адель даже не поняла, почему ей понадобилось говорить это прямо сейчас, когда Пэйтон уставший, голодный, сонный.
- Так ты не работаешь в журнале? Ты не журналист? - удивился он, даже проснулся. Смотрел на нее очень внимательно, Адель показалось, что он злится. Но это нормально, она бы злилась тоже.
- Журналист, но внештатный. Я... - Она осеклась, понимая, что сейчас выложит все козыри. - Мне дали задание написать статью о той катастрофе, чтобы я получила место в редакции. У меня даже места нет, я пишу о природе Мальты. Мое место - это машина.
Адель опустила руки, понимая, что Пэйтон слегка шокирован, и продолжила:
- Я, наверно, плохой журналист.
- Ужасный, - произнес он и внезапно улыбнулся, - чему я очень рад.
После этих слов Адель выдохнула:
- Я знаю, но я стараюсь.
- У тебя это плохо получается. И знаешь, я верю в то, что ты не напишешь о сегодняшнем инциденте. В тебе нет злобы, Адель, ты не умеешь подставлять других людей. Настоящие журналисты не боятся своих слов, а тебя пугают даже мои.
Пэйтон сел на кровать, а Адель на стул, стоящий напротив него, и внимательно заглянула в усталые глаза этого мужчины:
- Если ты прощаешь мою ложь, то я готова выслушать твой рассказ о том, что тебе будет за то, что ты сел за штурвал чужого самолета. Может, я смогу чем-то помочь?
Как она красиво говорит! Пэйтон это изменение подметил еще тогда, когда они поднялись на борт того самолета. Такого страха, который был раньше, у нее уже не было.
- Все нормально, Адель. Сообщили моему руководству, скорее всего, меня ждет выговор, но не думаю, что меня уволят.
Любой бы на моем месте поступил так же.
- Наверно, нет, - не согласилась она, - есть много трусов. Ты нарушил устав своей авиакомпании в тот раз, сейчас опять... Но ты делал это во благо!
Адель встала со стула и принялась ходить по комнате. Она сложила руки на груди и сказала:
- Хоть я и обещала молчать, но могу предложить тебе такой вариант: я все же напишу статью об этом случае. Правду! Без капли лжи и со слов очевидца. Мне не нужны мнения экспертов, у меня есть свое мнение. Я там была и видела собственными глазами, как капитан итальянских авиалиний, летящий на отдых, садился за штурвал, чтобы помочь второму пилоту французской авиакомпании посадить самолет в пункте назначения. То есть в Париже.
Пэйтон отрицательно мотнул головой:
- Не надо, моя жена ничего не знает о том, где я. Ты хочешь, чтобы все газеты пестрили заголовками о том, что Пэйтон Мурмаер опять во что-то вляпался, будучи даже не на работе?
Адель поникла. Больше потому, что он запрещает ей писать, а не потому, что переживает о том, что жена узнает. Он ее любит, что бы ни говорил Лука и сам Пэйтон.
Отношения, которые длились столько лет, не могут так просто закончиться.
И обидно из-за проклятого поцелуя! Но поцелуй - не секс, они ничего не нарушили.
- Все в порядке. - Пэйтон встал и направился к двери. - Из всего этого мне очень жаль не себя за выговор от начальства двух авиакомпаний. Мне жаль, что самый лучший учитель теперь не сможет передать свои знания студентам.
Какой бы Пэйтон сильный ни был, но ему не чужды потери и сострадание. Адель бы его обняла, но лишь дотронулась до плеча:
- Никто не вечен. К сожалению.
Пэйтон кивнул, понимая, что она права, он прекрасно знает о том, что смерть настигнет каждого. Вопрос: когда и как?
- Капитан Гюстав Рено умер счастливым человеком, - произнес он. - Я мечтал бы умереть за штурвалом самолета.
Адель убрала руку и недовольно мотнула головой:
- Давай не будем о смерти, ты и так чуть не умер в самолете.
- Согласен, - Пэйтон усмехнулся и открыл дверь, - пусть это произойдет не при таких обстоятельствах.
- Пэйтон, умереть во время рейса, когда самолет полон пассажиров... - Адель скривила лицо, - тоже не очень хорошая идея.
Теперь он улыбнулся, хотя надо бы страдать.
- Ты подняла мне настроение, Адель. Просто одним выражением лица.
- Я рада, - улыбнулась она, - кстати, я хотела тебе сказать кое-что еще.
Весь во внимании, он даже прикрыл дверь, чтобы не думать о том, что пора уходить в свой номер.
- Я благодарна тебе, что ты разрешил посидеть мне в кабине пилотов и посмотреть на свою работу. Я увидела много нового. А еще я поняла кое-что важное: красоту полета можно разглядеть, но на это надо время. И обязательно должен находиться рядом человек, который будет держать за руку...
Адель уставилась на него, боясь продолжить. Ведь дальше последовал бы поцелуй, который тоже бы стал неким толчком к тому, что страх можно победить.
- Надо просто все собрать в кучу, и это «все» является очень хорошим лекарством. Я практически уже не боюсь летать, и теперь в моменты страха я буду думать о том, какую работу проделывают пилоты, в каком предвкушении стюардессы ждут пассажиров. Я вспомню каждую деталь нашего полета...
Она уставилась на него, понимая, что говорит лишнее, тем самым заставляя его как-то отреагировать. Боже, стало до чертиков неудобно.
Адель в смущении коснулась пальцами лба и выдохнула:
- В общем, просто спасибо.
Пэйтон смотрел на нее долго, не перебивая, почти не моргая, боясь отвести взгляд, желая сейчас заставить ее молчать своими губами. Но если бы он так и сделал, то просто поцелуя стало бы мало. Он в ее номере, не надо долго думать, что бывает в таких ситуациях.
Все резко стало сложно. Впервые Пэйтон не знал, что делать! Он капитан, принимает жизненные решения, берет на себя ответственность за всех пассажиров и экипаж, а сейчас смотрит на девушку, хочет свалить ее на кровать, но не может двигаться.
Зато голос он не терял:
- Адель, я хочу попросить прощения за тот поцелуй. Его не должно было быть, я женатый мужчина и не имел права так поступать.
Она лишь кивнула, а он открыл дверь и вышел.
- Ничего страшного, Пэйтон, я уже забыла.
Она ничего не забыла!
А у него - это лучшее, что было за последние годы!
Но проглотив ложь друг друга, они с грустью разошлись по комнатам.
Ночью Адель не могла уснуть, и поцелуй не стал причиной. Она была другая - днем она увидит отца.
Она попыталась вспомнить его лицо, но выходил нечеткий образ. Все фотографии были выкинуты мамой после его отъезда.
Достав все письма из сумочки, она развязала ленточку и принялась их перечитывать. Уснула под утро и не смогла проснуться по будильнику. Пэйтон не звонил, не стучал в стену, значит, тоже спал. Какая интересная жизнь, у каждого свои проблемы.
Пересилив себя ближе к десяти часам, Адель побрела в ванную. Отличный шанс разбудить себя прохладной водой. А уже в одиннадцать утра стук в дверь заставил ее выдохнуть и взять себя в руки. Она не должна волноваться перед встречей, но это происходило против воли.
Адель распахнула дверь перед Пэйтоном, который стоял с опущенными глазами, задумчивым видом. Можно было сказать, что он тоже не выспался.
- Ты готова?
Она кивнула и схватила со стула сумочку, в которой находились письма, перевязанные белой лентой.
- Волнуешься? - спросил Пэйтон за завтраком. - Какая-то молчаливая.
- Да, - кивнула Адель и намазала джем на хлеб. Есть совсем не хотелось, но надо. - Пэйтон, тебе тоже надо поесть, - возмутилась она, - ты как-то неохотно это делаешь! Тебя не устраивает континентальный завтрак? Или дело в чем-то другом?
Он усмехнулся:
- Как интересно ты уходишь от ответа...
- Я ответила, что да, я волнуюсь. А ты не ответил, почему не ешь?
- Может, я тоже волнуюсь?
- Перед встречей с моим отцом? - усмехнулась Адель.
С минуту он молчал, наблюдал, как она откусила кусок тоста, внимательно смотря Пэйтону в глаза. А потом ответил, но совсем не то, о чем думал:
- У меня предложение: может, не стоит кидать письма ему в лицо, а надо дать человеку высказаться?
- А что тут можно сказать в оправдание? - удивилась Адель. - Ты опять на его стороне?
- Как раз нет, но просто дай человеку сказать, а потом закидай его словами и письмами.
Об этих словах Адель думала, пока они ехали в сторону Прованса. Дорога была долгая, на улице стояла солнечная погода, небо без единого облачка. Она смотрела в окно и перебирала тысячи фраз. Даже слов Пэйтона, который восхищался пейзажами, Адель не слышала.
- Ехать восемь часов. - Это все, что она услышала, и слава богу, Пэйтон сел за руль. От нее сейчас было мало толка. - Если хочешь, можешь думать вслух.
Девушка улыбнулась и перевела взгляд на водителя:
- Если я буду думать вслух, то ты возненавидишь меня.
- Можешь попробовать, - он улыбнулся, - но у тебя ничего не получится.
Пэйтон ... Он пытался ее отвлечь, остановил машину рядом с заправкой и придорожным кафе, чтобы немного размяться и выпить кофе. Прогулка и кофеин быстро привели обоих в норму, сон прошел.
- Кстати, - произнесла Адель, наблюдая, как Пэйтон заправляет машину, - а ты почему не спал? Мне казалось, что ты вчера устал?
Он кивнул, хотелось бы промолчать, но ответить что-то было надо:
- Думал о капитане Рено.
Это была ложь, да простит его капитан Гюстав. Пэйтон думал о нем минут пять, соболезнуя и печалясь о потере. Остальные часы он думал о словах Адель, что она уже забыла его поцелуй. Еще бы! Ведь он сам подвел ее к этим словам! А хотелось бы знать правду, так ли это: забыла она или солгала?
Остальные полночи он думал о своих словах, о том, что просил прощения, но ни черта не жалеет о том, что ее целовал. С радостью бы повторил. Особо резкое желание возникло тогда, когда Пэйтон остановил машину возле поля, покрытого лавандой. Проехать мимо было бы неправильным, они обязаны здесь прогуляться.
- Удивительное место, - произнесла Адель, выйдя из машины, - и запах...
- Пахнет тобой, - произнес он и привлек этим ее внимание.
- Правда?
- Да. Ты пахнешь лавандой.
Адель задумалась: никто и никогда не говорил ей о том, что она пахнет лавандой. Разве мужчины способны различать запахи?
- Ну раз уж мы коснулись запахов, то, может быть, ты назовешь мне свой запах?
Она купит этот парфюм в магазинах «Дьюти фри» и будет всю жизнь вспоминать Пэйтона Мурмаера. Этот запах ей будет напоминать небо, хотя в нем все нотки земные.
- Назову, а ты прогуляешься со мной по полю? - Пэйтон протянул ей руку, и Адель коснулась его пальцев. Они пошли вперед, вдыхая запах чистоты, невинности и прохлады. Запах лаванды останется в их памяти навсегда, как нечто свободное, уютное и умиротворенное.
- «Кредо», - произнес Пэйтон, чем привлек внимание Адель. А она уже так прониклась природой, что совсем забыла о его запахе. Надо запомнить! Но она никогда его не забудет.
В деревеньку Мустье-сен-Мари они заехали уже под самый вечер, когда солнце коснулось горизонта.
- Предлагаю снять номера в гостинице, а завтра утром нанести визит отцу, - предложил Пэйтон, но Адель хотелось закончить то, что мучило ее давно.
- Ты можешь пока заняться гостиницами, а я не хочу мучиться еще одну ночь.
Их машина стояла возле деревянного забора, который ограждал небольшой дом каменной постройки.
Дом, где жил ее отец. Вернее, именно этот адрес был красиво выведен на письмах мамы. Возможно, он давно здесь не живет. Вот сейчас она это и выяснит.
Пэйтон не хотел оставлять ее одну, он видел ее волнение, потерянный взгляд, когда Адель смотрела на дверь дома. Гостиницы подождут.
- С тобой пойти? Я могу постоять на улице возле двери, а могу зайти с тобой внутрь.
Девушка взглянула на него, боясь поверить в то, что услышала. Да, для нее зайти в этот дом волнительно, но разве это написано на ее лице? Хотя Пэйтон пилот, он замечает каждую деталь, каждое изменение.
Он коснулся ее холодных пальцев, привлекая внимание к прикосновениям: Адель впервые не знала, что ответить. Вернее, она больше не знала, как набраться наглости и сказать ему «да». Ведь он не обязан это делать. Но автоматически кивнула.
Пэйтон даже улыбнулся и открыл калитку, ступая по каменной кладке, аккуратно уложенной на территории двора. Он потянул за собой Адель, и она тоже улыбнулась, смотря на сплетение их рук. Но как только она очутилась возле двери, то улыбка улетучилась. От нее не осталась ни следа, и пришло волнение.
Пэйтон смотрел на нее и ждал, когда она сама нажмет на кнопку звонка или постучит в дверь.
- Боже, я не помню, как он выглядит, - прошептала Адель.
- Поверь, когда ты его увидишь, то узнаешь.
Она взглянула на Пэйтона, благодарная за то, что он вообще существует в этой жизни:
- Спасибо.
- Скажешь потом, когда все закончится, поднимая фужер французского вина в самом дорогом ресторане. Сегодня вечером.
Из-за волнения она не сразу поняла, что Пэйтон только что позвал ее на свидание. Или ей показалось? Они уже ужинали в Брюсселе, но тогда это казалось естественным. А сейчас каким-то... интимным.
Кивнув, Адель решила, что тему ресторана она обсудит, как только выйдет из этого дома. Но она точно еще к ней вернется. А пока... волнение зашкалило. Ее дрожащий палец нажал на звонок, и послышался приглушенный бой. Она отошла на шаг назад, облизывая пересохшие губы, вдыхая больше воздуха, уже не ощущая прикосновения Пэйтона - он убрал руку.
Дверь распахнулась, и перед ними предстал парень лет семнадцати-восемнадцати с темно-каштановыми волосами. Такой же цвет волос был у Элис.
- Здравствуйте, - произнесла Адель и достала пачку писем, - я ищу Жака Леруа, он живет здесь?
Парень кивнул и открыл дверь шире:
- Проходите, я сейчас его позову. Пап!
Он ушел, а Адель перевела взгляд на Пэйтона, он подмигнул ей, давая понять, что будет ждать ее на улице. Она кивнула в ответ и зашла в дом, где ее встретила уютная светлая обстановка, вся мебель в приглушенных неярких тонах, нет кричащего оформления, она даже не видела роскоши - интерьер был прост, но создан со вкусом. Это обычный небогатый домик в деревне Прованса, но здесь явно живут в гармонии с собой, все лежит на своих местах. Адель засмотрелась на шторы в гостиной, оценивая мебель и даже запахи.
- Прошу прощения, вы ко мне? - произнес мужской голос сзади, и Адель обернулась, встречаясь с человеком, которого видела последний раз двадцать лет назад.