Плата за чужие грехи

Ночной сад обрушился на меня холодом и запахом мокрой травы. Ноги, стертые до крови, не чувствовали колючих веток и острых камней. Я бежала, захлебываясь собственным рваным дыханием, чувствуя, как в ушах пульсирует кровь. Каждый шорох за спиной заставлял меня вздрагивать. Казалось, мертвая тишина особняка преследует меня, превращаясь в гул сотен голосов.
Я вырвалась на пустую трассу, залитую холодным лунным светом. Силы окончательно оставили меня. Я упала на асфальт, сдирая ладони, и забилась в высокую траву на обочине, свернувшись в плотный клубок, надеясь, что ночь скроет меня от этого проклятого места.
Вдали послышался рокот мотора. Свет фар, ослепительно яркий, разрезал тьму. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать, вжимаясь в землю, надеясь стать невидимкой. Машина резко затормозила. Скрип шин по гравию показался мне звуком приближающейся смерти.
- Элина?
Голос был низким, до боли знакомым. Дверь машины хлопнула. Тяжелые шаги заскрипели по обочине. Я не двигалась, затаив дыхание, пока луч фонаря не выхватил меня из темноты.
Я зажмурилась, вскрикнув от боли, когда свет ударил в глаза.
- Элина, ради всего святого... - это был Дамиан.
Его голос дрогнул, но я не слышала в нем облегчения - только ужас. Он сделал шаг вперед, опускаясь на колени. Я рванулась назад, как ударенная током, и с таким остервенением вжалась спиной в ствол дерева, что кора впилась мне в кожу.
- Не подходи! - мой крик сорвался на визг. - Уйди!
Дамиан замер. Его лицо, освещенное дрожащим лучом упавшего на землю фонаря, было бледным, искаженным гримасой боли. Он поднял руки, показывая, что не держит оружия, его ладони были открыты.
- Элина, это я, - тихо, почти умоляюще проговорил он. - Тебе больше не нужно бояться. Это я, Дамиан.
Он медленно, по миллиметру, начал приближаться, но стоило ему сократить дистанцию до метра, как меня накрыл приступ паники. Я видела не его. Я видела руки Виктора, чувствовала холод металла и жесткую хватку, которая так долго меня удерживала. Когда он потянулся ко мне, чтобы просто помочь подняться, я дико вскрикнула и отшатнулась, закрываясь окровавленными руками.
Мое тело сработало на инстинктах: от любого мужского жеста, от тени, падающей на меня, я вздрагивала, как от удара плетью.
- Не трогай меня! - мой голос хрипел. - Не смей касаться меня!
Дамиан застыл. В его глазах отразилось понимание того, что именно со мной происходило все эти дни. Его лицо исказилось, желваки на скулах заходили ходуном. Он понял: каждое его движение сейчас - это угроза, напоминание о том, что я пережила.
Он отступил на шаг, чтобы дать мне пространство.
- Хорошо, - сказал он, его голос был глухим, подавленным. - Я не буду. Я не прикоснусь к тебе, клянусь. Но ты не можешь остаться здесь. Пожалуйста, Элина... просто позволь мне отвезти тебя в безопасное место.
Он отошел к машине и открыл заднюю дверь, намеренно держась на расстоянии.
Я смотрела на него, дрожа всем телом. Внутри меня всё кричало о недоверии. Даже его присутствие казалось нарушением границ, насилием над моим покоем. Я медленно, с трудом, поднялась на ноги, ни на секунду не выпуская его из виду, как раненый зверь, ожидающий подвоха.
Я дошла до машины, держась за кузов, чтобы не упасть, и сама забралась на заднее сиденье, сжавшись в самый дальний угол. Дамиан молча закрыл дверь. Я видела через зеркало заднего вида, как он смотрит на меня - с такой смесью вины и ярости, что мне стало еще страшнее.
Машина тронулась. Я сидела, вжавшись в обивку, обхватив плечи руками, и не спускала с него глаз, готовая в любую секунду снова взорваться, если он хотя бы повернет голову в мою сторону. Свобода оказалась холодной, пугающей и полной страха, который, как я теперь понимала, поселился во мне надолго.